Энн Грэнджер – Свеча для трупа (страница 3)

– Ну и что будем делать?

Отец Холланд с несчастным видом огляделся по сторонам, как будто что-либо вокруг могло подсказать ему ответ. Его поразило, насколько привычно и мирно выглядело кладбище. Старые могилы, многие из которых сильно просели; камни с полустертыми надписями, поросшие мхом и лишайником; развалины когда-то великолепных склепов; деревья с потемневшими от дождя листьями; чересполосица мокрой травы и бурой земли – все совершенно так же, как и вчера.

В начале месяца братья Лоу прошлись с косами между могилами, но сейчас трава опять подросла. На некоторых могилах, самых старых и заброшенных, она лежала густым зеленым ковром, украшенным вездесущими космеями. Цветы щеголяли смелой и не лишенной элегантности цветовой гаммой: от чистого белого к бледно-розовому, от темно-розового через лиловый к роскошному темно-пурпурному. Под сегодняшним низким серым небом насыщенный цвет, казалось, почти переходил в свечение, сообщая им какую-то уже совсем непозволительную красоту. Видимо, когда-то давно кто-нибудь из посетителей кладбища положил букет этих цветов на могилу и таким образом запрограммировал этот ежегодный летний взрыв, радующий и поражающий глаз.

Священник не без усилия отвел взгляд от спокойного, хотя и несколько неопрятного пейзажа и снова посмотрел в открытую рану, зияющую в земле у его ног.

В разрытой земле лежал череп. Кое-где на нем еще сохранилась кожа и были видны пряди рыжеватых волос. Его небольшие ровные зубы имели ясно различимую щель между верхними резцами. Ниже челюсти виднелось несколько позвонков, уходящих в липкую глину. Земля в яме быстро напитывалась водой. Вокруг скалящегося черепа образовалась лужа. С каждой минутой она становилась все больше, и большой дождевой червь, спасаясь от потопа, поднялся по лицевым костям и вполз в пустую глазницу.

– Кто это? – к месту спросил Гордон и указал на череп сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами.

Отец Холланд чуть было не сказал: «Да откуда мне, черт возьми, знать?» – но сдержался. Он взглянул на надгробие, хотя и понимал, что вряд ли найдет там ответ.

Перед началом работы братья Лоу укрепили камень колышками, но он все равно слегка завалился назад. Священник осторожно поскреб надпись, очищая ее от мха и лишайника. «Уолтер Грешам и Мари, его жена», – прочел он вполголоса.

Уолтер скончался в 1947-м, Мари – в 1962-м. С последней даты по сегодняшнее дождливое летнее утро, когда братья Лоу пришли сюда с лопатами, их место упокоения не должно было быть потревожено.

Дэнни хрипло сказал:

– Ну, это явно не они. Гордон верно сказал: слишком близко к поверхности. Всего фут с небольшим. Кости чистые, белые. Если только кому-нибудь из них не вздумалось вылезти наружу. Я-то повидал мертвецов, которым не лежится в своих могилах, и они…

– Да-да, Дэнни, хватит! – прикрикнул на могильщика отец Холланд.

Ничуть не смутившись, Дэнни ткнул лопатой в землю:

– Ни трухи от досок, ни латунных ручек – гроба тут и в помине нет.

Отец Холланд потер лоб, затем пригладил бороду. Дэнни нагнулся и с видом эксперта-криминалиста вгляделся в яму:

– А вон там, наверно, кусок ткани. Да, точно. Чертова синтетика – почти не гниет.

– Синтетика? – Отец Холланд удивленно посмотрел на Дэнни, затем на грязный обрывок. – Да, ты прав, Дэнни. Это меняет дело! Немедленно прекратите работу и накройте яму чем-нибудь.

– Сейчас сделаем, – флегматично сказал Дэнни. – У нас есть пара кусков брезента в сарае.

– И никому ни слова, иначе здесь соберется столько зевак, что ступить негде будет! Молчите, пока не приедет полиция. – Он поколебался. – А я сейчас пойду и позвоню им. Отец Холланд поспешил к воротам. Обернувшись через плечо, он увидел, что братья Лоу умело и без суеты укрывают могилу непромокаемым материалом. Хвала Небесам, они были не из болтливых, хотя бы потому, что с ними вообще редко кто разговаривал. Из-за их работы – и, возможно, диковатой наружности – люди относились к ним с настороженностью, к которой примешивался суеверный страх. Они жили вдвоем в доме с практически полным отсутствием удобств, но, кажется, не тяготились скудным отшельническим существованием. Отцу Холланду вдруг стало интересно, каким образом они пришли к своей печальной, но необходимой профессии. Но затем он выбросил из головы посторонние вопросы и начал обдумывать, что он скажет полиции.

Мередит Митчелл свернула на дорожку, ведущую к дому священника и церкви. Одновременно она попыталась вытереть лицо – ее только что обрызгала проезжающая машина. Это было не очень благоразумно: она покачнулась и едва удержала равновесие.

Давненько она не ездила на велосипеде – пожалуй, с самого детства. Этот был взят у подруги Урсулы из Оксфорда, города велосипедов, по случаю предполагаемого путешествия на туристической лодке.

– Проще простого! – с уверенным видом заявила Урсула. – Забросите велосипеды на крышу – не забудьте только привязать! – а вечером, когда встанете на стоянку, спустите их вниз и спокойно покатите к ближайшему пабу.

Звучало это действительно просто и приятно, так же как и сам вояж по каналам. Они с Аланом Маркби разговаривали о различных способах путешествовать, сидя за столиком в саду паба «Траут-Инн» в Уолверкоте. Возвращаясь на автомобильную стоянку, они остановились, чтобы полюбоваться пришвартованными неподалеку лодками, и им обоим вдруг показалось – хотя они и не обсуждали деталей, – что отправиться куда-нибудь по воде – совсем неплохая идея.

Она никогда в жизни не поднималась на борт туристической лодки, но Алан лет двадцать назад несколько раз проплыл вверх и вниз по каналам, в компании разных красивых спортивных девушек, которые загорали на крыше рубки и в любой момент готовы были спрыгнуть на берег и договориться об открытии шлюза. Некоторое время он с удовольствием предавался воспоминаниям, чему очень способствовали хороший ленч и пара пинт пива.

– Нечего посвящать меня в подробности твоей даром растраченной юности! – наконец не вытерпела Мередит. – Ты лучше скажи, сможешь ли управиться с лодкой.

Он был уверен, что сможет. Это не так уж трудно. На канале действует строгое ограничение скорости. К тому же человек, у которого они взяли напрокат лодку, обещал научить их справляться со всеми мелкими техническими неприятностями. Он заверил их, что у них не возникнет никаких проблем.

Сама лодка стояла сейчас в Траппе. Они ездили осматривать ее. Выкрашенная в зеленый и красный, с кружевными занавесками на иллюминаторах – или окнах, или как они там называются на речных лодках – она выглядела очень мило. На ней был даже небольшой цветник в виде двух ящиков с геранью, подвешенных по обе стороны рубки.

Затем Урсула предложила взять с собой велосипеды. К тому моменту вся затея с лодкой воспринималась уже как дело решенное, хотя специально они с Аланом ничего не обсуждали.

И однако примерно в то же время Мередит начала смутно подозревать, что эта прогулка может оказаться страшной ошибкой. Она вспомнила, сколько несчастий свалилось на головы участников речной экспедиции в повести «Трое в лодке». Это бы еще ничего, но погода с каждым днем становилась все хуже. Создавалось впечатление, что дождь будет идти все лето, как это бывает в иные неудачные годы. А любой вид активного отдыха подразумевает наличие достаточного количества солнечного света.

Подъехав к воротам дома священника, Мередит с чувством облегчения слезла с велосипеда. Оказалось, что от подобного рода упражнений сильно болят ноги, – а об онемевшей попе вообще стоит умолчать. Мало того, обнаружилось также, что если сверху еще и капает дождь – как, например, сегодня, – то атлет обязательно промокает до нитки. Если до следующей недели, когда должен будет начаться их речной круиз, эта мокреть не прекратится, то у них есть все шансы на собственной шкуре ощутить, что выражение «вода, вода, всюду вода» – это не просто красивая фраза.

Сегодня у нее первый день отпуска. Несколько месяцев назад ее перевели в министерство иностранных дел. Предполагалось, что опыт работы в качестве консула должен был пригодиться ей на новом посту, хотя Мередит и не совсем понимала, как именно. С недавних пор она начала подозревать, что когда-то в прошлом совершила серьезную ошибку. Интересно только, что это была за ошибка. Консульские обязанности она исполняла с ослиным упорством и воловьей неутомимостью. Не допустила ни одного грубого промаха. Никогда не напивалась на официальном приеме до такой степени, чтобы упасть на лестнице или заблевать посольский туалет. Никогда не спала с кем не надо. Никогда не болтала лишнего журналистам. Так что по идее в данных обстоятельствах перевод в администрацию должен был бы ее беспокоить. Но в любом случае не сейчас, когда к чувству удовлетворенности оттого, что она на три недели освобождена от чужих проблем, примешивалась все усиливающаяся озабоченность по поводу возможного неприятного путешествия по каналам.

«Шаг в неизведанное!» – криво улыбнувшись, подумала она. Она завела велосипед в ворота и, держась за руль, покатила его к двери. К дому священника ее привела надежда узнать еще что-нибудь о лодочных прогулках, прежде чем сделать этот необратимый шаг – с пристани на борт.

Отец Холланд, узнав о том, что они собираются отправиться в плавание по каналам, неожиданно загорелся искренним энтузиазмом. Выяснилось, что когда он был моложе, то принадлежал к тем людям, которые проводили свободное время по колено в грязи, водорослях и мусоре, очищая и расширяя русло каналов. Он собрал немало книг о внутренних водных путях Англии и как-то потратил целое лето на изучение системы рек и каналов Северной Франции и Бельгии. Он рассыпал перед ними вороха карт и схем. Доставал откуда-то пыльные альбомы с фотографиями. Говорил, что если бы мог, то присоединился бы к ним – замечание интересное само по себе. Но чем большую заинтересованность он показывал, тем больше сомнений возникало у Мередит.