Энн Грэнджер – Как холодно в земле (страница 11)

– Чертова псина, – присовокупила миссис Уинтроп в своей обычной безапелляционной манере.

– Я бы хотел показать вам одну фотографию, – осторожно сказал Маркби. Он перевел взгляд с дочери на мать и обратно. – Посмотрите? Мне не хотелось бы вас расстраивать – да и, сказать правду, ничего страшного в этой фотографии нет, – но мы пытаемся выяснить личность убитого.

– Вот как? – Миссис Уинтроп посмотрела на дочь. – Ну давай поглядим, коли так.

Маркби достал фотографию и отдал ее миссис Уинтроп. Пошарив в кармане комбинезона, она извлекла оттуда очки, водрузила их на нос и некоторое время внимательно изучала фотографию, держа ее на расстоянии вытянутой руки.

– Нет, не знаю, кто это. Никогда этого парня не видела, – наконец сказала она. Поколебавшись, она протянула фотографию дочери. – Ты тоже погляди, Джесс. И то правда – бояться тут нечего.

Девушка с опаской взяла фотографию. Маркби уставился в пол. Ему стало стыдно своей работы, как в те моменты, когда ему приходилось иметь дело с родственниками погибших людей. Наверное, он казался им настоящим чудовищем. У этой девушки явно не все в порядке… Ну, сказать, что у нее не все в порядке с головой, значило бы сильно приврать, но все же с нервами у нее не так хорошо, как могло и должно было быть. Интересно, она наблюдается у врача? В таком состоянии ей бы это не помешало.

Однако ей удалось сохранить спокойствие – или только его видимость, Маркби не мог решить. Она мельком взглянула на фотографию и протянула ее Маркби.

– Я не знаю, кто это.

– Ясно. Но все равно, спасибо за то, что не отказались посмотреть. – Маркби спрятал фотографию и вернулся к своему кофе. Он и не ожидал, что они опознают убитого. Он вдруг остро осознал, что побеспокоил их зря и без всякой пользы для расследования. Кроме всего прочего, из-за него у девушки опять может случиться нервный срыв. Его переполнило чувство вины.

– Если Джесс тебе больше не нужна, – не так громко, как раньше, но по-прежнему с сержантскими интонациями в голосе сказала миссис Уинтроп, – то пускай уж идет чистить своего пони. Она как раз собиралась этим заняться, когда ты появился.

– Ах да, конечно… Извините, что оторвал вас от работы, Джессика.

– Ничего… – Девушка неуклюже встала и почти выбежала из кухни.

Миссис Уинтроп помешала кофе, наблюдая за воронкой, образовавшейся на его черной поверхности.

– Ей сейчас намного лучше, чем когда она только вернулась домой. Год назад это было.

– Она ведь училась в университете, я не ошибаюсь?

– Да, в педагогическом. Получила диплом, прошла практику, устроилась на работу. Но она всегда была немного нервной, с самого детства, а когда заболела, ей пришлось бросить работу и вернуться домой. Но сейчас ей уже лучше.

– Жаль. Джессика хорошая девушка. Хорошо, что она поправляется. Так вы говорите, Алвин в четверг будет на скотоводческом рынке?

Он был посторонним, вторгшимся в чужие владения. Казалось бы, он столько лет проработал полицейским, его уже давным-давно должны были перестать волновать такие вещи. Но здесь он вмешивался в личное, семейное горе, а это не соответствовало его понятиям о вежливости и хорошем тоне.

– Так и есть.

– Если я до того времени не заеду к вам или он не выберется ко мне в участок, я поговорю с ним на ранчо. – Мысль о том, чтобы посетить Серую ферму еще раз, больше не наполняла его радостным ожиданием.

– Я скажу ему. Ты же и с Джорджем хочешь поговорить? Показать им эту фотографию?

– Да.

– Ну, я им скажу. – Она поднялась со стула – крепкая, деловитая, суровая старуха. – Пойду принесу тебе варенья.

На ферме Уитчетт Маркби ожидало гостеприимство совсем другого рода. Миссис Кармоди вышла его встречать к самым воротам. На ней были мужские вельветовые брюки, чудесный свитер ручной вязки со сложным узором и длинный красный шарф. Небрежный мазок алой помады отмечал ее губы, а волосы были сколоты на макушке способом, который в деревнях называют «коврига». Некоторые пряди выбились из прически и свободно висели по сторонам лица.

– Алан, здравствуй, трудяга! – приветствовала она его оглушительным баритоном. – Приехал расспрашивать про мертвеца?

– Ну да. Ничего от вас не скроешь, миссис Кармоди. Я не отниму у вас много времени.

– Времени? Отнимай сколько хочешь – мне его все равно девать некуда. Пойдем!

Миссис Кармоди провела его не в кухню, а в не слишком хорошо прибранную гостиную, где уже помещались спаниелиха, две кошки и чересчур много мебели. В камине весело трещал огонь, отбрасывая отблески на тщательно отполированную решетку и набор бронзовых каминных принадлежностей, состоящий из кочерги, щетки, щипцов и лопатки.

– Сколько лет уж таких вещей не видел! – воскликнул Маркби.

– Они старше меня, – сказала миссис Кармоди. – Я еще маленькой девочкой была, а они уже тут стояли. Помню, я с ними играла. – Она согнала с дивана кошку и от души хлопнула ладонью по подушкам, подняв при этом целую тучу из пыли и шерсти: – Садись! Я тебя ждала, – продолжила она после того, как он уселся, погладил собаку и предпринял безуспешную попытку примириться с лишившейся своего места кошкой.

– В самом деле? А почему? – с интересом спросил Маркби.

– Рано или поздно кто-то из ваших должен был прийти и начать задавать вопросы, разве нет? Но я ждала одного из твоих помощников, а не тебя собственной персоной. Мне очень лестно, что ты считаешь меня достойной личного визита!

– Иначе и быть не могло – вы же знали меня еще мальчишкой, – с улыбкой сказал Маркби. – Мне очень приятно вас навестить, несмотря на то что повод для приезда сюда у меня далеко не радостный. Как у вас со здоровьем, Долли? Держитесь?

– Да чего мне сделается. Кашляю только в холодные месяцы. Старею, что тут сделаешь. Скоро и на свалку пора.

– Вам? Ни в жизнь не поверю, что вы и правда так думаете! – решительно открестился Маркби, и миссис Кармоди оглушительно расхохоталась.

Тем временем Маркби вытащил фотографию и протянул ей.

– Это мертвец? Извини, Алан, я не знаю, кто это. Никогда его раньше не видела. – В ее голосе слышалось искреннее сожаление. Нахмурившись, она еще раз вгляделась в фотографию. – Нет, не видела. – Она покачала головой, и из «каравая» сбежала очередная прядь волос. – Не знаю.

– Не видели никого, хотя бы отдаленно напоминающего человека на фотографии? При жизни он наверняка выглядел несколько по-другому.

Миссис Кармоди возвратила Маркби фото и теперь смотрела на него задумчивым взглядом.

– Нет, но на прошлой неделе кто-то бродил вокруг фермы.

– Да? – Он непроизвольно подался вперед. Наконец-то!

– Но я его не видела! Ну, то есть почти не видела. Это произошло – дай-ка вспомнить – в прошлый четверг. В тот вечер я что-то засиделась у телевизора и отправилась спать позже обычного. Только я заснула, как вдруг меня будто что-то толкнуло. Я проснулась и услышала, что лошади беспокоятся: храпят и переступают копытами в своих стойлах. Это не мои животные. Я уже давно никого не держу для себя. Но я сдаю пастбища в аренду, и некоторые владельцы оставляют лошадей у меня на конюшне. Я их чищу, кормлю – в общем, хожу за ними. Мне это не в тягость, к тому же почти каждый день ко мне приходит Джессика Уинтроп и помогает. Бедняжка, у нее совсем жизни нет. Понимаешь, о чем я?

– Да, я только что был на Серой ферме… – Его основной целью сейчас было удержать рассказ миссис Кармоди в нужном русле, но без лирических отступлений, кажется, было не обойтись. – И вы подумали, что на ферму пришел посторонний?

– Я встала и накинула свой старый халат. Вообще-то в таких случаях надеются на собак, но моей старушке, – она потрепала спаниеля за ушами, – уже четырнадцать лет, и она глухая как пень. Нечего было и ждать, что она что-то почует! Я высунулась из окна. Если ты помнишь, в прошлый четверг была довольно ясная ночь. Но какая бы она ни была ясная, все равно это ведь ночь – темно, ничего не видно. Я заметила, как в дальнем углу двора метнулась тень. Я закричала, спросила его – кто бы он ни был, – чего ему тут надо, и он исчез. Я оделась как следует, нашла фонарь и сходила на конюшню проверить лошадей.

– Долли, это могло быть опасно, – с некоторым беспокойством сказал Маркби. Ей, скорее всего, уже больше шестидесяти.

– Алан, если бы я боялась жить здесь одна, то переехала бы в город! Я живу тут всю свою жизнь. У родителей я была единственным ребенком. Когда я нашла себе мужа, он переехал сюда, и мы все вместе работали на ферме. Потом старики ослабели, и мы справлялись сами. Я покину это место только ногами вперед! В любом случае ворота конюшни были закрыты, не было видно никаких признаков того, что кто-то пытался залезть к лошадям. Поэтому я подумала, что это был какой-нибудь бродяга, который искал сарай для ночлега или курицу для позднего ужина. С тех пор как пошли эти строгости насчет сальмонеллы, их у меня осталось всего совсем мало, да один старый петух. Простым людям сейчас нет смысла разводить кур, чтобы продавать мясо или яйца: возни много, а толку мало – весь рынок занят большими птицефабриками. Но для себя я держу нескольких. Люблю, знаешь ли, яичницу из свежих яиц. Но переполоха они не устроили. Если бы это была лиса, петух бы всех в округе на уши поднял. Так что это точно был человек – но я не смогла его рассмотреть. Только и видела что тень.