Энн Фрейзер – Найди меня (страница 28)
Да, женщина, спешившая по дорожке через парк, с огорченным видом. Она плакала. Такая красивая, с темными волосами. Может быть, она присела перед Рени и спросила, все ли у нее в порядке? Ткань платья, ладонь на ее плече, фонарь, темнота, куда показывала Рени, темнота, где прятался ее отец. «Пойди и найди меня». Женщина взяла маленькую ручку Рени, и они вместе пошли в лес.
«Как мне это платье?»
— Женщина на снимке — моя мать, — сказал Дэниел.
Она слышала боль в его словах, — словах, которые она заставила его выговорить, потому что хотела, чтобы история двинулась в другом направлении. Теперь настала очередь Рени испытывать боль.
— Другая фамилия, — настаивала Рени, не желая поверить.
— Меня усыновили после ее исчезновения. — Голос его словно доносился издалека.
В ушах у Рени зашумело, в глазах помутилось. Она бросила деньги на стол и вышла из бара. Снаружи она прислонилась к стене здания, вдыхая ночной воздух и обхватив руками колени. Наконец она выпрямилась и увидела расплывающиеся звезды.
Дверь хлопнула, и Дэниел встал рядом, безмолвно, руки в карманах, возможно, сжимая лоскут материи, ожидая, что она что-нибудь скажет.
Что, если мертвая женщина в пустыне действительно его мать?
Слишком близко, слишком реально. Еще недавно пропавшие женщины казались чем-то почти мифическим. Туманные, трагические одинокие красавицы. Представляя их себе, она никогда не представляла рядом детей. Теперь один из детей стоял рядом, требуя искупления. Но вместо того, чтобы отпугнуть ее, это лишь укрепило решимость найти всех.
Однако оставалось ранящее воспоминание, исчезавшее, как только она старалась пристальнее в него вглядеться.
«Как мне это платье?»
ГЛАВА 26
— Прекрати. Немедленно. — сказала приемная мать Дэниела. — Никаких больше разговоров о злодеях. Ничего такого не будет. Мы знаем, что у твоей мамы была тяжелая полоса, а еще мы знаем, что она была способна на неразумные поступки.
Она нервничала, потому что он время от времени спрашивал, не заберет ли тот, с маминого свидания, его приемную семью. Или, может быть, их собаку. Или приемную сестру. Ее это пугало.
— Кто сказал такое про мою маму? — спрашивал он.
— Не помню. — Она пожала плечами. — Где-то прочла или услышала.
— Соседка? Или полицейский?
— Оставь. Ты пугаешь других детей. Даже из школы жаловались. Ты пугаешь свою сестру. Весь дом будоражишь. Я хочу, чтобы у нас все было спокойно, а ты мешаешь. Ты был еще очень маленький и навоображал себе всякого, чего на самом деле не было. Вполне возможно, однажды твоя мама появится и попросит прощения за то, что оставила тебя. Ужасно, что она так поступила, но вот сейчас у тебя есть дом и люди, заботящиеся о тебе. Так что никаких больше разговоров о прошлом и о раскрытии дела твоей мамы. Нет никакого дела. Прости, милый.
Приемные родители заботились о нем и хотели как лучше. Они были хорошими людьми, как говорил социальный работник, но не любили его так, как любила мама.
Дэниел сделал жест у рта, словно затягивая молнию.
Это было именно то, чего от него хотели. Обещание заткнуться.
Время шло, он вспоминал иногда ее слова и думал, что, может, она права. Он действительно был совсем маленьким, и воспоминания тех лет были путаными и со временем путались еще больше. Но как-то раз, когда он был дома один и лежал на полу перед телевизором, делая уроки, в новостях сказали об аресте Убийцы Внутренней Империи.
«Он много лет охотился за молодыми женщинами, ускользая от правосудия, пока одна из жертв не сбежала и не заявила о нападении, — сказали в телевизоре. — Он утверждает, что убил за эти годы около двадцати женщин. Но обнаружено только два тела».
Дэниел уставился на черно-белое фото мужчины, совсем не похожего на убийцу. Худой, в очках, короткие волосы. И галстук. Он носил галстук-бабочку. Дэниел не знал, что убийцы носят галстуки-бабочки.
Новости переключились на что-то другое, а Дэниел забросил свое домашнее задание и принялся рыться в стопках старых газет, которые приемные родители использовали для розжига камина. В газетах он нашел статьи об убийце. У него было имя. Бенджамин Уэйн Фишер. Полиция считала, что убийства продолжались несколько лет.
Почему никто не рассказал ему об этом?
Он разыскал телефонный справочник и позвонил в местный полицейский участок. Сказал им, что может раскрыть дело, но женщина, ответившая ему, не дала поговорить с детективом. Повесив трубку, он вернулся к справочнику и стал искать частных детективов. Он нашел фирму, которая занимается поисками пропавших. Свернув газеты, он сунул их в большой пакет и поехал на автобусе по адресу, который нашел в справочнике.
Его встретила пожилая женщина, увешанная крупными украшениями. Она была не такая грубая, как та, в телефоне.
— Конечно, входи.
Она провела его по коридору, открыла без стука дверь и, втолкнув Дэниела в комнату, объявила:
— Бо, мальчик думает, что раскрыл глухое дело.
Детектив был совсем не такой молодой и красивый, как показывают по телевизору. Он сказал кому-то «до свидания» в старый бежевый телефон, повесил трубку и откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову. Он был старше приемного отца Дэниела, почти дедушка, с лысеющей макушкой и животом, туго натягивающим белую рубашку.
— Точно? — спросил он. — Хочешь быть детективом? Потому что у меня тут куча старых дел, с которыми надо разобраться.
Они над ним смеялись.
— Я сказал, что, может быть, раскрою его. И я вовсе не хочу быть детективом. Я хочу, чтобы вы были детективом.
— Моя ставка полторы сотни долларов в час, плюс расходы. Как тебе?
— Я ищу такого, кто займется моим делом pro bono[10]. — Он видел такое в кино.
Мужчина засмеялся.
— Ты же хотел нанять стажера, — сказала секретарша.
Они все еще смеялись над ним.
— Тебе сколько лет, мальчик?
— Одиннадцать.
— Это больше похоже на детский сад. У меня никогда не было такого юного помощника, скажу тебе честно. Правда, Мирна?
— Нет. Никогда.
Детектив показал на конверт под мышкой Дэниела.
— Давай посмотрим, что у тебя там.
Дэниел вытащил все газетные вырезки и свалил их на стол. Мирна показала ему на массивный деревянный стул. Он уселся. Посидев немного, он отыскал в заднем кармане джинсов фото матери, которое сделал в тот вечер, и положил поверх вырезок. Из другого кармана он извлек лоскут красной ткани с розовыми цветами.
— Я думаю, что мою маму похитил Убийца Внутренней Империи, и хочу, чтобы вы ее нашли.
ГЛАВА 27
Ночь после шокирующего откровения Дэниела о его матери Рени провела в своем грузовике. Она могла бы поехать к матери, но с этим было связано слишком много всего. Дом. Осада журналистов. Мамина потребность опекать ее. Рени могла бы уехать из Сан-Бернардино в пустыню, но ее дом был в часе езды, а она слишком устала. Она, наверное, могла бы переночевать у Дэниела, если бы упомянула об этом, но не любила просить об одолжениях. Можно было найти гостиницу поблизости, но она была вымотана и не при деньгах, и любое из этих действий казалось тяжелее, чем просто ничего не делать. Поэтому она закончила тем, что купила еды и туалетных принадлежностей на заправке и остановилась на парковке у магазина, чтобы переночевать в машине.
Все оказалось не так уж плохо. Ее пикап был старый, с широким плоским сиденьем-диваном. Согнув колени, со скатанной курткой под головой, она забылась на несколько часов беспокойным сном, хотя его то и дело прерывали птичьи крики. Интересно: жизнь в городе меняет биологические часы птиц. Городские спят меньше, чем дикие.
В перерывах между сном она доставала телефон и искала информацию о матери Дэниела. Нашлось совсем немного из-за отсутствия интереса прессы и давности события. Когда рассвело, Рени поехала в ближайшую библиотеку, дождалась открытия и начала поиск в архиве, заряжая пластиковые катушки в проектор для микрофильмов. Все равно информации очень мало. Статья об исчезновении Элис Варгас. Мутная копия снимка, который показал ей Дэниел, вместе с другим, сделанным примерно в то же время, где Дэниел стоит перед матерью, а ее руки лежат на его плечах.
«Как мне это платье?»
На фото они оба казались счастливыми. Дэниел, с его глубокими темными глазами, казался старше своих лет. Дело, похоже, расследовали не слишком активно. Типичная ситуация, когда исчезает человек, особенно одинокая взрослая женщина. Соседи некоторое время помогали искать Элис, а потом пожитки выставили на аукцион, съемный дом сдали другим жильцам, а Дэниела передали в опеку.
Рени набросала четвертаков в машину, и принтер выплюнул копии статей и портрет Элис Варгас. Если Рени причастна к ее исчезновению в ту ночь, может, хоть фото в конце концов разбудит память.
В библиотеке она успела воспользоваться туалетом, где почистила зубы щеткой и пастой, купленными на заправке. Осмотрев себя в зеркале, отметила круги под глазами и несколько морщинок, которых, она готова была поклясться, еще неделю назад не было. А мама, пожалуй, была права насчет ее волос. Она выглядела так, словно ей наплевать на себя. Тем не менее она приложила все усилия, чтобы не выглядеть так, будто провела ночь в машине. Пальцами она причесала волосы и снова заплела их в косу, вымыла лицо и вытерлась коричневым бумажным полотенцем, грубым, как магазинный пакет.