Энн Бёрджесс – Желание убивать. Как мыслят и действуют самые жестокие люди (страница 37)
Глава 13
Читать между строк
Мы всегда были готовы к вызовам и трудностям. Но в середине 1980-х годов, осознав необходимость более продолжительного участия в расследованиях и более директивного характера наших консультаций для органов следствия, мы столкнулись с осложнением, которого с давних пор старались избегать.
С самого начала у ОПА были довольно непростые отношения со средствами массовой информации. То нас хвалили как новаторов и первопроходцев, то называли шарлатанами, псевдосыщиками и бумагомарателями.
Это ровным счетом ничего не значило ни для агентов, ни для меня. Но для ФБР как ведомства это имело огромное значение.
Известно, что с самого начала своей деятельности на посту директора Бюро Дж. Эдгар Гувер считал связи с общественностью одним из ключевых элементов своей работы. Он прикладывал огромные усилия для создания образа Бюро в прессе и массовом сознании, продвигая тему самоотверженных фэбээровцев, мастерски находящих управу на самых опасных преступников страны. В массовой культуре фэбээровец фактически встал в один ряд с Бэтменом и Суперменом. Гуверовская смекалка превратила агентов ФБР в кумиров американцев.
Поговаривали, что Гувер управлял имиджем Бюро главным образом для того, чтобы безупречная репутация и доверие общества защищали ведомство от попыток негласно контролировать его работу. Но вне зависимости от первоначальных мотивов этой кампании в ее пользу было что сказать. Положительный имидж помогал Бюро нанимать качественный персонал, постоянно наращивать бюджет и обеспечивать участие общественности в борьбе с преступностью. Все это продолжилось и после ухода Гувера: достаточно вспомнить образы сотрудников Бюро, увековеченные в книгах, кинофильмах, таких как «Молчание ягнят», «Секретные материалы» или «Самые разыскиваемые в Америке».
При этом у себя в ОПА мы понимали, что можем использовать СМИ в качестве инструмента коммуникации не только с общественностью, но и со многими преступниками. Серийные убийцы обычно гордились содеянным. Им было отнюдь не безразлично, как газеты и телевидение освещают их преступления. А в случае Харви Глатмена и Безумного Бомбиста общение со СМИ было неотъемлемой составляющей преступлений. Серийные убийцы в подавляющем большинстве были очень осторожны и предпочитали оставаться в тени, избегая малейших рисков разоблачения. Но в то же время для продолжения череды своих преступлений им нужно было знать, насколько далеко продвинулось следствие. Одним из способов следить за этим на расстоянии было внимательное изучение сообщений в средствах массовой информации.
Придумав, каким образом манипулировать СМИ в своих интересах, мы могли бы использовать это в качестве ценного дополнения к нашему арсеналу орудий охоты на этих убийц.
Зимним утром 1987 года традиционное утреннее совещание начальник отдела Депью начал со слов о росте числа преступников, стремящихся по собственной инициативе доводить информацию о своих преступлениях до СМИ и правоохранительных органов. Они делали это ради привлечения к себе внимания, ради острых ощущений и усиления своего наслаждения насилием.
Их мотивы обычно проявлялись в тональности посланий, которая могла быть издевательской, угрожающей или исповедальной. В ряде случаев это были гневные тирады в связи с тем, что о них сообщают в СМИ. Так или иначе, но полицейские никогда не сталкивались ни с чем подобным. Они не очень понимали, как реагировать на это.
— Теперь это наше задание, — объявил Депью. — Директору Бюро нужен полный отчет о том, что это значит. Он хочет видеть анализ подобного поведения и общие принципы реагирования. Некоторые из этих дел относятся к особо важным, например ВТК, который снова объявился с двумя новыми жертвами. Есть у кого-нибудь идеи?
— Кто-нибудь из вас помнит про убийство Фрэнсис Браун в 1945 году? — Ресслер начал свое выступление с вопроса.
Некоторые агенты закивали.
— Мне тогда было всего десять. Но я помню, что оно широко освещалось в газетах. Писали, что убийца воспользовался красной губной помадой жертвы, чтобы написать сообщение на ее зеркале. Оно гласило: «Ради всего святого, остановите меня, прежде чем я убью снова. Я себя не контролирую». В общем, эта история меня зацепила, и я заинтересовался серийными убийцами. Потом мы с тремя приятелями создали свое детективное агентство. Пару недель мы в школе только и делали, что писали друг другу записочки о том, как будем ловить преступников, про которых пишут в газетах.
Улыбнувшись, Дуглас сказал Ресслеру:
— Это же замечательно, Боб. Скажем полицейским, чтобы привлекали к таким делам местных ребятишек. Они-то во всем мигом разберутся. Так что с этой проблемой мы разобрались.
Посмеялся даже Ресслер.
— Но ты же не дал мне закончить, — сказал он. — Идея в том, что, если эти типы шлют послания в прессу, мы можем использовать газеты и телевидение, чтобы отправлять им ответные послания.
Идея всем понравилась, и мы сразу же приступили к работе. Для начала поискали в старых делах примеры преступников, которые занимались похожими вещами. Большую часть найденного составили прямые угрозы, поступавшие в полицию. Но Хэйзелвуду удалось обнаружить подсказки в деле Харви Глэтмена, том самом, которое пробудило его интерес к серийным преступникам.
Он напомнил, что в случае Глэтмена взаимодействие со СМИ заключалось не в рассылке угроз. С помощью газет этот преступник напрямую обращался к потенциальным жертвам. Происходило это так: в разделе платных объявлений он размещал приглашения фотомоделям на сессию. Когда девушки приходили по адресу, он насиловал их, а потом убивал. «Содержание — не главное, — сказал Хэйзелвуд. — Это всего лишь контекст. Главное — то, что сообщение может рассказать нам об отправителе. Подход нужно сфокусировать именно на этом».
Дуглас воспользовался идеей Хэйзелвуда и взялся за дело. В ОПА уже были знакомы с психолингвистикой, которая изучает психологию языка, и Дуглас посчитал полезным применить ее в делах, связанных с использованием СМИ. Анализ посланий преступника практически ничем не отличается от любых других аспектов профайлинга. Разобравшись в ключевых параметрах коммуникации преступника с окружающими, можно получить представление о его образе мыслей. Дуглас объяснил это на примере знаменитого дела о похищении сына Линдберга[27], процитировав записку, найденную на подоконнике детской. Она гласила:
Дуглас проанализировал этот текст. Орфография, синтаксис, выбор слов и неестественные формулировки подсказывали, что автор родился в Германии и, по всей вероятности, сохранил сильный немецкий акцент. В последующих записках автор тоже делал ошибки, характерные для носителей немецкого языка. Для искушенного следователя подсказок было более чем достаточно.
— Парня вычислили по номерам купюр, выплаченных в качестве выкупа, — сказал Дуглас. — Но с тем же успехом можно было применить анализ языка. Только нужно разработать набор методов для такого анализа.
Я помню прорывной момент в работе над новым методом, получившим название «психолингвистический анализ». Мы с Дугласом занимались в его кабинете разработкой практических рекомендаций, когда раздался телефонный звонок из Чикаго. Полиция получила анонимное письмо с угрозой взорвать банк.
Дуглас пригласил еще нескольких сотрудников и кратко изложил суть звонка.
— Это городской банк, где провели сокращение. Причем сокращаемых информировали об этом не лично, а письмами. Что интересно, в полученном полицией сообщении нет ни одного имени сотрудников или руководителей. Угрожают именно банку. Итак, что у нас с виктимологией в этом случае?
— Это и должен быть банк, — сказала я.
— А почему? — спросил Дуглас.
— Потому что покушаются именно на него.
Сотрудники в недоумении переглянулись, а я продолжила:
— Не зацикливайтесь на том, что банк — не физическое лицо. Дело не в этом. Главное в связи между преступником и жертвой. Преступник считает проблемой именно этот банк.
— Хорошо. А тогда зачем писать письмо в полицию? — поинтересовался Дуглас.
В разговор включился Хэйзелвуд:
— Мне кажется, это пустая угроза. Просто парень потерял работу, а пожаловаться ему некуда. Он и пытается ощутить себя таким образом большим и важным.
— Только постарайтесь не дать сыщикам повод отнестись к этому несерьезно, — предупредила я. — Может быть, на данный момент это и пустая угроза, но чем дольше он распаляется по этому поводу, тем более реальной считает. Не исключаю, что его может что-то триггернуть, причем очень быстро.
После совещания Дуглас связался с чикагскими полицейскими и предложил им поискать недавно уволенного из банка сотрудника со стажем. Скорее всего, это белый мужчина, постоянно высказывавший коллегам свое недовольство работой в этом банке. Он не будет строить из себя крутого и расколется после пары вопросов в лоб. Только и всего.
Ближе к концу недели Дугласу позвонили из полицейского управления Чикаго, чтобы проинформировать, что автор письма установлен. Это и в самом деле был белый мужчина среднего возраста из числа недавно уволенных сотрудников банка. Его помнили как человека, постоянно недовольного банком и его руководством.