Энн Бишоп – Кровавое пророчество (страница 14)

— Это слухи или личный опыт?

— Мне, наверное, надо познакомить вас со своей матерью?

Монти скрыл улыбку, но это потребовало усилий.

— Верно.

Ковальски выдохнул.

— На самом деле у меня не так много личного опыта. Я слышал, что если ты пользуешься одной из таких квартир, ты ответственен за застилку свежего белья и доставку использованного постельного белья в корзину для стирки, которая находится в конце коридора. Рядом с корзиной стоит стеклянная банка. Пять долларов за использованные простыни и за пользование комнатой.

— И если сумма в банке не соответствует количеству простыней, которые были использованы?

— В следующий раз для тебя нет никаких чистых простыней — а девушки сильно оскорбляются, когда их просят ютиться на белье второй свежести, потому что ты был слишком скуп, чтобы положить пять долларов в банку в прошлый раз.

Теперь Монти и не пытался скрыть свою улыбку.

— Да, вы кладезь информации, офицер Ковальски.

Ковальски искоса посмотрел на него.

Рассмеявшись, Монти вышел из машины. Невзирая на ветер, которые по-прежнему был достаточно холодным, чтобы пробирать до костей, он оставил пальто расстёгнутым, чтобы была видна кобура с пистолетом. Затем он вынул своё удостоверение личности в кожаной обложке, чтобы оно было в руке, когда он войдёт в «Вопиющее Интересное Чтиво».

— После стрельбы два года назад, все окна в этих магазинах заменили на пуленепробиваемые, — сказал Ковальски.

— Вооружённый человек может войти в магазин и начать стрелять, — парировал Монти.

— Войти он может, но живым уже не выйдет.

Ковальски слегка наклонил голову, открывая дверь.

Монти посмотрел в направлении, в котором указал Ковальски, когда вошёл в магазин, и застыл.

Янтарные глаза пристально смотрели на него. Зубы обнажены в тихом рычании. Создание, лежавшее перед стеллажом, поднялось на лапы. Проклятущая тварь была большой. Плечевой пояс был бы наравне с его бёдрами, если бы они встали бок о бок. И Монти был уверен, что создание превосходило его в весе.

Девочка, которую он спас, походила на грубую версию волчонка, которых он видел в очерках. Но это создание никак нельзя было спутать с животным. Было нечто первобытное в его теле, такого не было в животных, которые теперь населяли землю. Первые люди, вышедшие на этот континент, должно быть, использовали слово «волк» для уменьшения своего страха перед тем, что таращилось на них с края леса — или охотилось за ними в темноте — а не потому, что это было точное описание.

Ковальски тихо прочистил горло.

Осознав, что все стоят по стойке смирно — и в то же самое время дрожат — он поднял кожаный футляр с удостоверением и подошёл к столешнице.

На первый взгляд ему показалось, что мужчина за прилавком был человеком. Тёмные волосы были слегка взъерошены, но профессионально пострижены. Рубашка и полувер были рабочими, повседневными и по качеству соответствовали вещам, которые он видел в лучших магазинах Толанда. А очки в тонкой металлической оправе придавали красивому лицу педантичности.

А потом мужчина посмотрел на него глазами, которые были такого же янтарного цвета, как у Волка.

«Как кто-то мог посмотреть в эти глаза и не понять, что в ответ на него смотрит хищник? — подумал Монти, подойдя к прилавку. — Как могут люди не понимать, что ничего человеческого нет за этими глазами?»

— Мистер Саймон Вулфгард? — спросил Монти, по-прежнему держа на виду своё удостоверение.

— Я Вулфгард, — ответил он баритоном, который ласкал бы слух, если бы не слышал рычание за высказанными словами.

Сделав вид, что он не услышал рычания, Монти продолжил:

— Я лейтенант Криспин Джеймс Монтгомери. Меня с офицерами назначили вашими контактами в полиции, поэтому я хотел воспользоваться возможностью представиться.

— И зачем нам нужны контакты в полиции? — спросил Саймон. — В Дворе мы со всем разбираемся сами.

Позади него ощерился Волк.

Несколько девушек, которые ошивались в передней части магазина, взвизгнули и направились дальше вглубь, где могли спрятаться за полками и поглазеть за драмой.

— Да, сэр. Я в курсе этого, — ответил Монти, приправив свой голос тихой, но твёрдой учтивостью. — Но, как вам известно, я буду отвечать на любые призывы о помощи, и я надеюсь, что вы не будете считать, что вам всегда придётся разбираться во всем самостоятельно. К примеру, в магазинной краже.

Саймон пожал плечами.

— Крадёшь у нас, съедаем руку. Но лишь одну, если это первый случай.

Нервозное хихиканье из-за ближайшего стеллажа за спиной.

— А если второй случай? — спросил Ковальски, подойдя ближе к прилавку, в то же самое время приглядывая за Волком, который был в Волчьей форме.

Хищный взгляд Саймона заострился, равно как обострилась и улыбка.

— За второй случай, мы снизойдём до руки.

Угроза понятна.

Он мог видеть, как Вулфагарду прилагает усилия, чтобы принять на себя маску и язык тела человека-продавца — для чего, как он полагал, и нужны были очки и одежда.

Не совсем справился с задачей сегодня. Не вполне способен скрыть хищника.

Или, может быть, это было столько, сколько когда-либо было скрыто.

— Почему бы нам не пройти в соседнее заведение и не выпить кофе, — сказал Саймон, сделав предложение менее вопросительным и больше приказным. — Полицейские офицеры любят кофе. Не так ли?

— Да, сэр, любим, — ответил Монти.

Саймон пальцем подозвал черноволосую, черноглазую девушку, которая не смылась в заднюю часть магазина с остальными и, по сути, разглядывала их всех со смышлёной проницательностью, от чего Монти захотелось купить ей попкорна, чтобы та ела, пока наблюдала за шоу.

— Дженни, — произнёс Саймон, когда она запрыгнула на прилавок, а потом перескочила на другую сторону. — Сможешь приглядеть за кассой пару минут?

Улыбка, которой она одарила Саймона, заставила Монти потянуться к своему бумажнику и проверить на месте ли он.

— Если кто-то что-то захочет купить, они дают тебе деньги, ты даёшь им сдачу, — сказал Саймон.

— Но не блестяшки, — сказал Дженни, наклонив голову. — Мы храним блестяшки.

Саймон выглядел так, будто хотел кого-нибудь укусить, но он лишь ответил на это:

— Да, хорошо, ты не должна никому отдавать блестяшки.

Затем он посмотрел на Волка, который подошёл и сел перед кассой — огромное, мохнатое средство устрашения для каждого, кто захочет расплатиться до возвращения Вулфгарда.

Он повёл их в смежный магазин.

«Не так много клиентов», — подумал Монти, окинув взглядом кафе. Несколько человек работали на портативном компьютере, попивая из больших кружек, вот и всё.

— Тесс? — обратился Саймон к женщине с каштановыми волосами за прилавком. — Три кофе.

Они сели за столик. Монти положил удостоверение в бумажник, когда Тесс поставила три чашки и тарелку с кусочками какого-то пирога на стол. Когда она вернулась с кофейным чайником, салфетками и небольшим сливочником, Саймон представил Монти и затем подождал, пока Монти представит своего напарника.

Саймон изучал Ковальски.

— Я уже раньше чувствовал ваш запах?

Ковальски зарделся и едва не выронил чашку.

— Нет, я так не думаю.

— На вас чей-то другой запах?

Ковальски покачал головой. Но потом побледнел и прошептал:

— Моей невесты.

— Она любит книги?

— Да, — Ковальски сделал глоток кофе. Его руки дрожали, когда он поставил чашку на стол: — Мы оба любим. Читаем много.