Энигма Тенебрис – Эта ученица желает возвышения! (страница 51)

Лин Фень чувствовала, что ее Ци пустоты может в каждую секунду поглотить ее, подтолкнув к грани безумия, как все явственнее ощущается раскол внутри, что, кажется, еще немного, и вся ее культивация схлопнется, превращаясь в ничто. Она чувствовала — ей хватит и капли, чтобы взорваться.

Не зная, что ей делать, Лин Фень поступает так, как следует поступать прилежной ученице: откладывает все в сторону и плотно смыкает глаза, садясь поудобнее, проваливаясь в медитацию.

Дни тянулись один за другим. Настороженность к Ху Юнфеню никуда не делась, но юноша, казалось, полностью погрузился в учение Котла. Чаще всего его можно было застать наблюдающим за работой кузнецов или за книгами, он выполнял свои обязанности столь безупречно, что даже наставник Сяолун не мог придраться к его поведению и обучению.

Сегодня Лин Фень отчиталась наставнику о своих успехах и успехах младшего, вверенного в ее заботливые руки.

— Тебе стоит приготовиться, ученица, — голос наставника лишен эмоций. Сухая констатация фактов, словно он занят чем-то рутинным, а присутствие Ху Юнфеня не более чем шелест ветра за порогом. — Ху Юнфень необычайно талантлив. Это определенно вызовет бурю.

Лин Фень спрятала руки в рукава и коротко поклонилась ему. В ее сердце было достаточно сомнений, обид и переживаний, но доверить бурю собственного разума она никому не могла, запечатывая ее тщательней любых сокровищ внутри. Хрупкое ее внутреннее равновесие в последнее время подвергалось испытаниям каждый раз, когда Ху Юнфень демонстрировал свой ум и талант в сложнейших для юных учеников пика вещах, вызывая восхищение у одних и черную ненависть у других.

Какой бы правильной и благородной ни хотелось быть Лин Фень, она была второй. Ее съедали зависть и презрение, но она каждый раз закусывала губу и сдерживалась. Если подростки, окружавшие ее, не стеснялись проявлять эмоции и бедокурить, то она, прожив уже одну жизнь, старалась держать себя в руках, напоминая, что она уже не ребенок. Одежду Ху Юнфеня резали и портили, учебники валяли в грязи, но он мстил своим обидчикам так, что те не смели даже глаз поднять в его присутствии, а еще лучше — убирались с его пути насовсем. Все повторялось как в книге: Ху Юнфень обзаводился друзьями и врагами.

Но, к счастью, к последним не относился теперь Хан Бао: тот просто считал его недостойным компании старшей сестры. Яо Гуан тоже была преисполнена равнодушием к главному герою, пока Мо Лоань тайно делала ему подарки и томно вздыхала. Лин Фень было почти жаль ее.

— Наставник. Вы очень спокойно отнеслись к тому, что Ху Юнфень теперь часть нашего пика.

— С прошлой жизни многое изменилось, — отложив в сторону кисть и тушь, Бей Сяолун нахмурился. — Неудивительно, что появились определенные последствия. Я предполагал нечто подобное. С другой стороны, это позволит нам лучше следить за ним и контролировать его действия. Повергнуть врага без сражения — вот это вершина[34]. Достаточно ли вы близки?

— Лишь как старший ученик с вверенным ему младшим. Я стою у черты, но стоит ли ее пересекать?.. — Она приподнимает бровь. В голове проносятся воспоминания о событии в трактире, вышивке и пресловутом «признании» ее сестрой главным героем, но с ее уст не срывается ни слова. Лин Фень не считает необходимым рассказывать о таких вещах Бей Сяолуну, опасаясь, что она найдет не слишком приятное для нее применение этому факту.

— Подружись с ним. Стань к нему настолько ближе, насколько это возможно. Думаю, у тебя есть все шансы для этого, ведь так?.. Я знаю, что он относится к тебе весьма уважительно и крайне послушен. Ху Юнфень дерзок, но его дерзость всегда облечена в шелк, — он приподнимает бровь, после чего усмехается. — Прямо как твоя собственная, Лин Фень. Может быть, ты едва его выносишь как раз потому, что вы похожи?..

— Учитель, прошу вас, не смейтесь над этой бедной младшей! — бормочет она, стыдливо отводя взгляд. Стыдно признать, но в словах белоснежного змея есть доля истины.

Бей Сяолун смеется и медленно кивает.

— Свободна. Удели своему младшему много внимания. Это обоим пойдет на пользу.

Лин Фень медленно поклонилась, прежде чем покинуть наставника.

В ее комнате снова сидел Ху Юнфень, переписывая строки из очередного учебника. Когда Лин Фень, уставшая морально и эмоционально, медленно вошла внутрь, тот подскочил и сразу же отправился в заднюю часть дома, не говоря ни слова.

Лин Фень садится напротив рабочего места юноши, и ее взгляд скользит по учебникам и свиткам. Руки ее выуживают один, она разворачивает его и закусывает губу. «Погребение сливы» словно насмешливо ее преследует, напоминая о неудачных попытках ее освоить и цене, которую пришлось заплатить за успех. Стоило ей вспомнить, как ее тело непроизвольно вздрогнуло, а она сама опустила глаза на свои пальцы: целехонькие, без следа обморожения, царапин и струпьев.

С легким стуком перед ней опускается поднос с пухлым чайничком и пиалами. Ху Юнфень садится обратно на свое место и наливает горячий чай, предлагая старшей.

— Старшая сестра, что-то произошло? — Голос прекрасного юноши сладок, как патока. В глазах беспокойство, в выражении лица участие, но Лин Фень не верит ему ни на йоту. Но все же чай она принимает, делая крошечный глоток. — Последние дни вы кажетесь нездоровой. Стоит ли младшему попросить уважаемых учеников пика целителей прислать хороших лекарств?..

— Со мной все в порядке, — она качает головой. Жасминовый чай успокаивает ее теплотой и вкусом. Она коротко стучит ногтем по технике «погребения сливы». — Это…

— Ах… я приношу свои извинения, — Ху Юнфень тут же склонился в поклоне перед ней. Удивительно, каким он был покладистым и кротким рядом с ней, а как старательно они не вспоминали то, что случилось в столице!.. — Этот младший заметил свиток в комнате старшей и решил прочесть… Старшая говорила, чтобы этот младший брал любые книги в ее комнате не стесняясь, поэтому младший бездумно…

— Хватит-хватит, я поняла, — Лин Фень прерывает его, тянется к виску и трет. Головная боль, мучившая ее с обеда, решает напомнить о себе. — Это довольно трудная техника. Наставник упоминал, что она не подходит для новичков, и я согласна с ним. Мне понадобилось много усилий, чтобы понять ее принцип и покорить. Я не считаю, что тебе следует сейчас не то что читать, даже о ней думать. Однако я вижу, что ты делаешь о ней заметки.

— Этот младший виноват. Если старшая ученица говорит так, то этот младший немедленно уничтожит все записи, — Ху Юнфень осторожно выпрямляется и смотрит на красавицу напротив. Моргает, словно до сих пор не веря, что его чары на нее не работают, а после медленно продолжает: — Но этот младший искренне желает знать то, что знает его старшая… Накажите меня за дерзость, уважаемая старшая сестра.

Лин Фень ставит локоть на стол и подпирает голову, разглядывая свиток и заметки будущего покорителя Земли и Неба. Ровный красивый почерк, ни одного лишнего иероглифа, ни одной лишней мысли. Она вздрагивает, когда ей в голову приходит идея.

— Ху Юнфень. Ответь мне честно, зачем ты хочешь освоить «погребение»?.. Я обещаю, что не стану на тебя сердиться, что бы ты ни ответил.

Юноша удивленно приподнимает бровь, после чего задумывается и аккуратно, подбирая слова, продолжает:

— Этот младший… очень восхищается старшей Лин Фень. Этот младший хотел, чтобы Лин Фень признала его.

Наживка? Крючок?.. Кто из них кто сейчас, Лин Фень не понимает, но чувствует, что за словами его — пасть хищной рыбы. Впрочем, она тоже не безобидный карп, отчего она выпрямляется, решив принять правила игры. Как знать, может, это ее шанс…

— У меня уже есть младший брат. Его зовут Хан Бао, ты его знаешь. Если желаешь быть мне младшим, то тебе нужно быть достойным нас двоих… Хорошо! — Она вздыхает, после чего подталкивает свиток с техникой ледяного ветра в его сторону. — Раз тебе так хочется и тебя заинтересовала эта техника, я позволю тебе ее изучить! Думаю, если у тебя выйдет, Хан Бао не станет возражать.

На лице Ху Юнфеня расцветает улыбка, и он кланяется Лин Фень:

— Этот младший все понимает! Младший не подведет свою старшую! Вот увидите, я обязательно изучу технику и продемонстрирую ее для вас!

Лин Фень усмехается и делает глоток чая: каким бы гением Ху Юнфень ни был, «погребение» ему не покорится. В конце концов, его главный элемент Ци — пламя. Пламя, ненавистное и чуждое Ци льда.

23

Хлопнула дверь.

Не помня себя, Лин Фень схватила первое, что попалось ей на глаза — глиняную птичку, — и со всей силы швырнула ее об пол. Та разбилась на кусочки, и этот звук словно разбудил в ней что-то, что спало все это время, дожидаясь, пока смиренная и осторожная натура хозяйки даст трещину.

Руки Лин Фень хватают кружки, тарелки, стаканчики, чернильные камни, свитки и книги, кидая предметы один за другим об пол, потолок и стены, пока комната не наполняется ее всхлипами, что становятся чаще и громче, пока не перерастают в один мучительный громкий стон, заставляя ее вцепиться в собственные волосы и закричать. Девушка оседает на пол, опускаясь на кусочки невинной глиняной птицы, не чувствуя как те впиваются в ее кожу сквозь тонкую ткань платья, пока ее хватка на собственных волосах становится такой силы, что высекает злые слезы одну за одной, заставляя что-то внутри, злобное, жалкое и ничтожное, выть во всю ее глотку.