Энигма Тенебрис – Эта ученица желает возвышения! (страница 53)
«Клише? Неудача? Случайность?..» — девушка с некоторой долей любопытства подняла палец, обнаружив сломанный металлический штырь.
— Выходит, слухи врут и ты вовсе не высечена в стене?.. — Лин Фень повернула голову и внимательно осмотрела статую, через пару минут изыскания обнаруживая, что была права, но зазор между статуей и стеной был тоньше волоса и зарос мхом, которого в «комнате» с озером было в избытке.
Лин Фень грустно расхохоталась и покачала головой. Ну и что это? Могучий герой разбивает статую и находит сильный артефакт? Встречает учителя? Обнаруживает суперсекретную древнюю технику?..
— Ладно. Ладно! — прошипела она почти злобно, буравя цилиня из камня взглядом. — Ну давайте сыграем в эту игру. На худой конец я просто выплесну остатки своей обиды на тебя!
Девушка сосредоточила Ци на ладони и ударила. Камень дрогнул, посыпался крошкой, и статуя с гулким стуком развалилась на части, обнажая металлический каркас цилиня, внутри которого покоилась шкатулка из нефрита.
От увиденного Лин Фень отступила на шаг и чуть не потеряла равновесие, натолкнувшись на кусок камня.
— Серьезно? Вы что, серьезно?!! — в сердцах воскликнула она и тут же схватила шкатулку, замахиваясь и швыряя ее в стену. Крышка откатилась в сторону, обнажая нутро.
Лин Фень уставилась на почти заплесневелый свиток на земле, выпавший из шкатулки. Издала короткий смешок и подняла тот, разворачивая, предвкушая очередную невероятно пафосно названную технику, коими изобиловал роман «Восхождение на гору Лань».
— Эта техника… ее не было в романе… — пробормотала Линь Фень, уставившись на первые строки свитка. — «Сутра кровоточащего сердца»?.. Звучит как что-то из молитв монахов…
Она быстро пробежалась по строчкам, и руки ее вздрогнули. Она свернула сверток и растерянно посмотрела вверх. В сторону. Снова на свиток.
Строки напугали ее, но в тоже время заставили очнуться от самобичевания и самоуничижения.
«Отдай свое сердце, обнажи его миру, позволь мечам пронзить и растерзать его. И когда Мо освобожден, будет порождена мудрость сознания-сердца. Так откроется божественный разум, обладающий светом небесной души посреди истинной природы ничего»[35], — прочла она и задумалась. Судя по строчкам, эта техника отлично подойдет природе ее Ци. Победа над демоном сердца, чтобы одолевать тысячи других, но что значит обнажить сердце?
Сердце в дао — центр совершенствования и столь многогранное, сложное понятие, что описать его парой строк почти невозможно. Отдать сердце, подставив мечам его пронзить — не метафора ли забытья всего, что мешает тому быть в покое?
— Судя по всему, нужно снова пережить все дурное, что с тобой случалось в жизни, будучи в медитации пустоты, — в конце концов резюмировала Лин Фень, еще раз перечитав свиток. Звук ее голоса, отскакивающий легким эхом от стен, странным образом ее успокаивал.
Сковать своего демона сердца и поставить себе на службу. Лин Фень хмыкнула и села в позу лотоса, положив свиток перед собой.
Она хотела стать сильнее, чего бы это не стоило, поэтому решение было быстрым и очевидным. Если ей в руки попала техника, не описанная в романе, кто она такая, чтобы не присвоить ее себе?..
Успокоить сердце. Успокоить разум. Контролировать мысли.
Дыхание девушки выравнивается, как и ритм сердца. Чтобы постичь природу мира, нужно начать с себя.
В ее жизни было достаточно боли. Извлечь ее теперь не было чем-то трудным: отточенный тренировками и укрепленный множеством волшебных пилюль разум любезно предоставлял ей картины далекого прошлого.
От первого «нет» ее родителей до пощечины наставника. От первой неразделенной любви, от стыда за первую лунную кровь до ее гнева и отчаяния, когда она оказалась отброшенной далеко назад героями романа.
Лин Фень мысленно горько улыбается и признается, может быть, впервые, что она отнюдь не такая хорошая, какой хочет быть. Она любит быть на первых ролях, ей нравится сила, ей нравится власть. Она завистлива, ей хочется быть безупречной во всем, и ее перфекционизм частенько подводит ее саму. Она не столь умна, как она о себе думает, она быстро расстраивается, гневается, слишком переживает о мелочах, вечно корчит из себя здравомыслящую женщину, когда на деле хочет разрушить все до основания. Ее раздражают и злят те, кто лучше и успешнее ее самой.
И, самое важное, она лишь убедила саму себя, что ей так хочется вернуться домой. Домой… правда, что ли? Что хорошего на Земле? Вечные планерки, зависть коллег, сексизм начальника, нытье сестры и просьбы брата одолжить ему денег. Осуждение родителей, что Лин Фень предпочла карьеру семье, упреки в том, что обучение за границей ее испортило, а потом — одиночество в ее квартире на верхних этажах очередной высотки посреди безликого города железа и бетона. Она не хочет домой. Она хочет остаться здесь.
Она чувствует, как что-то внутри нее поднимается со злобным клекотом, как невидимые когти пробираются наверх по ее глотке, стремясь выбраться наружу, как поток ее Ци меняется, окрашивается в пурпурный — она вздрагивает, готовая исторгнуть из себя демона сердца, но тот застывает подобно кому в горле.
«Если подумать, учителя говорят нам убить своих внутренних демонов, а сами лишь просто хорошо контролируют собственных…»
Лин Фень вспомнила, как ей не хватило трех баллов, чтобы стать первой в классе, а ее компания хотела сделать начальником отдела другого ее коллегу, но того переманили конкуренты, поэтому кресло досталось ей. Вспомнила, как потом босс регулярно напоминал ей об этом. Да и правда, вряд ли она когда-либо будет лучше других.
В конце концов, она всегда оказывается только на вторых ролях.
Мерзкий комок в горле дерет ее изнутри. Кажется, начался жар. В воздухе повис трупный запах, рот наполнился металлическим привкусом. Где-то на задворках разума Лин Фень, который она удерживала в состоянии пустоты, тем временем отстраненно просматривая собственные воспоминания внутренним взором, послышались вкрадчивые шепоты, обещая отплатить за каждое унижение и неудачу, вперемешку с угрозами и насмешками, что ничего не изменится. Воплощение демона сердца становилось сильнее и сильнее.
«Раз уж мне суждено постоянно быть на вторых ролях, то я стану восхитительным второсортным героем, чья тень будет длинна и глубока… Разве не этого вы хотите от меня?.. Разве мой собственный учитель не приказал мне разобраться с собой или умереть здесь?..»
Она чувствует, как демон улыбается, скалится, обнажает пасть, нависнув над ней. Лин Фень кажется себе совсем крошечной, жалкой, но не слабой. Каждое воспоминание кровоточит — в ее внутреннем пространстве она не видит, но чувствует собственное сердце на ладонях, горячее, бьющееся… кровоточащее. Запах гноя в воздухе смешивается с запахом крови, демон буравит ее алыми глазами, клыки становятся острее и больше.
Демоническая, гротескная Лин Фень с пастью, полной острейших зубов, широко раскрывает рот.
Что от нее останется, если демон ее одолеет? Комок нервов? Комок страха? Гневливая жалкая тень самой себя?..
По пальцам бежит кровь и гной. Сердце в руках бьется быстрее и быстрее, кинжалы-воспоминания вынуты и обнажены, сверкая чужими словами, взглядами и ее собственными чувствами посреди внутреннего моря[36].
Нет. Нет, она не позволит. Она хочет жить и чего-то достигнуть. Что толку, если она утонет в собственном бессилии? Что ей даст пустая ярость на него?
Демон теряется на долю секунды, но Лин Фень этого достаточно. Сердце в ее руках бьется словно в судороге, и из каждой раны к демону устремляются окровавленные черные цепи. Она улыбается своему жуткому двойнику и смеется.
«Сражаться с внутренним демоном? Ха! Какая глупость! На место одного придет другой, сильнее, быстрее, могущественней! Так зачем же порождать нового демона, когда лучше покорить и контролировать старого?..»
Она проглатывает комок в горле, чувствуя, как ее гнев становится ее силой. Как ее обиды становятся досками и камнями, закладывающими фундамент для крепкого внутреннего храма.
Лин Фень поднимается и с силой наступает на горло демону сердца, что съежился, сжался и стал совсем крошечным под пятой девушки, чья душа разгорелась светом тысячи звезд и пространств. Сердце, порождающее цепи, вспыхнуло огнем и забилось с новой силой.
«Ты — саранча, Лин Фень, — сверкнуло одно из лезвий воспоминаний-кинжалов, прежде чем рассыпаться и стать блеском в сонме сияния ее духа. — Поглощай. Поглощай, подобно саранче, все, что ты видишь. Впитывая, становись им и превращай в ничто».
Лин Фень улыбнулась и проглотила демона, отправляя его в пустоту. Все ее воспоминания о гневе и боли стали ничем, обратились в сверкающую пыль, впитались в ее тело, слились с ее духом и растворились.
Они стали ничем — но она помнила их. Боли не было, кинжалы исчезли. Осталась лишь память, что она пережила это.
«Сутра кровоточащего сердца» была завершена.
Бей Сяолун был ослепительно прекрасен в голубом наряде. Белоснежные волосы трепал ветер горной вершины, подхватывал полы одежд, играясь. Наставник казался прекрасным горным духом, а Вень Лун, что стоял поодаль за учителем, смотрелся несуразно.
От Пещеры Лишений исходил жар, а земля вокруг была иссушена, выжжена и опустошена. Ни крупинки Ци.