Эни Мар – Аэлла (страница 2)
Сейчас же, когда я вновь оказалась здесь, мое внимание привлекли лишь хаотично разбросанные вещи молодого выпускника, недопитый кофе на столе, оставленный в голубой мраморной пепельнице окурок, который, видимо, догорел сам, и белая, как простыни в гостиничном номере, огромная незаправленная кровать напротив серого льняного незашторенного тюля с позабытыми у его подножия шортами и парой одиноких носков. Легкий беспорядок придавал даже некий шарм мужскому пространству. Разбросанные вещи могли быть везде, кроме гардеробной; мельком я заглянула туда и подтвердила самой себе этот неоспоримый факт. Было удивительно, что там, идеальными рядами, от темно-синей до белоснежной были развешаны выглаженные рубашки, десятки костюмов самых необычных фасонов и яркие галстуки. На полках аккуратно покоились выложенные ровным прямоугольником футболки, а в нишах для обуви стояли до блеска начищенные десятки пар мужских ботинок. Каждый раз возвращаясь в этот гостеприимный уголок вечного афтерпати, я тихо завидовала такому разнообразию вещей и мысленно визуализировала: «Если когда-нибудь заработаю много денег, у меня обязательно будет такая же квартира с такой же большой гардеробной и с такой же хорошей домработницей».
– Ну что, погнали! – потер руки Дэн.
Он разлил по стаканам обжигающий, как укус кобры, напиток, дирижируя жестом, чтобы мы выпили все до последней капли.
– Ого, – удивилась я. – Может, по половинке?
– Да ну, ты че! – хихикнула Энни. – У нас же сегодня праздник! Я его столько лет ждала, прямо со дня поступления.
Мэтт уже разлил колу со льдом. Закуски не было, да есть и не хотелось, так же как и спать. Длинный вздох, у меня получилось осилить все в два глотка, и мы вновь провалились в другой мир, полный глубокой привязанности друг к другу, непрекращающегося смеха, непрерывного общения и туманных грез. Мы говорили без остановки. Из банального обсуждали, кто чем займется дальше и пригодится ли нам то, на что мы потратили столько времени. Мэтт, безусловно, откроет юридическую контору. Дэн любым способом заработает как можно больше денег и как можно быстрее свалит жить к океану, наслаждаться серфингом и яхтенным спортом. Энн ни за что не выйдет на работу, но выйдет за Мэтта, который обязательно подарит ей яхту с ее именем, и они сразу отправятся на ней по водам Атлантического океана, от Ньюпорта до Форт-Лодердейла, поближе к ее любимому Майами. А я… я отправлю резюме в юридические компании, приму первое лучшее предложение, выйду замуж, и у меня будет замечательная семья: трое детей, большая собака и пушистый кот. Так мило и так примитивно. Наше предвкушение будущего было разным, как и мы сами.
Мэтт – сын богатых родителей, у которого все в жизни складывалось наилучшим образом. Высокий, статный блондин с глазами цвета выжженной травы. Долгожданный и единственный ребенок. С самого рождения он уже был укомплектован всем, на что еще десятилетия будут зарабатывать люди моего круга и, быть может, не заработают никогда. Энни сразу его приметила. Она пришла к нам учиться на последнем курсе. Точнее, числилась в нашей группе, но никогда не показывалась на лекциях и экзаменах. Таинственная заочница, чье обучение оплачивал один солидный женатый господин, с которым она разругалась в пух и прах за год до получения диплома. Появившись в нашей группе, она первым делом охотничьим взглядом оценила, кто теперь оплатит последние экзамены ее мучений, и выбор сразу пал на Мэтта. Конечно, такой красавец не был свободен. Его пришлось отбивать у стаи младшекурсниц, с которыми он играл в любовь с первых дней их обучения. Энн с легкостью и успешно проявила все мастерство завоевания непокоренных сердец, хотя богатые молодые холостяки всегда труднее поддаются соблазну, чем богатые, но старые и окольцованные. Тем не менее с задачей она справилась меньше чем за две недели. Позже выяснилось, что деньги у Мэтта были и он даже сам предложил закрыть студенческий кредит Энни, но получить еще что-то оказалось почти нереальным. Дэну всегда удавалось быть первым.
Дэн – умный малый, способный найти выход даже из седьмого круга ада. Обычный парень с необычайно притягательной улыбкой и теплыми зелеными, как летняя листва, глазами Дэн подсадил Мэтта на тусовки, на которых Мэтт никогда не скупился и уже после каждой второй готов был профинансировать любую новую авантюру друга, переставая обращать внимание на постоянные хотелки Энн.
А я? Я круглая отличница, которая приехала из маленького городка, получив грант на бесплатное обучение в колледже, и которая до последнего курса была так далека от всего этого, пока в дверь моей комнаты не постучалась Энни:
– Привет, солнце. Твоя соседка захотела поменяться. Теперь я перееду к тебе, если ты не против. Я Энн. – И одарила меня ослепительной и дружелюбной улыбкой.
Эта красотка поразила всех, как только впервые зашла в нашу аудиторию прямо посередине лекции. Миниатюрная загорелая блондинка с прямыми золотистыми волосами по пояс и янтарными амулетами глаз. Она молча и грациозно, при этом все же виновато улыбнувшись преподавателю, поднялась по ступенькам и села в последнем ряду. Она походила на бурманскую кошку – священное экзотическое животное, которое содержали исключительно при храмах.
– Знаешь, ты меня сразу впечатлила! – продолжала Энни. – Ты так клево отвечала на все вопросы! Препод, кажется, уже и не знал, что спросить. Ты что, реально все это учила? Ну, или у тебя наушник был, а может, у тебя роман с нашим… – И Энн принялась изображать преподавателя юриспруденции с надутыми щеками, в больших очках и с необъятным животом.
Моя сияющая и вечно хохочущая Энни… В ней было идеально все: мягкие черты лица, утонченная фигура, потрясающая внешность; но самое удивительное было то, что она умела жить. Жить так, как я не умела, – с головой погружаясь в пучину ежедневных событий, не пытаясь утаить свои чувства, с неутолимым стремлением отыскать новый «коктейль» удовольствия и веселья в своем сумасшедшем и неугомонном танце жизни. Все эмоции, которые испытывала и выражала Энн, были в десятки, в сотни раз сильнее моих! Если она радовалась, то смеялась так, что я на лету подхватывала ее заразительный смех и не могла остановиться ни на секунду; если она ругалась с Мэттом, то из нашего с ней шкафа летели все подарки, подаренные им и не им, ее вещи и даже мои; если она плакала, то я готова была отдать все, вывернуться наизнанку, чтобы успокоить ее, похожую на большую куклу с размазанной тушью под теплыми, как само солнце, глазами. Энн была звездой на любой вечеринке, той девушкой, внимание на которую обращают все и сразу, той, кто заполняет собой все пространство вокруг. Я восхищалась и хотела быть ею, даже копировала ее мимику, смех, походку, но вскоре бросила эту затею. Энн невозможно было повторить. Я никогда бы не смогла стать такой же, как она. При новых знакомствах, и окруженная с Энни стаей красивых парней за баром, я все равно мешкала, чувствовала себя неловко и в итоге добровольно передавала инициативу лучшей подруге. Энн горделиво держала марку. У нее всегда была точно подобранная к месту прическа, макияж днем – дневной, вечером – вечерний, идеальный наряд и тонкий запах духов, спадавший невидимой фатой на открытые плечи и изогнутые линии ее кружевного белья. Но самое уникальное было то, что Энн всегда знала, о чем поговорить с парнями, – она, как хамелеон, подстраивалась под любой разговор, наполняя его самыми разнообразными оттенками. Но были у нее и минусы. Аккуратный внешний вид был полной противоположностью ее привычке хранить вещи. В шкафу был полный кавардак – большой разноцветный ком, утыканный карандашами для глаз и губ и забытыми расческами. Каждое утро Энни открывала дверцу так медленно, чтобы на нее не вывалилось все добро, хранившееся там, вскидывала голову к низкому потолку и произносила молитву: «Боже, дай мне сил и терпения отыскать бежевую юбку и белый топ с черными лямками!» Затем начиналась глажка, сушка волос, макияж и долгий самоанализ перед зеркалом. Для меня она всегда была идеальной! Однако после бурных ночей зеркало не всегда отвечало взаимностью улыбчивой Энн, и тогда в него летели и бежевая юбка, и белый топ с черными лямками, а шкаф ожидало еще одно испытание по извержению более подходящих предметов гардероба. Что ж, в этом была вся Энн!
Сейчас же моя золотая Энни сидела на корточках перед фаянсовым унитазом, разбитая вдребезги, как хрустальная ваза, и, придерживая густую копну волос, извергала из себя последний алкогольный эксперимент. На десерт на нашем афтерпати были облака ядовитого сигарного дыма, бьющие по мне как снотворное. Позднее утро встретило меня в объятиях Дэна под громкую музыку. Я стекала по стене в ломаном полутанце на пол. И, видимо, уснула бы там, если бы Энн не догадалась, что я уже не с ними, и не попросила парней перетащить меня на диван.
Было около четырех часов, когда я проснулась. В окно пробивался яркий свет. Сколько я проспала? Я взяла телефон в руки. День… какой сегодня день в календаре? Двадцать шестое июня. Мне нужно идти, но куда? Я куда-то должна идти… Мысли отказывались выстраиваться в логические цепочки.