Энергия Сфирот – Алхимия: Великое Делание (страница 3)
В шестнадцатом веке на сцену выходит фигура, совершившая новую революцию в алхимическом мышлении. Это Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, вошедший в историю под именем Парацельс (1493-1541). Он был врачом, алхимиком, мистиком и бунтарем, бросившим вызов всей средневековой медицинской традиции. Парацельс публично сжег труды Галена и Авиценны, заявив, что истинное знание добывается не из книг, а из наблюдения природы и собственного опыта. Он решительно сместил акцент алхимии с металлов на медицину. Цель алхимии, по Парацельсу, не в получении золота, а в приготовлении лекарств, в служении здоровью человека. Он ввел понятие «Tria Prima» — трех начал: Серы, Ртути и Соли, которые, по его мнению, составляют основу любого тела. Соль стала третьим, связующим началом, принципом телесности и стабильности. Эта триада позволяла описывать не только металлы, но и любые вещества, включая человеческое тело и его болезни. Парацельс считал, что болезнь возникает из-за нарушения равновесия между этими началами, и задача врача-алхимика — восстановить гармонию с помощью правильно приготовленных лекарств.
Семнадцатый век стал одновременно и золотым веком алхимии, и временем ее заката как протонауки. С одной стороны, творили такие выдающиеся фигуры, как Михаэль Майер, автор знаменитых эмблематических книг («Бегущая Аталанта»), Роберт Бойль, который, будучи одним из отцов современной химии, всю жизнь интересовался трансмутацией, и Исаак Ньютон, оставивший после себя сотни тысяч слов алхимических рукописей, которые он считал более важными, чем свои труды по физике. Алхимия для этих людей была не пережитком прошлого, а высшей наукой о сокровенных силах природы. С другой стороны, именно в этом веке благодаря трудам Бойля и Лавуазье начала формироваться новая наука — химия, которая отказалась от поисков философского камня и сосредоточилась на точном измерении, взвешивании и описании химических реакций. Алхимия и химия разошлись, как разошлись бы две сестры: одна осталась в мире символов и мечты, другая вступила на путь строгого научного познания.
Восемнадцатый и девятнадцатый века стали временем упадка для лабораторной алхимии. Она ушла в тень, сохраняясь в узких оккультных кругах, в традициях розенкрейцеров и масонов. Но семена, посеянные алхимиками, проросли в неожиданном месте. В двадцатом веке великий швейцарский психолог Карл Густав Юнг, исследуя структуры бессознательного, наткнулся на алхимические трактаты и испытал настоящий шок узнавания. Он увидел в причудливых символах и описаниях процессов не бред сумасшедших и не примитивную химию, а точнейшие проекции психических процессов. Юнг понял, что алхимики бессознательно проецировали содержание своей психики (то, что происходило в их душах) на вещества и процессы в колбе. Драконы и львы, короли и королевы, браки и смерти, растворения и коагуляции — все это были символы архетипических процессов трансформации, которые Юнг назвал индивидуацией.
Юнг создал мощнейшую психологическую интерпретацию алхимии, которая вернула древнее учение в актуальное культурное поле. Он показал, что нигредо — это встреча с Тенью, альбедо — обретение Анимы или Анимуса, а рубедо — рождение Самости. Алхимические операции стали для него метафорами психотерапевтической работы. Юнг не призывал нас заниматься химией; он призывал нас увидеть, что древние алхимики на самом деле занимались психологией, не зная об этом. Их лаборатория была их психикой, а их металлы и соли — их внутренними состояниями. Именно благодаря Юнгу алхимия обрела второе рождение в двадцатом веке, став мощным инструментом для всех, кто интересуется глубинной психологией, самопознанием и духовным развитием.
Таким образом, история алхимии предстает перед нами как удивительный путь длиной в несколько тысячелетий. От египетских жрецов, бальзамирующих мертвых, через александрийских гностиков, мечтающих о духовном золоте, через арабских ученых, систематизирующих знания, через средневековых монахов, вплетающих алхимию в ткань христианской мистики, через ренессансных магов и врачей, через гениев семнадцатого века, стоящих на пороге научной революции, и, наконец, через психологов двадцатого века, расшифровавших древние коды. И на каждом этапе этого пути алхимия отвечала на главный вопрос человечества: как нам стать лучше, как нам преодолеть свою ограниченность, как нам превратить свинец нашей обыденности в золото духа. В этом смысле алхимия бессмертна, ибо вопрос этот вечен. И каждый, кто вступает на путь самопознания, неизбежно становится алхимиком, продолжая дело, начатое тысячелетия назад в тени египетских пирамид.
Часть 3. Философские основы: materia prima и единство мира
Прежде чем мы погрузимся в детальное описание стадий Великого Делания и практических методов внутренней трансформации, необходимо остановиться и тщательно разобрать фундамент, на котором зиждется все алхимическое мировоззрение. Без понимания этих базовых философских концепций все дальнейшие описания лабораторных процессов, символов и стадий рискуют остаться для вас просто набором красивых, но бессвязных метафор. Подобно тому как строитель не может возвести надежное здание без прочного фундамента, искатель не может пройти путь трансформации без ясного понимания того, с чем он имеет дело и по каким законам существует реальность. Философские основы алхимии — это не абстрактные умозрения, оторванные от жизни, а глубочайшие принципы устройства мира и человеческой психики, знание которых дает нам ключи к управлению собственной судьбой.
Первая и, пожалуй, самая важная концепция, с которой мы должны познакомиться, — это Materia Prima, или Первичная Материя. Вокруг этого понятия в алхимических трактатах нагромождено столько тайн, противоречий и зашифрованных описаний, что многие исследователи просто терялись в догадках. Одни авторы утверждали, что Materia Prima можно найти повсюду, другие — что она доступна лишь избранным. Третьи писали, что она ценнее золота, но валяется под ногами как грязь. Четвертые говорили, что это и есть сам философский камень в его неразвернутом состоянии. Чтобы разобраться в этом хаосе описаний, нужно понять главное: Materia Prima — это не какое-то конкретное вещество, которое можно купить в аптеке или добыть в шахте. Это философская категория, обозначающая изначальную, недифференцированную основу всего сущего. Это потенциальность, предшествующая любой актуальности. Это хаос, из которого возникает порядок. Это семя, содержащее в себе все дерево, но еще не проявившее его.
В античной философии, особенно у Аристотеля, мы находим понятие «первой материи» (prote hyle) как чистого потенциала, лишенного каких-либо качеств. Она не является ни горячей, ни холодной, ни сухой, ни влажной, ни тяжелой, ни легкой. Она есть чистая возможность стать чем угодно, принять любую форму. В эту бескачественную материю входит активное формирующее начало — форма или эйдос, и в результате их соединения рождается конкретная вещь. Алхимики полностью восприняли эту аристотелевскую идею, но перевели ее на свой язык. Для них Первичная Материя — это то, из чего состоит все, и то, во что все может быть превращено обратно. Она есть основа и начало Великого Делания. Без нее работа невозможна, ибо не из чего будет творить.
В алхимических текстах Materia Prima описывалась множеством символов. Ее называли Хаосом, потому что она содержит в себе все в неразделенном виде. Ее называли Адамом, потому что она есть первородный человек, содержащий в себе все человечество. Ее называли Землей, но не обычной почвой, а «землей, из которой растет небо». Ее изображали в виде дракона, пожирающего собственный хвост (Уробороса), — символа самодостаточности и циклической природы всего сущего. Она есть и яд, и лекарство одновременно, ибо из нее можно создать как золото, так и свинец, как здоровье, так и болезнь. Это амбивалентность Первичной Материи — ключ к пониманию многих алхимических парадоксов. Она не является ни доброй, ни злой, ни чистой, ни грязной — она просто есть, как глина в руках гончара, из которой можно вылепить как прекрасную вазу, так и безобразную миску.
С практической точки зрения для алхимика-лаборанта вопрос состоял в том, как выделить эту Первичную Материю из обычных веществ. Считалось, что она может быть извлечена из любого «неблагородного» материала, но проще всего — из того, что презираемо и отвергнуто: из грязи, из отбросов, из самых дешевых и распространенных субстанций. Отсюда знаменитый алхимический афоризм: «Делай женское мужским, а мужское женским, и найдешь искомое». Materia Prima содержит в себе все противоположности, поэтому для ее получения нужно научиться видеть единство за кажущимся разделением. Часто в качестве исходного материала называли ртуть (обычную металлическую), но не саму по себе, а «философскую ртуть» — некое идеальное состояние, близкое к Первичной Материи по своей текучести и потенциальности.
Для нас же, идущих путем внутренней алхимии, вопрос стоит иначе. Что является нашей Materia Prima, нашим исходным материалом для Великого Делания? Ответ прост и одновременно сложен: это вся совокупность нашей личности в том виде, в каком мы ее получили при рождении и сформировали к настоящему моменту. Это наши инстинкты и подавленные желания. Это наши таланты и наши травмы. Это наши социальные роли и наши тайные страхи. Это убеждения, внушенные родителями, и сценарии, унаследованные от рода. Это тело с его потребностями и болезнями. Это ум с его мыслями и сомнениями. Это душа с ее порывами и разочарованиями. Вся эта сложнейшая, противоречивая, хаотическая смесь и есть та самая Первичная Материя, с которой нам предстоит работать.