Энджи Томас – Я взлечу (страница 71)

– Жить, – отвечает Трей. – Конечно, ей нужна будет поддержка, и мы ее не бросим, но, Бри, не забывай, это был ее собственный выбор. Она понимала, что этим может кончиться, и все равно делала то, что делала. Никто не виноват, кроме нее самой, и точка.

Дверь кухни приоткрывается, и к нам заглядывает Кайла.

– Трей, прости, что отрываю, но Сэл просит помочь с прилавком.

Я понимаю намек и убираю голову с колен брата. Трей встает и ставит на ноги меня.

– Не езди больше на радио, ладно? – просит он. – Один диджей у меня в списке уже есть.

– Что за список?

– Список тех, кому надо надрать жопу. Увижу его на улице – и ему хана.

Он чмокает меня в щеку, а я смеюсь. Он может на меня злиться, может орать, я могу страшно его разочаровать – он все равно меня поддержит.

Двадцать девять

Утром в понедельник я стучу в дверь маминой спальни.

Я давно уже встала. Оделась, поела хлопьев, даже прибрала у себя. Джей так и не вышла.

Раз, другой – никакого ответа. Я стучу снова, громче, и сердце тоже стучит о ребра. Еще два раза – и из-за двери доносится слабое: «Чего?»

Я медленно приоткрываю дверь. Не пахнет. Да, странно входить к маме и принюхиваться, но я еще помню, чем воняло в ее комнате, когда ей было плохо. Тухлыми яйцами и горелой пластмассой. Так пах кокаин.

Комната скрыта тьмой: свет не горит, шторы наглухо закрыты. Но я различаю на кровати, под грудой белья, бугорок – маму.

– Просто решила попрощаться, – говорю я. – Скоро приедет школьный автобус.

– Иди сюда.

Я осторожно подхожу к кровати. Из-под одеяла высовывается голова Джей. Половина ее волос лежит под шелковым чепчиком. Он давно сполз набок, и Джей, похоже, было слишком на все плевать, чтобы его поправить. У нее красные опухшие глаза, на тумбочке и у подушки валяются скомканные салфетки.

Она поднимает руку и перебирает пальцами лохматые волосы у меня на лбу.

– Отрастают, скоро будем переплетать косы. Ты поела?

Я киваю.

– Тебе чего-нибудь принести?

– Не надо, но спасибо за заботу.

Мне столько всего нужно ей сказать, но я не знаю как. Как вообще говорят матери, что боятся снова ее потерять? Насколько это эгоистично – говорить: «Будь в порядке, я без тебя не справлюсь»?

Джей гладит меня по щеке.

– Все нормально.

Ну правда, мамы умеют читать мысли.

Джей садится и притягивает меня к себе. Я сажусь на край кровати.

Она обнимает меня со спины, целует в затылок и кладет подбородок мне на плечо.

– Последняя пара дней была тяжелой, – тихо признается она. – Но я справляюсь. Просто взяла передышку. Подумываю завтра съездить к Пуф. Хочешь со мной? Как раз после подготовки к ACT и поедем.

Я киваю.

– Мистер Кук не звонил?

То собрание было больше недели назад, и он так ничего и не сказал насчет ее резюме. Я понимаю, что это недолгий срок, но дни в последнее время тянутся как годы.

– Нет, – вздыхает Джей. – Наверно, ребятам из управления образования не нужна бывшая наркоманка. Но все будет хорошо. Нужно только верить.

– А с тобой точно все будет хорошо?

Такие вопросы я задавала в пять лет. Я и чувствую себя точь-в-точь как тогда. Помню, как сидела у нее на кровати, смотрела в ее красные, мутные от наркотиков глаза и ждала ответа на этот самый вопрос. А где-то через день она отвезла нас с Треем к дедушке с бабушкой.

Услышав вопрос, она будто каменеет и отвечает только через несколько секунд:

– Я справлюсь. Обещаю, – и подкрепляет обещание поцелуем в висок.

Когда я выхожу ждать автобус, мама уже встала и одевается.

Я знаю, она старается ради меня. Пытается быть сильной, чтобы мне было спокойнее.

Я сажусь на бордюр, надеваю наушники и нажимаю «перемешать». Играет Apparently Джей Коула. Я вместе с ним читаю про то, через что прошла его мать. А потом идет строчка: «Пусть моя мечта меня спасет». Кажется, я еще никогда не произносила вслух более правдивых слов. Он как будто знал, что однажды я буду сидеть на бордюре перед домом и слушать его песню и она будет мне очень нужна.

Раньше я мечтала, чтобы когда-нибудь так вышло и с моими песнями. Чтобы какой-нибудь подросток слушал мою песню и впитывал каждое слово, как будто я писала специально для него. Теперь я просто мечтаю выбиться в люди.

Песня прерывается – мне звонят. Суприм.

– Привет, Ловорезка! – говорит он, как только я беру трубку. – У меня крутые новости!

– Еще одна передача? – Я лучше всю жизнь буду разогревать себе объедки, а я их ненавижу.

– Круче! С тобой хочет встретиться парочка продюсеров.

Сердце колотится, как будто я только что пробежалась. Телефон чуть не выпадает из рук.

– П-продюсеры? – Я заикаюсь от волнения. – Это у которых лейблы?

– О да! – отвечает Суприм. – Вон оно, малышка! Вон он, твой шанс!

– Стоп… – Я подпираю лоб ладонью. Как-то все происходит слишком быстро. – Откуда, когда, как…

– Когда – сегодня вечером, – отвечает Суприм. – Откуда они узнали – так из передачи! Послушали песню! Как я все это провернул – они сами меня набрали! Они хотят послушать, на что еще ты способна. Я помню, что у тебя записана только одна песня, и назначил встречу в студии. Запишешь кое-что прямо при них. Они посмотрят, на что ты способна. И контракт будет у нас в кармане!

О. Хре. Неть.

– Серьезно?

– Еще как, – смеется он. – Могу заехать за тобой после школы и отвезти на студию. Ты в деле?

Я оглядываюсь на свой дом.

– О да.

Едва сев в автобус, я выуживаю из рюкзака тетрадь. Надо успеть или написать новую песню, или выбрать что-то из написанного. Что-то настолько крутое, что у продюсеров челюсти поотвисают. В этот раз можно взять «Безоружен и опасен», песню памяти того убитого парня. Или написать что-нибудь свежее, похайповее… в смысле, с большим потенциалом. Я отказываюсь произносить слово «хайп» в любом из его значений.

Я с головой ныряю в свои записи и чуть не подпрыгиваю, услышав: «Привет».

Кертис, севший за мной, фыркает:

– Чего такая дерганая, принцесса?

– Ничего, просто не заметила, как ты сел. – Как-то не очень прозвучало. – Не в смысле, что специально не заметила, просто не увидела.

– Я так и понял. – Он глядит как-то хитро, как всегда, когда решает пошутить. Сейчас шутка понятна только нам двоим. – Ну… как ты?

– Ничего.

Не знаю, что еще сказать. С этой частью отношений у меня туго. Если честно, я даже не поняла, отношения у нас или нет. У меня их раньше, признаться, не было. Но, типа, что делать, если вы уже целовались? Что говорить? Ничего не понимаю.

Кертис пересаживается ко мне.

– Я много о тебе думал. И о нашем поцелуе тоже.