Энджи Томас – Я взлечу (страница 63)
– Ну конечно, ее зовут Карен, – говорит Сонни. – Небось и картофельный салат готовит с изюмом.
Я фыркаю, и мы выставляем вперед скрещенные кулаки. Ваканда навеки.
– Я, как и все собравшиеся… – продолжает Карен, пытаясь перекричать бушующий зал. – Как и все, я смотрела видеозапись происшествия и была в ярости. Многие ученики не проявляют никакого уважения к администрации. Они провоцировали двух джентльменов, просто выполнявших свою работу, строчками из вульгарной песни, содержащей призывы к насилию. Мой сын сказал, что эту песню написал кто-то из учеников и она адресована конкретно школьной охране. Мы не можем и не должны допускать, чтобы наши дети слышали подобное. Сегодня утром я подписала петицию об удалении этой песни из Сети. И призываю других родителей последовать моему примеру.
Карен, иди в жопу. И сыночка прихвати.
– Спасибо, миссис Питтмэн, – говорит мистер Кук, и под аплодисменты и вой Карен уходит в зал. – Следующий вопрос.
Теперь у микрофона Джей. Я отсюда вижу, как она дымится от гнева.
– Вперед, тетя Джей! – кричит Сонни. Тетя Джина и тетя Шель громко хлопают.
– Уважаемый мистер Кук, – произносит она в микрофон. – Я Джейда Джексон. Очень рада, что могу наконец с вами побеседовать.
– Спасибо, – улыбается он уголками губ.
– Жаль, что раньше не удалось. Я несколько недель оставляла вам голосовые сообщения, и мне ни разу не перезвонили.
– Приношу свои извинения. Я катастрофически не успеваю все…
– Это на мою дочь в прошлом месяце напали охранники Лонг и Тэйт, – перебивает его Джей. – А знаете почему? Она торговала сладостями, мистер Кук. Не наркотой, а сладостями. – Джей разворачивается вместе с микрофоном и смотрит прямо на Карен. – Пока некоторые из нас беспокоятся о вреде, который причиняют их детям песни, другие боятся за жизнь и здоровье своих детей. И угрожают им те самые люди, которые должны их защищать.
Громкие аплодисменты. «Жги!» – выкрикивает тетя Шель.
– Многие из этих детей боятся ходить по району Мидтаун, потому что добропорядочные граждане могут что-то не то подумать, – продолжает Джей. – Они у себя-то дома постоянно боятся погибнуть от рук не столь добропорядочных граждан. Идут в школу – а там тот же ужас, что и дома? – Ее едва слышно за аплодисментами. – Послушайте, мистер Кук, бунт в прошлую пятницу был ответом на произошедшее с моей дочерью. Напавшие на нее охранники вернулись на работу, как будто не сделали ничего плохого. Такой урок вы хотите преподать нашим детям? Хотите научить их, что безопасность одних важнее безопасности других? Если так, то перестаньте утверждать, что хотите сделать школу надежным местом.
Половина зала встает и аплодирует стоя. Я хлопаю громче всех.
Мистер Кук ждет, пока зал утихнет, с очень смущенной улыбкой на лице.
– Миссис Джексон, мне жаль, если у вас возникло впечатление, что управление образования было недостаточно активно в отношении произошедшего с вашей дочерью. Однако мы проводим расследование.
– Ах, вам жаль, если… – Она замолкает, не договорив, как будто изо всех сил пытается не взорваться. – Извинения не приняты. Не знаю, как там идет ваше расследование, но за все это время никто не связался ни со мной, ни с моей дочерью. Хорошенькое расследование, нечего сказать.
– Повторяю, оно еще не завершено, и я прошу прощения, что мы могли быть недостаточно активны. Однако в настоящее время я не вправе…
Ничего другого он за всю встречу так и не сказал. В конце к нему бросается столько родителей и учеников, что рядом с ним приходится идти полицейскому.
Малик стоит сбоку. Может, сейчас я…
Джей хватает меня за руку.
– Пошли, – продирается сквозь толпу и догоняет мистера Кука прямо в коридоре. – Мистер Кук! – окликает она.
Он оборачивается. Полицейский делает ему знак идти дальше, но мистер Кук поднимает руку, останавливая его, и подходит к нам.
– Миссис Джексон, верно?
– Да, – говорит Джей. – А это моя дочь Брианна, на которую напали. Раз уж вы мне не перезваниваете, может, теперь уделите нам минутку?
– Пару минут, – говорит Кук полицейскому. Тот кивает, и Кук ведет нас в кабинет, забитый какими-то тяжелыми штуками. Он щелкает выключателями – духовые, ударные установки – и закрывает за нами дверь. – Миссис Джексон, еще раз приношу свои искренние извинения за то, что мы не поговорили раньше.
– Мне жаль, – отвечает Джей. Она никогда не врет, даже из вежливости.
– Мне тоже. И я понимаю, что виноват. – Он протягивает мне руку: – Брианна, рад знакомству.
Я не спешу отвечать на рукопожатие. Только после кивка Джей.
– Мистер Кук, прошу вас, просто взгляните на нее, – просит Джей. – Рассмотрите ее хорошенько, – и кладет ладонь мне на спину. Приходится стоять прямо и смотреть ему в глаза. – Ей всего шестнадцать. Она еще не повзрослела и уж точно не представляет угрозы. Она ребенок! Знаете, что я чувствовала, когда мне сказали, что два взрослых мужчины напали на мою дочь?
Мистер Кук смотрит на нее взглядом, полным сочувствия.
– Могу только догадываться.
– Нет, не можете, – отвечает Джей. – Но, мистер Кук, мне и до этого часто звонили из школы по поводу моей дочери. Согласна, Брианна любит поспорить. К сожалению, это у нее от меня. – Да ладно, хоть раз в жизни она не будет все сваливать на папу? – Но ее вызывали к директору за так называемое агрессивное поведение, когда она просто закатывала глаза! Если хотите, почитайте ее личное дело. Прошу вас, почитайте. Изучите все записи о вызовах к директору и отстранении от занятий и скажите, были ли такие меры оправданны. Мистер Кук, – продолжает Джей, – я могу дать своей дочери только одно из двух. Всего из двух. Либо школу в нашем районе, либо эту. В местной школе у нее почти не было бы шансов чего-то в жизни добиться, здесь же… Мне начинает казаться, что здесь лезут вон из кожи, чтобы она не добилась вообще ничего. Что с этим делать мне, ее маме? И что с этим станете делать вы?
Мистер Кук не сразу находится с ответом. Потом вздыхает.
– Хотелось бы сказать, что я сделаю куда больше, чем сделал. Брианна, прости, что к тебе были несправедливы.
Всего одно слово, два слога – «прости».
Я смаргиваю слезы, пока они не пролились.
– Спасибо.
– Миссис Джексон, вы дали мне много поводов к размышлению и к действию, – произносит мистер Кук. – Пожалуйста, пишите и звоните в любое время и с любыми замечаниями. Я непременно отвечу, хотя, боюсь, и небыстро.
– Это потому, что вы сейчас работаете без секретаря? – уточняет Джей. – Я видела вакансию на сайте управления образования.
– Да, точно. Похоже, мне нужен секретарь даже для того, чтобы назначать собеседования секретарям, – смеется он.
Джей достает из портфеля стопку документов.
– Конечно, откликаться на вакансию нужно совсем не так, но что я теряю? Вот мое резюме и рекомендации. Я несколько лет работала секретарем.
– Ого, – ошеломленно выдыхает мистер Кук. Однако берет документы и достает очки.
– Сразу предупреждаю, вас может смутить мой перерыв в стаже. Дело в том, что в прошлом я употребляла наркотики, – признается Джей. – Однако недавно исполнилось восемь лет, как я чиста.
– Вот как. Что ж, миссис Джексон, это достойно уважения.
Теперь ошеломлена уже Джей.
– Правда?
– Да. Это доказательство вашей целеустремленности и очень сильная сторона личности. Я сам тридцать лет как излечился от алкоголизма. Каждый день давался мне с трудом. Могу только догадываться, насколько железная у вас сила воли. Вы должны собой гордиться.
Джей, похоже, никогда об этом не думала. Если честно, то и я тоже. Нет, я ей горжусь, но мне всегда казалось, что она один раз завязала, и все. Она говорила, что прошла реабилитацию, чтобы бороться за нас с Треем. Мистер Кук сейчас сказал, что борьба продолжается.
Он кладет резюме и рекомендации в карман рубашки и протягивает руку:
– Я с вами свяжусь.
Джей с обалделым видом пожимает его ладонь.
Мы выходим из оркестрового класса – все остальные уже разошлись. Тетя Джина, тетя Шель, Сонни и Малик ждут нас на парковке.
– Боже, если мне только дадут эту работу… – бормочет Джей. – Иисусе, какие же там шикарные льготы!
Есть просто рабочие места, а есть места со льготами. Это совсем разные вещи. Когда кто-то из моей семьи находит работу, первым делом все спрашивают, будут ли у него льготы.
Джей тут же рассказывает мамам Сонни и Малика, что только что было. Они счастливы за нее и даже предлагают вместе где-нибудь поужинать, чтобы отпраздновать. За их счет. Пока праздновать еще нечего, но они явно просто хотят отвлечь маму от других проблем.
Обычно бесплатная еда – это классно, но бесплатно есть с мамой и ее подругами… Я мотаю головой:
– Идти куда-то есть с вами тремя? Нет, спасибо.
Сонни хохочет: он знает, в чем дело. Малик даже не улыбается и вообще на меня не смотрит.
Джей упирает руки в бока.
– И чего это тебе не нравится с нами есть?
– Что тут может нравиться? – спрашиваю я. – Вы в кафе – это какой-то тихий ужас.