Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 81)

– Он не лжет, офицер. Это Кинг начал пожар.

Ни-хре-на-се-бе. Папа стучит.

– Это мой магазин, – объясняет он. – И я знаю, что это он его поджег.

– Вы видели, как он это делает? – уточняет коп.

Нет. В том-то и проблема. Мы знаем, что это сделал Кинг, но никто не видел…

– Я видел, – говорит мистер Рубен. – Это он.

– Я тоже, – подхватывает Тим.

– И я, – добавляет мисс Иветт.

И вся толпа повторяет за ними, указывая на Кинга и его шайку. Стучат все. Чертовы правила больше не работают.

Кинг тянется к двери машины, но двое полицейских достают пистолеты и приказывают ему и его парням лечь на землю.

Приезжает скорая. Мама сообщает медикам, что мы надышались угарным газом, а я влезаю, чтобы рассказать им о Деванте (хотя по фингалу у него под глазом и так понятно, что ему нужна помощь). Медики оставляют нас четверых сидеть на бордюре и надевают на каждого по кислородной маске. Я думала, что уже оклемалась, но только теперь начинаю вспоминать, до чего хорош чистый воздух. С того момента, как мы приехали в Садовый Перевал, я дышала одним только дымом.

Медики осматривают бок Деванте. Заметив фиолетовый отек, они рекомендуют ему сделать рентген, но он не хочет лезть в скорую, и маме приходится пообещать, что она довезет его лично.

Я кладу голову Крису на плечо; мы держимся за руки, сидя в кислородных масках. Не буду гнать, что этот вечер стал лучше, потому что он оказался рядом, – честно говоря, вечерок выдался долбанутый, и улучшить его не могло ничего. Но от того, что Крис был со мной, хуже определенно не стало.

К нам подходят мои родители. Папа поджимает губы и бормочет что-то маме, но она пихает его локтем в бок и говорит:

– Веди себя хорошо. – А потом садится между Крисом и Сэвеном.

Папа поначалу нависает надо мной и Крисом, будто ждет, что мы отодвинемся и дадим ему сесть между нами.

– Мэверик, – одергивает его мама.

– Ладно-ладно. – И он садится с другой стороны от меня.

Мы смотрим, как пожарные тушат пожар. Правда, в этом уже нет особого смысла: от магазина останется один лишь остов.

– Вот черт… – вздыхает папа, водя ладонью по своей лысой голове.

Прямо сердце разрывается. Мы как будто теряем члена семьи. В этом магазине я провела бóльшую часть своей жизни.

Я поднимаю голову с плеча Криса и кладу на папино. Тот обвивает меня рукой и целует в волосы. На долю секунды я вижу, как по лицу его скользит самодовольная улыбка. Какой же он ребенок…

– Так, постойте-ка минуточку, – спохватывается он, вдруг отстранившись. – Где это вы шлялись?

– Вот и я хочу знать, – подхватывает мама. – И какого черта игнорировали мои сообщения?

Серьезно? Мы с Сэвеном чуть не сгорели, а они злятся, что мы им не перезвонили? Я снимаю маску.

– Долгая выдалась ночка.

– О, в этом я не сомневаюсь, – фыркает мама. – Кажется, мы с тобой вырастили маленькую радикалку, Мэверик. По всем новостям показывают, как она метает в копов слезоточивой гранатой.

– Только потому, что они бросили ее в нас, – подчеркиваю я.

– Ты?! – ошарашенно таращится на меня папа. Мама косится на него, и он добавляет уже строго: – То есть что?! Зачем ты это сделала?

– Разозлилась. – Я скрещиваю руки на груди и смотрю на свои тимбы. – Решение Большого жюри несправедливо.

Снова обняв меня одной рукой, папа кладет голову мне на макушку.

– Да. Несправедливо.

– Эй! – Мама кивком заставляет меня поднять на нее взгляд. – Может, решение и несправедливое, но ты в этом не виновата. Помнишь, что я говорила? Иногда мы всё делаем как надо, но что-то все равно идет не так…

– Главное – продолжать поступать как надо. – Я снова опускаю взгляд на тимбы. – Но Халиль все равно заслуживал большего.

– Да, – хрипло отвечает мама. – Заслуживал.

Папа искоса поглядывает у меня над головой на моего бойфренда.

– Что ж… Стандартный Крис, значит.

Сэвен фыркает. Деванте хихикает. Мама возмущается:

– Мэверик!

И я вместе с ней:

– Пап!

– Ну хоть не «белый пацан», – замечает Крис.

– Вот именно, – кивает папа. – Это повышение. Потому что, если ты собираешься встречаться с моей дочерью, мое уважение придется заслужить.

– Господи. – Мама закатывает глаза. – Крис, малыш, ты проторчал весь вечер здесь?

Она говорит это таким тоном, что я прыскаю. По сути, она спрашивает его: «Ты же понимаешь, что ты в черном районе, правда?»

– Да, мэм, – отвечает он. – Всю ночь.

Папа хмыкает.

– Что ж, возможно, яйца у тебя все-таки есть.

У меня отвисает челюсть. Мама хмурится:

– Мэверик Картер!

Сэвен и Деванте уже ржут в голос… Ну, а Крис… Крис говорит:

– Да, сэр, мне хотелось бы в это верить.

– Че-е-е-е-е-ерт! – Сэвен протягивает Крису кулак, но папа так на него зыркает, что он дает заднюю.

– Ладно, Стандартный Крис, – продолжает папа. – Спортзал, ринг, следующая суббота, ты и я.

Крис мгновенно снимает кислородную маску.

– Извините, я не должен был…

– Да успокойся, махаться мы с тобой не будем. Просто потренируемся. Узнаем друг друга поближе. Ты уже какое-то время встречаешься с моей дочерью, поэтому я должен выяснить, что ты за человек. А на ринге о мужчине можно узнать многое.

– А… – Крис заметно расслабляется. – Ладно. – И снова надевает кислородную маску.

Папа ухмыляется.

На мой вкус, затея слишком опасная: он убьет моего бедного парня…

Тем временем копы сажают Кинга и его парней в патрульные машины, а толпа смеется и аплодирует. Сегодня это первый повод для радости.

К нам подходит дядя Карлос. Одет он совершенно не в своем стиле: на нем майка-алкоголичка и шорты, – однако что-то в его облике по-прежнему выдает в нем детектива. Он включил режим копа сразу, как только сюда приехали его коллеги.

Опускаясь на бордюр рядом с Деванте, дядя Карлос по-старчески кряхтит. Он обхватывает Деванте за затылок точно так же, как папа – Сэвена. Мужские обнимашки – так я это называю.

– Я рад, что ты цел, малой, – говорит он. – Пускай ты и выглядишь так, будто тебя дважды переехал каток.

– Вы не злитесь, что я ушел и никому ничего не сказал?