Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 75)
Раздается громкий хлопок. Какой-то предмет описывает в воздухе дугу, падает посреди улицы и взрывается огненным шаром.
– Черт! – выдыхает Деванте.
Он тоже спрыгивает на землю, и мы несемся прочь. На тротуаре адская давка. По дороге мчат машины. За спинами у нас один за другим раздаются хлопки, как во время салюта на День независимости. Воздух заполняет дым, вновь и вновь звенят разбитые стекла. Хлопки раздаются все ближе, дым густеет; пламя пожирает кредитную контору. Ну, хоть с «Правом на Правду» все в порядке. Как и с рядом стоящей автомойкой, на одной из стен которой значится: «Собственность чернокожих».
Мы запрыгиваем в «Мустанг» Сэвена, и он мчит к старой парковке «Тако-Белла», а оттуда выезжает на соседнюю улицу.
– Что это, черт возьми, было? – спрашивает он.
Крис сползает в кресле.
– Не знаю, но не хочу, чтобы это повторялось.
– Наши братья и сестры устали от такого отношения, – замечает Деванте, тяжело дыша. – Как сказала Старр, им на нас насрать, вот и нам на них насрать. Сожжем все нахрен!..
– Но они ведь здесь не живут! – перебивает его Сэвен. – Им
– Так а что тогда делать? – огрызается Деванте. – «Кумбайя» и прочее миролюбивое говно, очевидно, не помогают. Нас не станут слушать, пока мы что-нибудь не разрушим.
– А как же местные предприятия? – спрашиваю я.
– Какая разница? – хмурится Деванте. – Моя мама раньше работала в том «Маке», и ей платили копейки. В ломбарде нас обдирали тысячу раз. Лично мне на них насрать с высокой колокольни.
Я его понимаю. Однажды папа чуть не потерял свое обручальное кольцо, когда заложил его в этом ломбарде. А после грозился его сжечь. Иронично, что сейчас он в самом деле горит.
Но если мародеры забьют на надписи про собственность чернокожих, то и наш магазин может попасть под раздачу.
– Нужно помочь папе.
– Что? – Сэвен поворачивается ко мне.
– Надо поехать к папе и помочь охранять магазин! Вдруг к нему явятся мародеры.
Сэвен утирает лицо рукой.
– Черт, наверное, ты права.
– Да никто Большого Мэва не тронет, – говорит Деванте.
– Ты этого знать не можешь, Деванте, – отвечаю я. – Люди в ярости. Они сами не понимают, что творят, и способны наделать делов.
Деванте в конце концов кивает.
– Ну ладно. Поехали помогать Большому Мэву.
– Как думаете, он не будет против, что я с вами? – спрашивает Крис. – Кажется, в прошлый раз я ему не понравился.
– Кажется? – смеется Деванте. – Он смотрел на тебя как на кусок говна. Я там был и все помню.
Сэвен хихикает, а я бью Деванте по плечу.
– Заткнись.
– А че? Это правда. Его взбесило, что Крис – белый. Хотя знаешь что, Крис? Зачитаешь перед ним
– Что, удивлен, что белый парень знает
– Мужик, ты не белый. Просто кожа у тебя светлая.
– Согласна, – киваю я.
– Погодите, погодите, – давится со смеху Сэвен. – Давайте устроим ему тест на чернокожесть. Крис, ты любишь запеканку из стручковой фасоли?
– Фу, нет. Та еще дрянь.
Мы начинаем ржать, приговаривая:
– Он свой! Он свой!
– Погодите, вот еще вопрос, – говорю я. – Макароны с сыром: полноценный обед или гарнир?
– Э-э… – Крис переводит взгляд с меня на Деванте и Сэвена.
Деванте пародирует музыку из телешоу «Рискуй!»[125].
– Вопрос по теме: «Как стать чернокожим?» – объявляет Сэвен голосом ведущего. – На кону триста баксов!
– Полноценный обед, – наконец отвечает Крис.
– У-у-у-у-у! – хором стонем мы.
– Ква-ква-ква-а-а-а-а-а! – Деванте изображает звук неправильного ответа.
– Ребят, но ведь так и есть, сами подумайте! Там и белок, и кальций…
– Белок – в мясе, – говорит Деванте. – В гребаном сыре его нет. Пусть только кто-нибудь попробует предложить мне макароны в качестве основного блюда.
– Слушайте, зато это быстро и просто, – продолжает Крис. – Все в одной коробке![126]
– Вообще-то нет, – замечаю я. – Потому что настоящие макароны с сыром в коробках не продаются, малыш. Их достают из духовки с хрустящей корочкой.
– Аминь. – Сэвен протягивает мне кулак, и я по нему ударяю.
– А-а, – кивает Крис. – Это когда их еще посыпают панировочными сухарями, да?
– Че? – прыскает Деванте, а Сэвен повторяет:
– Сухарями?..
– Не, – говорю я. – Я про сырную корочку. Надо отвести тебя в нормальный ресторан домашней еды, малыш.
– Этот дурень сказал «сухари». – Судя по голосу, Деванте искренне оскорблен. – Панировочные!
Машина останавливается. Впереди знак «Дорога закрыта», перед которым стоит полицейская тачка.
– Черт, – бормочет Сэвен и, сдав назад, разворачивается. – Придется искать другой путь.
– Наверное, блокпосты расставили по всему району, – говорю я.
– Сухари гребаные, – продолжает ворчать Деванте. – Честно, не понимаю я белых. Сыпят сухари на макароны, собак целуют в губы…
– И обращаются с ними как с детьми, – добавляю я.
– Ага! – кивает Деванте. – А еще специально занимаются всякой смертельно опасной хренью вроде прыжков с тарзанки.
– «Таргет» они называют «Тарже», как будто он от этого станет моднее, – подхватывает Сэвен.
– Черт! – восклицает Крис. – Моя мама и впрямь так говорит.
Мы с Сэвеном ржем.
– Родителей оскорбляют, – продолжает Деванте. – Разделяются в ситуациях, когда нужно держаться вместе.
– Чего? – Крис удивленно вскидывает бровь.
– Малыш, ну ты чего, – говорю я. – Белые всегда разделяются, а потом с ними обязательно случается что-нибудь плохое.
– Это только в ужастиках так.