Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 74)
Он кладет руку на сиденье ладонью вверх, и я накрываю ее своей.
Сэвен заводит машину и задним ходом выезжает на дорогу.
– Чекните твиттер, узнайте, где сейчас движ.
– Ща. – Деванте достает телефон. – Народ идет к бульвару Магнолий. В прошлый раз все месилово происходило именно там… – Он снова морщится и хватается за бок.
– Ты сам-то
Деванте выпрямляется.
– Да. Меня били посильнее, когда принимали в банду.
– Как Короли вообще тебя поймали? – спрашиваю я.
– Ага. Дядя Карлос сказал, что ты ушел погулять, – подхватывает Сэвен. – Долго же ты гулял.
– Мужик… – Деванте фыркает в своем фирменном девантовском стиле. – Я хотел Дэлвина навестить, ясно? И сел на автобус до кладбища. Меня злит, что он совсем один в Садовом Перевале… Я не хотел, чтобы ему было одиноко, понимаешь?..
Я стараюсь не думать о том, что Халиль в Саду тоже останется совсем один – ведь мисс Розали и Кэмерон собираются в Нью-Йорк к мисс Тэмми, да и я переезжаю.
– Понимаю.
Деванте прижимает полотенце к носу и губе. Крови стало меньше.
– Я уже возвращался – шел на остановку, когда на меня напали парни Кинга. Думал, всё, мне кранты, чесслово.
– Ну, я рад, что тебе не кранты, – говорит Крис. – Значит, у меня еще есть время, чтобы надрать тебе задницу в «Мэддене».
– Ты совсем сдурел, снежок, если веришь, что у тебя есть шансы, – ухмыляется Деванте.
По бульвару Магнолий в обе стороны носятся машины, как по субботам, когда все барыги съезжаются сюда, чтобы похвастаться своими тачками. Орет музыка, народ сигналит, высовывается из окон своих автомобилей или стоит на капотах. На бульваре сгрудились люди; в воздухе висит туманная дымка, а небо вдалеке лижут языки пламени.
Я прошу Сэвена припарковаться у «Права на Правду», окна которого заколочены досками. Поверх них баллончиком написано предупреждение: «Собственность чернокожих». Мисс Офра говорила, что, если Большое жюри не выдвинет обвинений, «Право» организует протесты по всему городу.
Мы идем по тротуару, сами не зная куда. Людей здесь гораздо больше, чем я думала, – не меньше половины жителей Сада. Я надеваю капюшон и опускаю голову. Вне зависимости от того, какое решение приняли присяжные, я по-прежнему Старр-которая-была-с-Халилем и не хочу, чтобы сегодня ночью меня видели. Пусть только слышат.
Кое-кто из окружающих смеривает Криса косыми взглядами в духе «какого хрена здесь делает этот белый пацан». Он засовывает руки в карманы.
– Я привлекаю внимание, да? – говорит он.
– Ты уверен, что хочешь остаться? – спрашиваю я.
– Это так вы с Сэвеном чувствуете себя в Уильямсоне?
– Именно, – хмыкает Сэвен.
– Тогда я справлюсь.
Толпа слишком плотная. Мы забираемся на лавку на автобусной остановке, чтобы получше осмотреться. Посреди улицы на полицейской машине стоят Короли в серых банданах и Послушники в зеленых и скандируют: «Правосудие Халилю!» – пока народ вокруг снимает происходящее на телефоны и бросается камнями в окна.
– Нахер того копа, бро, – кричит парень с бейсбольной битой. – Ни за что пацана кокнул! – И с этими словами он разбивает стекло со стороны водителя.
Началось.
Короли и Послушники выбивают лобовое стекло. Кто-то вопит:
– Перевернем эту херню!
Гангстеры спрыгивают, и народ выстраивается с одной стороны от машины. Я смотрю на мигалки и вспоминаю свет, мерцавший у нас с Халилем за спиной… Но в следующий миг они исчезают – и машина падает на крышу.
Кто-то кричит:
– Посторонись!
К ней летит коктейль Молотова, и мгновение спустя –
Толпа ревет.
Говорят, несчастье любит компанию; думаю, то же можно сказать и о гневе. Я здесь злюсь не одна – все вокруг со мной солидарны. Никому из них даже не пришлось сидеть в пассажирском кресле во время убийства. Мой гнев – это их гнев, и наоборот.
Из магнитолы гремит скретч[121], а потом Айс Кьюб произносит:
Глядя на толпу, можно подумать, что мы на концерте – все читают вместе с Кьюбом и прыгают под бит. Деванте с Сэвеном тоже выкрикивают слова, а Крис кивает в такт и бормочет текст себе под нос. Он умолкает каждый раз, когда Кьюб произносит слово
Начинается хук[123], и по всему бульвару Магнолий разносится многоголосое
Я кричу со всеми, однако часть меня думает: «А как же дядя Карлос? Он ведь тоже коп». Но песня не про него и не про его коллег, которые выполняют свою работу хорошо. Песня про Сто-пятнадцать, и детективов с бредовыми вопросами, и тех копов, которые уложили папу зубами на асфальт. Вот их – нахер.
Звенит стекло. Я замолкаю.
В квартале от нас народ швыряет камни и мусорные баки в окна «Макдоналдса» и аптеки по соседству.
Однажды у меня был такой тяжелый приступ астмы, что я попала в реанимацию. Мы с родителями уехали из больницы только в три утра и изрядно проголодались. Пока папа бегал в аптеку за лекарствами, мы с мамой ели в этом «Маке» гамбургеры.
Стеклянные двери аптеки разбиты вдребезги. Народ залетает внутрь, а потом выскакивает с кучей лекарств в руках.
– Стойте! – кричу я, и ко мне присоединяются остальные, но мародеры продолжают грабить. Помещение вдруг вспыхивает оранжевым, и люди стремглав выбегают наружу.
– Капец, – выдыхает Крис.
Несколько секунд спустя все здание охватывает огонь.
– Так и надо! – вопит Деванте. – Сожгите ее нахрен!
Я вспоминаю лицо папы, когда мистер Уайатт вручил ему ключи от магазина; вспоминаю мистера Рубена и все его настенные фотографии, иллюстрирующие успех, к которому он шел долгие годы; вспоминаю, как каждое утро, зевая, мисс Иветт заходит в свой салон красоты; вспоминаю даже зануду мистера Льюиса с его первоклассными стрижками.
Неподалеку со звоном разлетается окно ломбарда. Потом – витрина магазина косметики неподалеку. Оба здания охватывает пламя, и люди радостно кричат. Возникает новый лозунг:
Я злюсь так же, как и все, но это… Это чересчур. Не для меня. Однако Деванте уже с толпой – скандирует новый боевой клич. Я бью его по плечу.
– Чего? – оборачивается он.
Крис пихает меня локтем.
– Ребят…
В нескольких кварталах от нас по улице марширует колонна копов в защитной экипировке, а за ними ползут два танка, сияя яркими прожекторами.
– Это не мирный протест, – объявляет в мегафон полицейский. – Расходитесь, или будете арестованы.
Толпа принимается вновь скандировать первый лозунг: «Нахер полицию! Нахер полицию!» – и бросает в копов камни и стеклянные бутылки.
– Йоу, – выдыхает Сэвен.
– Прекратите бросать предметы в представителей закона, – продолжает полицейский с мегафоном. – Сейчас же разойдитесь, или будете арестованы.
Град бутылок с камнями не прекращается.
Сэвен спрыгивает с лавки.
– Пойдемте, – бросает он, и мы с Крисом спрыгиваем вслед за ним. – Надо отсюда убираться.
– Нахер полицию! Нахер полицию! – продолжает вопить Деванте.
– Ванте, чел, валим отсюда! – зовет его Сэвен.
– Я их не боюсь! Нахер полицию!