Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 29)
– Почему у тебя зеленые руки, четыреста девятый? – сонно спросил Септимус, которому чудилось, будто он снова в Молодой армии вместе со своим товарищем.
– Не знаю. Это какая-то тварь. Дженна попросила поймать ее. Вот я и поймал. Забавно: оно становится горячим.
– Это Сыщик, – прошептала Дженна. – Мяч-сыщик Саймона. Он послал его найти меня. И что будем с ним делать?
Септимус сразу же насторожился.
– Нельзя, чтобы он к тебе прикоснулся, Джен. Он повесит на тебя ярлык. Он не должен к тебе прикоснуться, поняла?
– Я и не хочу, – вздрогнула Дженна. – Жуть!
– Если он не дотронется до тебя, то не сможет вернуться к Саймону и сообщить, где ты. Так что пока ты в безопасности. Хорошо?
Дженна выглядела не так уж хорошо. Она побледнела и дрожала, и от нее отсвечивал зеленый свет.
– Ой… – пробормотал Волчонок. – О-о!.. А-а!.. Ой!
– Ты чего? – спросил Нико.
– А-а… горячо… Я не могу… его держать… Жжет!
Волчонок уронил мяч-сыщик, и на ладонях остались сильные ожоги.
Сыщик горел так ярко, что на него трудно было смотреть. Он раскалился докрасна. Со скоростью света он метнулся к Дженне, подпрыгнул и коснулся ее руки. Дженна вскрикнула от боли и неожиданности. Мячик выскочил в окно, разбив стекло, и покатился по мосту, прожег дерево, а потом с громким шипением приземлился далеко внизу в кучу гниющего мусора. Он немного полежал в чайных листьях, кроличьих косточках и лягушачьих головах и дождался, пока остынет.
А потом с победным видом выскочил из кучи мусора, стряхнул с себя чайные листья и был таков. Его ждал хозяин, Саймон.
27
Шабаш портовых ведьм
Во флигеле стояла гробовая тишина. Несколько минут спустя ее нарушил Септимус.
– Мост… горит! – воскликнул он.
Нико отвлекся от Дженны, которая сидела, зажав круглый ожог на руке, и проследил за взглядом Септимуса. Обуглившуюся дыру, которую прожег Сыщик, лизали язычки пламени, и прямо у них на глазах старый сухой деревянный мост превратился в столп огня и рухнул на шесть этажей вниз.
– О-ох, – протянул Септимус. – Он поджег мост.
– Мерзкая крыса! – выругался Нико.
– Да при чем тут крысы? – возмутился Стэнли. – Это все господин Хип, я считаю. Еще неизвестно, что скажет Нянюшка, когда увидит, что ее мост сгорел дотла.
– Какая разница, что скажет Нянюшка? – огрызнулся Нико. – Это еще мелочи. Ты забыл, что это за дом?
– Мы заперты на последнем этаже логова Портовых ведьм! – мрачно ответил Септимус.
– Точно.
И снова молчание. Волчонок спрятал обожженные руки под мышками и напряженно думал. Он медленно переминался с ноги на ногу, пытаясь отвлечься от боли. Дженна очнулась от собственных тревог и подошла к нему.
– Очень болит? – спросила она.
Волчонок кивнул, скрипнув зубами.
– Мы должны перевязать тебе ладони, – сказала Дженна, – чтобы защитить их. Вот.
Она сняла с себя золотистой поясок и, прихватив зубами, разорвала его напополам.
Септимус и Нико смотрели, как она бережно бинтует обожженные руки Волчонка. Но мысли братьев были далеко отсюда. Мальчики пытались придумать, как выбраться из дома ведьм.
– Слышишь? – вполголоса произнес Септимус.
– Что? – прошептал Нико.
Дженна и Волчонок подняли головы: что услышал Септимус?
– Слышишь? – повторил он.
Все замолчали и прислушались… но к чему? Шагам за дверью? Саймон Хип притаился у окна? Нянюшка Мередит обнаружила, что ее мост сгорел?
Через несколько минут Нико прошептал:
– Ничего не слышу, Сеп.
– Вот именно. Ничего.
– Ну, Сеп! – возмутился Нико. – Мы подумали, ты что-то услышал! Больше так не шути!
– Но в том-то все и дело! Мост с грохотом рухнул во двор, а ведьмам хоть бы хны! Даже не пискнули. И ничего! Уже рассвет, они наверняка легли спать. Марсия говорит, черные ведьмы обычно спят весь день, а ночью берутся за свои дела. Так что мы можем спокойно выйти!
– Ну конечно, спокойно пройдем через старый скрипучий дом, доверху забитый ловушками, где ведьмы поджидают на каждом шагу, чтобы превратить тебя в жабу. И еще спокойнее мы выйдем через входную дверь, которая, могу поспорить, заперта на что-нибудь очень гадкое. Спокойно, как покойники!
Дженна как раз закончила перевязывать руки Волчонку и подняла голову.
– Не надо быть таким грубым, Нико. У нас все равно нет другого выбора. Придется выбираться через дом ведьм. Или ты можешь перепрыгнуть в окно этого жуткого «Кукольного домика», до которого метров шесть?
Через несколько минут они стояли на полуразвалившемся, опутанном паутиной лестничном пролете возле флигеля. Нико стал невидимкой, благодаря заклинанию «Невидимый, неслышимый». Сразу, правда, не получалось, и Септимусу пришлось помучиться: «Нет, Ник, надо говорить: „Невидимый, неслышимый, ни шепота, ни слова“. И ты должен это представить! А если будешь просто тараторить, как попугай, ничего не выйдет!»
Так что пока заклинание работало. По крайней мере им удалось выйти из комнаты, не приведя в действие «скрипучую ловушку». Дженна и Септимус тоже могли воспользоваться заклинанием невидимости, только не бесшумным, но решили этого не делать. Как-то нечестно оставлять одного Волчонка видимым для ведьм.
Они неуверенно переминались возле двери, не зная, в какую сторону пойти. Непонятно было, какая лестница ведет вниз, а какая вверх. Портовые ведьмы были мастерами домоустройства, хотя нельзя сказать, что в результате дом действительно становился удобнее в привычном понимании этого слова. За многие годы они превратили этот дом в лабиринт из тупиковых коридоров и запутанных лестниц, которые обычно заканчивались прямо в воздухе или сбрасывали жертву в окно. За дверями иногда попадались комнаты, где ведьмы когда-то сняли пол да так и не собрались вернуть его на место. Из торчащих где попало труб сочилась вода, и трухлявые половицы грозили треснуть под ногой. А в качестве последнего штриха ведьмы заселили дом паразитами, прилипалами и приставучками, на которых должен был натыкаться излишне доверчивый гость.
Прямо за дверью с потолка на веревочке свисала синяя Приставучка. Это было крайне неприятное одноглазое создание, покрытое рыбьей чешуей и колючками, и целью всей его жизни было мешать всем подряд делать то, что они хотят. Но сначала Приставучка должна была поймать взгляд жертвы. Дженна не заметила Приставучку и уткнулась прямо в нее. Девочка отпрянула, но было уже поздно: мельком взглянув вверх, она посмотрела прямо в синий глаз-пуговку. И теперь-то для Приставучки началось веселье. Она запрыгала вокруг Дженны и залепетала по-детски:
– Эй, девочка, девочка! Эй, а я тут! Потерялась, да? Хочешь, помогу? Ну хочешь? Ну давай!
– Да заткнись ты! – ответила Дженна так громко, как только посмела, пытаясь увернуться от назойливого существа.
– Э-э-эй! Какие мы злые! И все равно, давай помогу, а?
– Сеп, ты можешь сделать так, чтобы эта Приставучка перестала ко мне приставать, а то я сейчас ее придушу!
– Мне надо подумать. Ты успокойся, Дженна. Старайся не обращать на нее внимания.
– А-а-ах, ты гадкий мальчишка. Га-а-адкий!
– Сеп, – раздраженно сказала Дженна, – побыстрее нельзя? Прогони ее! Сейчас же!
– Не прого-о-о-нишь! Помогу, а?
– Да заткнись ты!
– Джен, не давай ей тебя разозлить! Видишь, как это действует: она тебя так достает, что ты ничего не можешь сделать. Впрочем, подожди еще минутку. Я, кажется, придумал!
– У-у-у! Гадкий мальчишка что-то приду-умал! У-у-у!
– Я сейчас ее убью, Сеп!
– А-а-ах, какая плохая девочка! Как не стыдно так говорить! У-у-у!
Септимус торопливо рылся в мешочке на своем ученическом поясе.
– Еще чуть-чуть, Джен! Я ищу противодействие. А, вот оно!
Он достал маленькие треугольные чары и положил на ладонь так, чтобы острым концом они указывали на Приставучку.
Приставучка подозрительно посмотрела на чары.
– Что это у нас, а, гадкий мальчишка? – недовольно проворчала она.