Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 16)
Нико был безжалостен.
– Давай, Сеп! Вперед, не останавливайся! За нами гонится стая росомах, если ты забыл.
Септимус заковылял дальше, но бежать уже не мог: нога подкашивалась. Он остановился возле дерева и снял рюкзак.
– Что ты делаешь? – спросил перепуганный Нико.
– Не паникуй, Ник. Я не пойду дальше. Ты беги. Постараюсь найти чары быстрой заморозки, пока меня не окружили.
– Не будь дураком! – огрызнулся Нико. – Я тебя здесь не оставлю!
– Оставишь! Я тебя догоню!
– Ну уж нет! Они же тебя съедят, глупый!
– Просто беги, Нико!
– Ни за что!
Пока они спорили, последняя росомаха замкнула круг. Мальчики оказались в ловушке. Нико и Септимус вжались в толстое шершавое дерево, а вокруг них медленно, исподволь начало сжиматься страшное кольцо. Ребята в ужасе смотрели на зверей, не в силах поверить, что все это происходит на самом деле. Всем в Замке хоть раз да снились кошмары вроде такого, но реальность оказалась гораздо страшнее снов. В этом была какая-то гипнотическая, завораживающая красота. Лес затаил дыхание, точно звери все, как по команде, замерли и наблюдали за этим представлением, которое дают сегодня один-единственный раз.
Нико разрушил этот морок. Он пнул ногой рюкзак. Пряжка отстегнулась, и все содержимое вывалилось на землю. Мальчики бросились лихорадочно перебирать походное снаряжение, отчаянно разыскивая чары.
– Сколько тут хлама! – прошипел Нико. – Как они хоть выглядят?
– Это не хлам. Она похожа на стеклянную сосульку.
– Но где она? Где, где, где же?
– У-у… Чую вонь.
В воздухе разнеслось смрадное дыхание росомах, в котором смешались запахи гнилого мяса и цинги: в Лесу у всех были проблемы с зубами. Содрогаясь от ужаса, Септимус и Нико подняли головы и оказались нос к носу с вожаком росомах – с тем, кто даст остальным хищникам сигнал к атаке.
Долгий, низкий рык поднялся из самого брюха вожака. И это был сигнал. Рой глаз вспыхнул, мышцы напряглись, слюна побежала. Зубная боль на минуту была забыта. Росомахи облизали свои морды и обнажили длинные, желтые, гнилые клыки.
Рык становился громче и громче, пока наконец вожак не запрокинул голову и не издал вой, от которого кровь стыла в жилах.
Стая бросилась вперед.
Дерево бросилось вперед.
И дерево успело первым.
15
Дерево
Нико и Септимус взмыли вверх. Их схватили две длинные скрюченные ветки, которые все это время дожидались подходящего момента у них над головами. На конце веток было по пять маленьких, еще более проворных веточек, напоминающих пальцы на руке. Каждая такая рука железной хваткой держала по мальчику, как плетеная клетка. Стремительно подхватив братьев с земли, дерево медленно поднимало их выше и выше сквозь листья и ветки, в самую гущу кроны.
Септимус крепко зажмурился, когда их уволокло в холодный воздух, а Нико перепуганно таращился по сторонам. Мальчики всё поднимались и поднимались и были уже высоко над лающей стаей росомах. Нико глянул вниз на кольцо желтых глаз, окруживших дерево. Эти глаза смотрели немигающим взглядом, ведь перед ними был их сегодняшний ужин, очень хороший ужин. И его увели у них прямо из-под носа.
Дерево, как и все деревья, двигалось неспешно и решительно. Да и куда торопиться, если тебе еще жить много сотен лет? Куда торопиться, когда в тебе девяносто метров роста и ты король Леса? Прошла, наверное, целая вечность, и Септимус с Нико оказались на развилке у самой кроны дерева. Ветки медленно выпустили своих пленников и распрямились вверх, как будто планируя следующий шаг.
– Оно нас съест, Сеп? – дрожащим голосом прошептал Нико.
– Не знаю, – пробормотал Септимус, который все еще не открыл глаза. Он чувствовал, что находится очень высоко над землей, но не осмеливался посмотреть вниз.
– Но оно нас отпустило, Сеп. Может, надо смываться, пока есть шанс…
Септимус обреченно мотнул головой. Высота его парализовала: оставалось только прыгнуть на луну. Нико бросил взгляд в темень. Сквозь листья он видел круг росомах, которые смотрели голодными глазами, еще надеясь, что еда как-то возникнет из-под земли – или свалится с неба к ним на ужин. И вдруг Нико пришла мысль, что такое уже могло случаться с росомахами прежде. Когда-то в прошлом какую-то бедную жертву перехватило у стаи какое-нибудь плотоядное дерево, потом жертва вырвалась из его цепких лап и оказалась снова посреди стаи хищников. Нико представил, какая судьба постигла этого несчастного. И только тут понял: это же происходит с ними! Мальчик громко застонал.
– Ты чего, Ник? – пробормотал Септимус.
– Да ничего. Нас сейчас съест или хищное дерево, или стая росомах. Вот мучаюсь, не могу выбрать.
Септимус через силу открыл глаза. Не все так страшно, как он думал. Он вообще мало что разглядел: темная безлунная ночь и плотная листва скрывали вид на долгое падение с дерева.
– Ну, пока мы целы, – сказал он.
– Вот именно, пока.
Но не успел Нико произнести эти слова, как ветви начали опускаться к ним. Нико вцепился в рукав Септимуса.
– Давай, Сеп, – зашептал Нико. – Сейчас или никогда! Надо выбираться отсюда! Думаю, мы можем убежать! Это дерево – копуша. Оно нас сцапало только потому, что нас отвлекли росомахи и мы его не заметили. Если быстро спустимся, оно не успеет нас поймать.
– Но тогда нас схватят росомахи, – прошептал Септимус, который был уверен, что дерево все слышит.
– Может, они передумают. Кто их знает! Давай, это наш единственный шанс!
Нико пополз по ветке.
Меньше всего Септимусу хотелось куда-то двигаться с места: все-таки высота как минимум девяносто метров. Но выбора не было, и, прищурив глаза, чтобы случайно не посмотреть вниз, мальчик начал дюйм за дюймом ползти по ветке следом за братом. Нико уже сидел на развилке ветви, с которой собирался лезть вниз. Он повернулся и протянул Септимусу руку.
– Давай, Сеп. Ты возишься еще дольше, чем это дерево. Ну же, это просто!
Септимус не ответил. От страха у него вспотели ладони, и его даже подташнивало.
– Не смотри вниз! – подбадривал Нико. – Смотри только на меня. Ну же, ты почти дополз…
Септимус взглянул на брата, и вдруг у него закружилась голова, в ушах как-то странно зазвенело, и липкие руки выпустили гладкую ветку.
Он свалился.
Мальчик упал так быстро, что Нико не успел ничего сделать. В одну секунду он сидел на ветке и смотрел, как Септимус ползет ему навстречу, а в другую – он сидел и смотрел на пустое место. Он услышал хруст веток и то, как росомахи взвыли в предвкушении.
И – тишина. Больше никаких звуков, кроме шелеста листьев и неподвижности Леса.
Нико, будто ватный, сидел на дереве, не в силах пошевелиться. Надо лезть вниз, попытаться спасти Септимуса. Но он боялся увидеть то, что найдет там. И медленно, с неохотой Нико начал спускаться на землю, но пока он полз вниз, какая-то длинная тонкая ветка вдруг свилась в петлю и крепко обхватила его за пояс. Нико боролся, вырывался, но ветка держалась крепко, все равно что железное кольцо.
Он сердито пнул дерево и закричал:
– Отпусти! Мне надо спасти брата!
Нико в ярости начал срывать листья и ломать попавшиеся под руку сучья.
– Ох! – простонал низкий неторопливый голос, но Нико ничего не услышал.
– Ненавижу тебя, ах ты, чертова коряга! – завопил он, пихаясь и сгибая ветки. – Только попробуй меня съесть! Или Сепа! Только попробуй!
Словно в припадке, Нико молотил ногами, кричал и осыпал дерево ругательствами, вспоминая все плохие слова, которым недавно научился в Порту и у Руперта Гринджа. Нико даже удивился, как много он, оказывается, их знает. Дерево тоже удивилось, потому что никогда не слышало столько бранных слов.
Оно невозмутимо игнорировало его вспышку гнева и просто держало Нико, а внизу так и продолжало делать то, что делало с той минуты, как Септимус упал. Нико все еще кричал на дерево, когда сучья рядом с ним раздвинулись и появился Септимус, обмотанный ветками и листьями, как в коконе. Нико заткнулся и побелел. Вот так, подумал он, поступают с жертвами пауки. Всего неделю назад он сидел в лодке и смотрел, как паук обматывает бьющуюся муху в шелковый кокон, а потом высасывает все соки из еще живой жертвы.
– Сеп! – прохрипел Нико. – Ты как?
Септимус не ответил. Глаза его были закрыты, а лицо побелело, как простыня. В голову Нико пришла страшная мысль.
– Сеп, – прошептал он, – Сеп, оно начало тебя есть?
Он изо всех сил пытался дотянуться до брата, но ветка держала его крепко.
– Нико, – раздался низкий голос.
– Сеп? – позвал Нико, не понимая, почему брат говорит таким басом.
– Нико, прошу тебя, перестань дергаться. Ты же упадешь. До земли высоко, и росомахи все еще поджидают тебя. Сиди спокойно!
Нико уставился на Септимуса: как это у него получается говорить, не шевеля губами?
– Нико, не глупи, ладно? Послушай меня. Это говорит не Септимус. Септимус ушибся головой. Ему нужно отдохнуть.