Энджи Сэйдж – Эликсир жизни (страница 51)

Этельдредда поскользнулась на заледенелом берегу, и ее корона свалилась с головы. Королева упала в реку с удивительно тихим, даже аккуратным всплеском. Никаких криков, никаких визгов, и в один момент она исчезла под водой, оставив после себя лишь черные пузыри на поверхности. Эй-Эй затрясся от страха и удрал в тень. Дженна услышала только, как он обрушил несколько камней со стены, карабкаясь к свободе.

Дженна очень осторожно подползла к краю берега и заглянула в глубокую воду. Трудно было поверить, что королева Этельдредда могла исчезнуть насовсем и наделать так мало шуму. Девочка оглянулась проверить, не подкралась ли Этельдредда откуда-нибудь сзади, чтобы столкнуть ее в реку, но бояться было нечего. Теперь ей ничто не угрожало. Над тонкой линией низких розовых облаков выглянуло солнце, и Дженна зевнула. Она устала, замерзла и вдруг вспомнила, что, несмотря на то что безжалостная Этельдредда теперь не угрожает ей, с домом девочку разделяют целых пять веков.

– Каамм, Уллр, – сказала Дженна: она слышала, что Снорри говорила именно так.

Девочка отвернулась от восхода и вдруг не обнаружила рядом пантеру. Решив, что Уллр ушел обратно в туннель, Дженна устало шагнула ко входу, чтобы вернуться в лабораторию. Куда еще ей было идти?

– Мяу… мяу…

Какой-то рыжий кот с черной кисточкой на хвосте потерся о ее ногу.

– Привет, киса, – сказала Дженна и наклонилась погладить кота. – Как ты сюда попала?

– Мяу! – Кот как будто был раздосадован. – Мяу!

И тогда Дженна вспомнила.

– Уллр, – пробормотала она.

– Мяу, – согласился Уллр.

Рыжий кот метнулся в темный и скользкий туннель. Усталая и замерзшая Дженна поплелась следом.

Когда она ушла с берега, из-за поворота показался королевский корабль. Восемь сонных гребцов кряхтели, ухватившись за весла, шкипер стучал зубами от холода, а его рука примерзла к ледяному штурвалу. На рассвете зимой королевский корабль был удивительным зрелищем: спешно зажженные свечи горели в иллюминаторах, красный королевский полог покачивался вместе с судном и золотые завитки на бортах поблескивали в длинных лучах восходящего зимнего солнца. В каюте был накрыт стол: на нем стояли кувшин с подогретым пряным вином и тарелка сладких пирожных. Вокруг стола были удобные стулья, накрытые красными королевскими ковриками и подушками. Посреди каюты стояла маленькая печь, в которой жарко горели яблоневые бревна и душистые травы, наполняющие каюту теплым и гостеприимным ароматом.

Но больше некого было принимать на борту. Подплыв к опустевшему берегу, шкипер и гребцы королевского корабля так и не узнали, что далеко внизу под килем, над илистым дном реки плавало тело королевы Этельдредды, которая ушла на глубину под весом своих пышных черных юбок.

43

Парадные двери времени

Маленький рыжий кот вальяжно вышел из туннеля, который вел к королевской пристани.

– Уллр! – воскликнул Нико.

– Тсс, тише, – предупредил Септимус.

Нико взял Уллра на руки.

– Снорри? – шепотом позвал он, повернувшись к туннелю. – Снорри?

Но вместо Снорри из темноты вышла Дженна.

В Главной лаборатории алхимии и врачевания пребывал в одиночестве Марцеллий Пай. Он сидел во главе стола на своем высоком стуле с солнечным символом, обхватив голову руками. Услышав шаги в лабиринте, он испугался, вскочил и бросился в кладовку с благовониями. Не хватало еще раз столкнуться с мамашей.

– Что значит «она просто упала в воду», Джен? – донесся до лаборатории шепот Нико. – Разве она не попыталась вылезти?

– Нет, она так – шлеп! – и ушла на дно. Так странно… Как будто… как будто ей было все равно. Как будто это мелочь какая-то.

– Наверное, это и правда мелочь. Она ведь думает, что проживет вечно, – заметил Септимус.

Марцеллий из своей кладовки слышал каждое слово, и постепенно до него начало доходить, что они говорят о его матери.

Дженну до сих пор трясло. Еще бы, она видела, как ее прапра… (и еще много раз пра-) …бабушка утонула.

– Но я не желала ей смерти. Правда…

Марцеллий охнул и схватился за полку, чтоб не упасть. Умерла? Матушка умерла?

Вдруг из кладовки с благовониями раздался дикий вопль. Дверь распахнулась, и недавние обитатели этой самой кладовки подпрыгнули от ужаса при виде Марцеллия Пая. Он выскочил оттуда, сжимая двумя пальцами длинную черную змею прямо у себя за головой. Змея разинула пасть, и из белых клыков яд капал на черную тунику Марцеллия.

– Поистине жестокая тварь! – воскликнул Марцеллий.

Он бросился к скамье, где до недавнего времени хранился пузырек с эликсиром, поднял крышку с большого стеклянного горшка, бросил туда змею и накрыл крышкой.

А потом, аккуратно вытирая со своей одежды яд (который вступил в необычную реакцию с апельсиновым соусом), он обвел взглядом потрясенную публику.

– Прошу, Септимус, – вдруг сказал он, – не беги отсюда.

Септимус вздохнул. Какая уж тут засада! Это Марцеллий их подкараулил. Мальчик устало выдвинул стул возле своего стула с розой и посадил Дженну. Она была бледной, и на шее остались красные пятна от хвоста Эй-Эя. Не переставая дрожать, Дженна посадила на колени Уллра и прижалась к нему. Опасаясь Марцеллия, Нико отступил на безопасное расстояние. Но Септимус по привычке, приобретенной за долгие часы ничегонеделания, водрузился на табурет кого-то из писцов и начал зевать. Совсем скоро в Лаборатории алхимии и врачевания начнется рабочий день – и на утреннюю смену придут писцы.

Марцеллий зевнул вслед за Септимусом. Для него это тоже была длинная и трудная ночь. Он уселся во главе стола на свой большой стул с высокой спинкой и задумчиво посмотрел на Дженну и Септимуса. Пора кое-что обсудить.

Нико держался от стола подальше. Он не собирался вести переговоры с похитителем Септимуса и считал, что Марцеллия можно легко застать врасплох. Работая в лодочной мастерской, Нико стал крепким и сильным и теперь мог одолеть любого, тем более тощего алхимика, который выглядел так, будто вдохнул слишком много паров ртути. Единственной, кто сдерживал Нико, была Снорри. Куда она подевалась? Что делать? Нико замер в нерешительности и был настолько поглощен мыслями, что не слышал предложения, которое Марцеллий Пай сделал Септимусу.

Под конец разговора и Марцеллий, и Септимус улыбались. Решение принято. Марцеллий откинулся на спинку стула.

Тем временем Нико тоже принял решение. Он достанет ключ. Сейчас или никогда. Научившись кое-чему у Руперта Гринджа, он подкрался к Марцеллию сзади и схватил его за горло.

– Бери ключ, Сеп, скорее! – прокричал он.

– А-а-а! – булькнул Марцеллий, задыхаясь, потому что Нико сдавил толстую цепочку, на которой болтался ключ.

– Нет, Ник! – крикнул Септимус, когда лицо Марцеллия начало приобретать фиолетовый оттенок.

– Мы должны сейчас же это сделать! – сказал Нико и потянул. – Это наш последний шанс! – Снова дернул. – Давай, Сеп, помоги мне! – И еще один рывок.

Глаза Марцеллия полезли из орбит, и он начал напоминать одну из заспиртованных фиолетовых лягушек, которые стояли на полке у него в кладовой.

– Нет, Ник!

Септимус оттащил Нико, и Марцеллий, хватая ртом воздух, рухнул обратно на стул.

Нико пришел в ярость:

– Зачем ты это сделал, идиот?

– Он только что сам предложил нам ключ, – сказал Септимус. – Он хочет отпустить нас… Или хотел.

Дженна налила Марцеллию стакан воды из кувшина на столе. Он взял стакан трясущимися руками и осушил до дна.

– Благодарю, Эсмера… э… Дженна. Прошу, возьми немного себе, я не сомневаюсь, что тебе тоже нужно. – И он обратился к Септимусу: – Ученик, ты по-прежнему желаешь пройти через Парадные двери? Возможно, ты найдешь в своем времени не таких вспыльчивых друзей.

– Да, я все еще желаю, – ответил Септимус. – И я желаю, чтобы мои друзья пошли со мной.

– Будь по-твоему, если твои друзья так желают. Но проходить в одиночку сквозь время – неизведанная опасность. Все, кто проходил, никогда не возвращались. И поэтому эти двери всегда охраняются.

Марцеллий встал и серьезно посмотрел на Септимуса.

– Так, значит, договорились? – спросил он.

– Да, – ответил Септимус.

– Я верю тебе, – сказал Марцеллий, – как никому другому я прежде не доверял. Даже моей любимой Броде. Моя жизнь в твоих руках, ученик.

Септимус кивнул.

– Что происходит, Сеп? – прошипел Нико, которому все это не нравилось.

– Парад семи планет, – сказал Септимус.

– Чего?

– Марцеллий не может сделать еще один эликсир, пока не наступит новый парад планет.

– И что? Не повезло Марцеллию, но нам-то какое дело?

– Он случится завтра.

– Пусть радуются.