Энджи Сэйдж – Эликсир жизни (страница 50)

– Мне думается, ты настоящий врун, Марцеллий. Ты всегда меня обманывал. Но я получу эликсир – и немедленно!

Голос Этельдредды взлетел на невыносимую ноту. Эй-Эй открыл пасть и солидарно завизжал, демонстрируя свой острый длинный клык.

А в кладовке с благовониями заскулил Уллр: от визга Эй-Эя у него заболели его чувствительные ушки.

– И не надо меня передразнивать, – резко сказала Этельдредда.

– Я вас не передразниваю, матушка.

– Что ты скулишь, как ребенок?

– Я не скулю, матушка, – упрямо возразил Марцеллий.

– Скулишь, и я этого не допущу! – Голос Этельдредды взял новую ноту, и Эй-Эй снова завелся. На этот раз зверь не остановился.

Марцеллий заткнул уши пальцами и прокричал:

– Сжалься, матушка, уйми это животное, а то у меня уши лопнут!

Этельдредда и не собиралась унимать Эй-Эя. Марцеллию это не нравится, а значит, нравится ей. Эй-Эй вопил снова и снова, точно кот, попавший в мышеловку. Если этот визг был невыносим для Марцеллия, то Уллр вообще чуть не спятил. Он издал мучительный вой и вырвался из рук Снорри. В следующую секунду завопила Этельдредда – на этот раз от ужаса, когда из кладовки с благовониями, вооружившись когтями и зубами, вырвалась настоящая пантера.

К несчастью для Уллра, вместо того чтобы убежать от звука, он попал в самое средоточие его, потому что при виде пантеры Эй-Эй вскарабкался на юбку Этельдредды и завизжал пуще прежнего, так что у пантеры едва не лопнули барабанные перепонки. Гигантской кошке казалось, что кто-то сверлит ее уши. Отчаявшись избавиться от звука, Уллр пересек комнату и скрылся в лабиринте.

– Уллр! – закричала Снорри и вырвалась из кладовки вслед за любимым котом.

Ни одуревший Марцеллий, ни перепуганная Этельдредда не смогли ей помешать. Снорри исчезла в лабиринте следом за Уллром.

Септимус почувствовал, как у Нико напряглись мускулы, и он понял, что его брат хочет догнать Снорри. Он успел схватить Нико.

Дверь медленно распахнулась, и все трое оказались лицом к лицу с Марцеллием и Этельдреддой. В кладовке с благовониями повисла мертвая тишина.

– Поистине странные существа водятся у тебя в кладовке, Марцеллий, – сказала Этельдредда, немного охрипнув после долгих воплей. – Но сдается мне, что принцесса Эсмеральда слишком часто стала играть в прятки. Веди сюда девчонку, Марцеллий. Больше она не будет тебе надоедать.

– Она мне не надоедает, матушка. И если ты хоть сколько-то знала свою дочь, как следует матери, то поняла бы, что это дитя не Эсмеральда. – Марцеллий свирепо посмотрел на мать.

– Вот дурак, – изрекла Этельдредда. – Кто же это, если не Эсмеральда?

– Пусть она тебе и ответит, матушка. – Марцеллий криво улыбнулся Септимусу. – Уверен, тебе довольно заплатили за услуги во Дворце?

Септимус пристыженно покачал головой.

Марцеллий выпроводил ребят наружу со словами:

– Выходите, там спит черная змея, вы ее потревожите. Помните, мы завтра берем ее яд, чтобы добавить к настою.

– Плут! – воскликнула Этельдредда. – Хочешь отравить собственную мать!

– Так же, как ты отравила своих бедных дочерей, матушка? Да нет, я и не собирался.

Видя, что разговор ни к чему не ведет, Этельдредда сменила гнев на сладенький тон, который все равно никого не обманул, и меньше всего Марцеллия.

– Прошу, отопри ларец, Марцеллий, и покажи мне этот милый голубой пузырек. Я мечтаю взглянуть поближе на чудеса, которые творит мой самый любимый сын!

– У тебя только один сын, матушка, – кисло возразил Марцеллий. – Было бы странно, если бы он не был твоим самым любимым, учитывая отсутствие других сыновей, хотя я сомневаюсь, что могу потягаться с гончими в том, что касается твоей любви.

– Ты вечно скулишь и стонешь, Марцеллий. Прошу же тебя, покажи мне пузырек. Я должна взглянуть на него. Это такая прелестная вещица, на ней столько золота!

– В нем, конечно, может быть немного золота, но на нем его нет, матушка, – сказал Марцеллий, возмущенный язвительным тоном Этельдредды.

Королева потеряла терпение. Как крыса по водосточной трубе, она метнулась через комнату и схватила пузырек.

– Я получу эликсир, Марцеллий, пока ты не добавил в него яд черной змеи. Ты меня не остановишь!

– Нет, матушка! – прокричал Марцеллий, увидев, что его драгоценный эликсир вот-вот исчезнет во рту Этельдредды. – Он не готов! Кто знает, какими будут последствия?

Но Этельдредда не собиралась отказываться от сложившейся за жизнь привычки не слушать сына. Королева не обратила внимания на его предупреждение и опрокинула в себя липкую жидкость – поперхнулась от отвращения, скорчилась от боли, закашлялась и рыгнула. Жидкость полилась назад и заполнила ей рот, окутав зубы, точно синим дегтем. Полная решимости, Этельдредда снова сглотнула и выпрямилась, потом прислонилась к скамейке, бледная, точно простыня, которую беспечная прачка забыла в отбеливателе. Не зная, как зелье подействует на его хозяйку, Эй-Эй спрыгнул на скамью и проглотил оставшиеся капли. Он облизал губы и засунул в пузырек свой длинный клык, чтобы выскрести остатки слизи.

Дженна, Септимус, Нико и Марцеллий Пай в ужасе наблюдали за происходящим.

– Не надо было это делать, матушка, – тихо проговорил Марцеллий.

Этельдредду закачало. Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки, хотя зубы у нее до сих пор были синие.

– Мне нельзя перечить, Марцеллий, – сказала она, когда эликсир начал проникать в ее кровь и по венам заструилось бодрящее ощущение могущества. – Потому что я буду править Замком вечно. Это мое право и долг. Ни одна другая королева не займет мое место.

– Вы не должны забывать о дочери Эсмеральде, матушка, – пробормотал Марцеллий. – Она займет ваше место, когда придет время.

Впившись в Дженну ядовитым взглядом, Этельдредда заявила:

– Эсмеральда никогда не получит мою корону! Никогда, никогда, никогда!

Теперь, когда сила незаконченного эликсира заиграла во всем ее теле, Этельдредда почувствовала себя непобедимой. Комната поплыла перед ее глазами, сладкоречивый сын уменьшился в размерах, а скучная Эсмеральда осталась всего лишь незавершенным делом.

Дженна, завороженная видом синих зубов и пронзающего взгляда своей прапра… (и еще много раз пра-) …бабушки, не успела быстро среагировать, когда рука Этельдредды вдруг вцепилась в нее.

– Отпусти! – завопила девочка, вырываясь, но от этого ей стало только больнее.

Эй-Эй отшвырнул пузырек, запрыгнул на юбку Этельдредды и обернул свой змеиный хвост вокруг шеи Дженны. Один круг, второй, третий – и она уже едва могла дышать.

Септимус и Нико кинулись на помощь Дженне, но Этельдредда отпихнула их, как назойливых мух.

Когда Этельдредда и Эй-Эй исчезли в лабиринте, волоча за собой Дженну, Марцеллий в отчаянии рухнул на колени. Эликсир потерян. Алхимик даже не заметил, как Септимус и Нико выскочили в лабиринт вдогонку за Дженной.

– Мы спасем ее, Ник! – прокричал Септимус. – Они не ушли далеко. Наверное, они за поворотом!

Но Дженны там не оказалось. Нико и Септимус метались в бесконечной голубой дымке коридоров, но находили только пустоту.

42

Река

– Ты пойдешь с мамочкой, Эсмеральда! – вопила королева Этельдредда, волоча Дженну в маленький неосвещенный туннель сразу возле лабиринта. – Ты пойдешь со мной, ведь у нас осталась одна важная прогулка…

Дженна не могла вырваться, потому что Эй-Эй так туго обвил ее шею хвостом, что она едва дышала. Этельдредда тащила девочку глубже и глубже в темноту. Пол под ногами был скользкий, и по туннелю гулял сердитый ветер, принося с собой сырой запах реки. Мало того что у Этельдредды после эликсира прибавилось сил, так еще и коридор был наклонным и заледенелым. Дженна буквально катилась за королевой.

Темнота мало беспокоила Этельдредду. Королева хорошо знала дорогу, потому что часто ходила навещать сына и проверять его работу. Она неслась по туннелю, как конькобежец на соревнованиях. Спустя пятнадцать минут, которые показались девочке целой вечностью, Дженна решила, что ей в обледенелом туннеле видится лунный свет – или это уже восходит солнце? А за ним – черная река. Еще несколько минут, и все трое оказались снаружи, на берегу в нескольких сотнях метров вверх по реке от Южных ворот. Река проносилась мимо, бурная, темная и обжигающе холодная. Дженна дернулась назад. Берег был замерзший, и девочка знала, что Этельдредде хватит секунды, чтобы спихнуть ее в воду.

– Пока тебе ничто не угрожает, Эсмеральда, – прошипела королева, крепко сжимая руку Дженны. – Не хватало еще, чтобы твое тело прибило к берегу утром и какой-нибудь лакей нашел его у Дворца. К тому же я хочу показать тебе одно из чудес нашей страны – бездонный водоворот Промозглой бухты. Я позову наш корабль, и мы немедля отправимся туда. Я ведь не столь жестокая, чтобы держать тебя в ожидании такого развлечения!

С этими словами королева Этельдредда достала из толщи своих шелковых юбок золотой свисток и трижды дунула в него, издав пронзительные трели. Звуки прорезали стылый воздух и унеслись к Дворцовой пристани. Они разбудили шкипера, который спал урывками на холодной койке на борту королевского корабля, открыв иллюминатор на случай таких вот вызовов.

Но свист позвал не только королевского шкипера. В тени на берегу реки притаился Ночной Уллр и ждал, когда хозяйка найдет его. От свистка Этельдредды у него заболели уши. Чуть не оглохнув от боли, пантера выпрыгнула из мрака и выбила свисток изо рта Этельдредды. Королева вскрикнула от неожиданности. Эй-Эй выпустил Дженну и метнулся на помощь хозяйке, и тогда Дженна сама смогла вырваться из рук королевы и отскочить подальше от кромки воды.