Энджи Сэйдж – Эликсир жизни (страница 48)

Нико отвязал шлюпку от королевского судна, и под прикрытием кедровых деревьев компания поплыла прочь от королевского причала. В маленькой лодке оказалось тесновато. Ночной Уллр стоял на носу, его зеленые глаза светились во мраке, а Снорри сжалась возле него. В середине лодки сидел Нико: он уверенно налегал на весла, увозя друзей прочь от Дворца. Дженна и Септимус устроились на корме. Они дрожали от холода, который поднимался от воды, и стряхивали с себя крупные ленивые снежные хлопья, падающие с неба. И хотя все они закутались в плащи младших поваров, холод легко проникал сквозь тонкую шерсть: дворцовой прислуге платили маловато и кухарки не могли купить себе теплую одежду.

Дети направлялись к Главной лаборатории алхимии и врачевания. Септимус знал, что это единственный шанс вернуться в будущее, хотя и не возлагал на него слишком больших надежд. Он был не в лучшем настроении.

– Будет нелегко, – сказал мальчик. – Ключ к Парадным дверям времени есть только у Марцеллия.

– Ну, тогда придется залечь в засаде и напасть, когда он явится, – беззаботно сказал Нико. – Нас четверо против одного, ему несдобровать.

– Ты забыл, там еще семеро писцов, – напомнил Септимус.

– Нет, это ты забыл! Ты ничего не говорил про семерых писцов! Так, четверо против восьми… – Нико вздохнул. – Все равно у нас нет шансов. И мы застрянем тут навсегда.

– Не забывайте про Уллра, – пробормотала Снорри, – если мы приплывем до рассвета.

Нико налег на весла. Он скорее предпочел бы иметь в спутниках пантеру, чем лохматого рыжего кота. Дженна обернулась и посмотрела на Дворец, который быстро уменьшался. Тщетные поиски во Дворце завершились, и теперь в каждой комнате горела свеча. Длинное низкое здание из желтого камня было залито светом, широкие лужайки раскинулись перед ним под свежим снежным покровом, будто только что выстиранный фартук повара. Даже несмотря на то, что где-то в этих стенах оставалась королева Этельдредда, Дженна не могла не восхищаться ожившим Дворцом и решила, что если каким-то чудом они когда-нибудь вернутся в свое время, то она зажжет свет в каждой комнате, чтобы отпраздновать их возвращение.

Дженна посмотрела на окна комнаты Эсмеральды – и своей.

– Я рада, что Эсмеральда сбежала, – сказала она.

– Я тоже, – согласился Септимус.

– Ты знал Эсмеральду? – поразилась Дженна.

Септимус кивнул и сказал:

– Она только недавно сбежала. Марцеллий провел ее Путем Королевы, и их чуть не поймал камергер. А потом – тут начинается самое интересное – он бросил ее плащ в воду, и его принесло течением ко Дворцу, а рыбаки выловили. Так все решили, что она утонула, и Этельдредда была потрясена. Ведь она собиралась сбросить Эсмеральду в бездонный водоворот Промозглой бухты.

– Марцеллий провел ее?

– Да, он ведь ее брат. Эсмеральда жила у него какое-то время и была очень добра ко мне. Никто больше со мной не разговаривал, все завидовали, что я стал его учеником, а они обычные писцы.

Дженна вспомнила про дневник.

– Так новый ученик… это был ты?

Септимус кивнул. Он приподнял наряд слуги и показал Дженне свои черно-красные, расшитые золотом одежды.

– Видишь? Вот в такой наряд одевается ученик алхимика.

Потянув весла, Нико завернул за излучину, и Дворец исчез из виду. Теперь они приближались к давно забытой пристани на восточной стороне Замка. Там река была глубже, а Нико не привык к такой глубине. Ветер набирал силу, течение становилось стремительнее. Маленькая гребная шлюпка быстро проносилась мимо высоких кораблей, которые поставили на якорь перед наступлением зимы. От загробного завывания ветра в оснастке кораблей мурашки пробегали по коже, а при виде длинных ледяных наростов на сложных связках веревок, поблескивавших в лунном свете, как большие серебристые паутины, становилось совсем жутко.

– Далеко еще, Сеп? – спросил Нико, выдыхая теплые облачка пара, и смахнул снежинки с ресниц.

– Должно быть недалеко, – ответил Септимус, вглядываясь в груды валунов и возвышения из строительных лесов, которые поднимались на берегу.

– Если ты никогда не был на этой подземной реке, как ты узнаешь? – спросила Дженна, у которой уже стучали зубы.

– Подводное течение выходит из Алхимической арки, Джен. Там на стене висит карта, которая показывает, куда эта река ведет. Когда мне было нечего делать, я часами разглядывал карту. И над аркой есть золотой алхимический знак – круг с точкой посередине. Он означает, что Земля вертится вокруг Солнца. По периметру круга семь звезд. Алхимики любят число семь, на мою беду, – тяжело вздохнул Септимус.

– Выше нос, Сеп, – подбодрила его Дженна. – Мы же теперь все вместе.

Пока Нико греб, все разглядывали стену, которая поднималась у реки, в надежде увидеть алхимический знак. Но видели только камни, леса и недостроенные стены, которые упирались в облачное ночное небо. Один за другим Дженна, Нико и Септимус поняли, на что именно они смотрят.

– Они строят Бродилы, – очень тихо произнесла Дженна.

– Знаю, – согласился Нико. – Это так странно…

– Мы еще даже не родились, – сказала Дженна.

– И мама с папой тоже. Прямо голова кругом.

Септимус вздохнул:

– Лучше не думай об этом, а то крыша поедет.

Снорри не принимала участия в разговоре. Название «Бродилы» ни о чем ей не говорило, и Замок был для нее сейчас таким же незнакомым местом, как и в ее времени. К тому же Снорри выросла в такой стране, где многие люди верили, что время может быть долгим и коротким, идти назад и вперед, когда приходили духи и совершали невозможное. Она тихо сидела и высматривала на стене алхимический знак.

– Тсс! – вдруг прошипел Нико. – За нами лодка.

Дженна и Септимус обернулись. И правда, если прислушаться, можно было услышать плеск весел маленькой шлюпки.

До них донесся чей-то голос:

– Скорее! Каждому по шиллингу и приличному плащу, если мы схватим их! Скорее!

– Нико, – прошептала Дженна, – Нико… быстрее!

Но Нико начал уставать. Он пытался набрать скорость, но уже не в силах был грести бодрее. Дженна и Септимус могли только смотреть, как преследователи подбираются все ближе, и вот уже показались четыре крупные фигуры, втиснувшиеся в длинную узкую лодку, которая быстро нагоняла беглецов.

Снорри не заметила преследователей. Она не отрывала глаз от стены, которая была началом Бродил, и вдруг сказала:

– Кажется, об этом знаке ты говорил?

– Где? – спросил Нико.

– Вон он, Нико, – ответила Снорри, которой нравилось произносить имя Нико. – Смотри, он над темным сводом, откуда в реку выливается проток. Под стеной с двумя окнами.

– Понял, – сказал Нико.

Он быстро повернул и, вдруг найдя в себе новые силы, начал грести на полной скорости к темному своду. Доплыв до арки, он остановился перевести дух. Всплески от догонявшей их лодки слышались все ближе, но Нико боялся поднимать весла, чтобы шум воды их не выдал. Все затаили дыхание и смотрели на маленькое отверстие в темноте, из которого была видна пустая, залитая луной река. Преследователи молниеносно промчались мимо, так что если бы кто-то моргнул, то точно упустил бы их лодку.

– Уплыли, – выдохнула Дженна и с облегчением откинулась на борт.

Нико неохотно поднял весла. Он понял, что ему придется плыть под землей, и эта перспектива его не обрадовала. Стараясь побороть возникшую панику, он начал грести глубже в темноту.

– Этот диск похож на тот, что висит над Домом дракона, только не такой старый, – заметила Дженна.

– Все, что находится под Замком или в стенах, – это старые алхимические штуковины, – сказал Септимус, лицо которого было жутковато подсвечено снизу кольцом дракона.

– Даже Дом дракона? – спросила Дженна.

– Тем более Дом дракона.

Дженна уставилась на Септимуса. Он не поймал ее взгляд, а продолжал смотреть в темноту. Он казался далеким, подавленным и гораздо старше, чем мог повзрослеть за какие-то сто шестьдесят девять дней. На минуту Дженна испугалась того, как изменился Септимус за это время.

– Теперь ты многое знаешь, да, Сеп? – Ее вопрос прозвучал скорее утвердительно.

– Да, – вздохнул Септимус.

Нико не понравилось подземное течение. Сначала от воды пахло скверно – чем-то то ли тухлым, то ли кислым, будто здесь кто-то недавно сдох. И в воде плавали какие-то скользкие твари, мальчик чувствовал, как они облепили весла. Туннель был узковат, чтобы как следует взмахнуть веслами: они скреблись о стенки и несколько раз тормозили лодку. Нико приходилось тянуть весла в лодку и грести неуклюже, чтобы концы не ударялись друг о друга.

Такие условия его сильно раздражали, но больше всего угнетало ощущение погружения все дальше под землю. С каждым ударом весел он чувствовал, как страх сжимает его горло. С потолка сводчатого туннеля капала ледяная вода, и Нико знал, что до верха можно достать рукой. Весь туннель освещало только тусклое кольцо Септимуса, и с каждым ударом весел Нико воображал, как стены смыкаются над ним. И только присутствие Снорри останавливало его от того, чтобы не бросить весла и не закричать: «Выпустите меня отсюда!» Нико закрыл глаза и попытался представить, как гребет в открытом море. Все равно не было разницы, видит он дорогу или нет. Она была одна.

Примерно минут через двадцать, которые Нико показались двадцатью часами, он понял, что даже мысли о море и Снорри, сидящей за спиной, не могут больше отгонять его страх.