Энджи Сэйдж – Эликсир жизни (страница 40)
Некоторое время спустя стражники наконец привели ее к месту назначения: в Тронную залу. Это была единственная зала во Дворце, куда Дженна еще не заходила, да и не хотела заходить, потому что там убили ее мать и Альтера, там она сама чуть не лишилась жизни, если бы ее не спасла Марсия Оверстренд. Когда Дженна вернулась жить во Дворец, то решила, что Тронную залу нужно запереть, и Альтер, который тоже недолюбливал это место, с ней охотно согласился.
При виде принцессы, которая считалась утонувшей, пажи у дверей вытаращили глаза, и мальчик поменьше ахнул от удивления. Оба пажа низко поклонились и привычным жестом распахнули перед Дженной двери. Рыцарь дня, тучный человек с приветливым лицом, которого выбрали в тот день личным рыцарем королевы, при виде Дженны разинул рот, потом спохватился и изобразил старательный поклон со снятием шляпы и размахиванием руками.
Пока все это продолжалось, взгляд Дженны блуждал по Тронной зале, которая была просто огромной. Это была вторая по величине зала во Дворце – она охватывала пять окон с фасада здания, которые выходили на ворота Дворца и прямо на старый Путь Алхимика. Слева был Путь Волшебника, а вдалеке, за Главной аркой, Дженна увидела Башню Волшебников, которая метила в розоватое вечернее небо. Золотая Пирамида на вершине скрывалась в обычной магической дымке, которая плавно поднималась из окон покоев Архиволшебника.
Рыцарь дня, завершив свой поклон, немного стушевался оттого, что особа, для которой предназначалось его приветствие, скучающе смотрит в окно. Он незаметно кашлянул, и внимание Дженны тут же переключилось на Тронную залу. Зала была завешана роскошными гобеленами, изображавшими жизнь и приключения королевских особ. В одном конце залы в огромном камине горел огонь; в другом на резном золотом троне сидела, вышивая гобелен короткими грозными стежками, вполне живая и очень кислая королева Этельдредда.
– О нет… – прошептала Дженна.
Рыцарь дня шагнул вперед и обратился к королеве, которая даже не удостоила его взглядом.
– Ваше величество, – произнес рыцарь, который обычно часами говорил то, что другие люди могут сказать за несколько минут, если вообще сочтут это нужным, – ваше милостивое королевское величество, позвольте преподнести вам радость вашего сердца, успокоение вашего материнского горя, великое возвращение чудесного создания, на которое мы все так безутешно надеялись?
– Давай покороче, – проворчала королева Этельдредда, перекусила нитку и сердито завязала тройной узелок.
– Ваша ненаглядная утонувшая дочь, ваше высочество, – продолжил рыцарь, позволив себе лишь едва заметное выражение неодобрения, дабы подчеркнуть важность слов, – ваша плоть и кровь, госпожа. Этот нежный бутон, по коему весь Замок скорбел эти худшие месяцы страданий и горя, которые теперь остались лишь в горькой памяти…
Королева Этельдредда раздраженно бросила гобелен на пол и крикнула:
– Немедленно прекрати эту бессмысленную болтовню, иначе твоя голова сегодня вечером будет висеть на воротах Дворца!
Рыцарь дня посерел и закашлялся.
– И прекрати плеваться!.. А это что такое? – Королева Этельдредда наконец-то заметила Дженну.
– Это ваша потерянная дочь, ваше величество, – робко вставил Рыцарь дня, не зная, считать это бессмысленной болтовней или нет.
– Я не слепая, – кисло ответила Этельдредда, окидывая взглядом Тронную залу и чуть не теряя дар речи. – Но… как?!
– Эти доблестные стражи, ваше величество… – Рыцарь дня широким жестом указал на двух дворцовых стражников, которые почтительно вытянулись по стойке смирно рядом с Дженной. – …нашли зеницу ока вашего в безутешных стенаниях блуждающей в недрах этого Дворца.
Дженна хотела возмутиться, но потом передумала. Безутешные стенания – это уж слишком.
– Тогда бросьте их в подземелье! – рявкнула Этельдредда.
Из тени возникли два крепких солдата и схватили стражников. Не успели те опомниться, как им скрутили руки и повели с глаз королевских долой, затащили в подвал и бросили в подземелье – сырую гадкую яму прямо под отходными кухнями, откуда после мытья посуды капали прогорклый жир и грязная вода.
Лишившись подмоги в лице Уилла и Джона, Дженна вдруг оказалась совсем одна. Телесное воплощение королевы Этельдредды угнетало еще больше, чем ее призрак. А едва Дженна увидела змееподобного зверя, который цеплялся за юбки королевы и таращился на Дженну злорадными красными глазками, пощелкивая огромным единственным зубом, как ей захотелось развернуться и убежать. Но бежать было некуда. Дженна чувствовала, как Рыцарь дня тяжело дышит ей в затылок.
– А ты, – сказала королева Этельдредда, обращаясь к взволнованному Рыцарю, – ты уведи Эсмеральду в ее комнату и запри до завтрашнего ужина. Будет знать, как убегать от своей мамочки.
Рыцарь дня поклонился королеве, затем деликатно взял Дженну за локоть и пробормотал:
– Позвольте, принцесса, сопроводить вас в ваши покои. Я накажу повару не скупиться на яства для вас.
Дженне ничего не оставалось, как следовать за Рыцарем дня, который проводил ее по коридору и знакомым путем привел в ее комнату.
Призрак сэра Хирворда стоял, прислонившись к стене, и скучающе смотрел в пустоту. При виде Дженны он воспрял духом и тут же встал по стойке смирно, затем почтительно поклонился и, широко улыбнувшись, сказал:
– Добро пожаловать домой, Эсмеральда. Как же все счастливо разрешилось, а ведь мы страшились, что вы утонули. А теперь хотите развлечение для вас? Вы кажетесь мне бледной и расстроенной. Скажите, какая разница между грифоном и гранатом?
– Я не знаю, сэр Хирворд. И какая разница между грифоном и гранатом? – улыбнулась Дженна.
– Ай-яй-яй, не посылать мне вас на рынок за припасами, хе-хе!
– И в самом деле! Очень смешно, сэр Хирворд.
Когда Рыцарь дня запихнул Дженну в комнату, сэр Хирворд заглянул внутрь.
– А вы изменились, Эсмеральда. Изменились в речах. Это чудно, без сомнения. Спите спокойно, принцесса. Я буду охранять ваш покой. И ваша мама не войдет.
Призрак кивнул, и Рыцарь закрыл двери. Теперь девочка осталась одна в своей комнате, точнее, одна в комнате утонувшей Эсмеральды.
Дженне стало жутковато. И дело не только в том, что здесь было холодно, сыро и повсюду росла зеленая плесень. Здесь стояла тяжелая, даже зловещая атмосфера. Дженна прошлась по комнате, которая выглядела довольно убого для покоев принцессы. Полы были шершавые и непокрытые, кое-где торчали деревяшки. Тоненькие шторы могли вот-вот рассыпаться на нитки и даже не доставали до пола. С потолка обваливалась штукатурка. Стояла только одна свеча, рядом с кроватью. И конечно, никакого огня в камине.
Принцесса вздрогнула – и не только от холода в пахнущей плесенью комнате. Девочка села на кровать, которую считала своей, и поняла, что спится на ней совсем по-другому. Правда, Дженне было не до кривой кровати. Она все время думала о Септимусе. Как же она его найдет? Ей почему-то казалось, что он будет ждать ее на другой стороне зеркала. Но теперь она поняла, как глупо ошибалась. Она оказалась в совершенно новом мире, и Септимус мог быть где угодно, в любом месте. Он даже мог быть старше, настолько старше, что она и не узнает его. Он ведь даже может быть… мертв. Дженна покачала головой, избавляясь от пустых опасений. Альтер все ей разъяснил: зеркало, через которое она прошла, было сделано через сто шестьдесят девять дней после создания того зеркала, в которое упал Септимус. Сто шестьдесят девять – важное число для алхимиков, ведь оно равно тринадцати помноженному на тринадцать. Дженна была сильна в математике и быстро вычислила, что Септимус находится в этом времени уже пять с половиной месяцев. Если Альтер прав. Но где же он?
Она прилегла и, разглядывая большого паука, который спускался по столбику кровати, попыталась придумать, как отыскать Септимуса. Будучи настоящей принцессой, Дженна быстро почувствовала, как что-то острое впивается ей в спину. Как же принцесса Эсмеральда могла спать в такой горбатой кровати? И что это там впивается? Дженна раздраженно перевернула матрац.
Под сырым старым пуховым матрацем, от которого сильно пахло курицей, лежала большая книга в кожаном переплете с острыми металлическими уголками. На обложке было написано: «Очень-очень личный дневник принцессы Эсмеральды. Не открывать и не читать никому, особенно маме».
Дженна взяла дневник и отпустила матрац, который грузно упал на место, подняв облако пыли и плесени.
– Апчхи! – чихнула Дженна, так что слезы брызнули из глаз. – Апчхи, апчхи, апчхи!
Она уселась на не такую уж и горбатую теперь кровать и, проигнорировав надпись, начала читать дневник принцессы Эсмеральды.
34
Дневник принцессы Эсмеральды
Дневник принцессы Эсмеральды был заполнен таким же размашистым старомодным почерком, каким была сделана надпись на обложке. Чернила были черные и четкие, как и ужасная история, которую с их помощью поведали.