Эндрю Уилсон – Оттенки зла (страница 22)

Доктор прошел мимо шкафа, последовала минута тишины, затем он опять замурлыкал какой-то мотив. На этот раз я узнала мелодию популярной песенки, но не могла вспомнить ее названия. Мурлыканье стало громче, а через замочную скважину не было видно ничего, кроме сплошной черноты. Тренкель стоял перед гардеробом в нескольких дюймах от меня, нас разделяла лишь тонкая дверца. Я задержала дыхание, но вскоре испугалась, что задохнусь. И когда мне уже казалось, что это вот-вот произойдет, доктор отошел от гардероба к постели. Я с облегчением стала громко дышать, прикрыв рот платьем Дейзи.

В эту минуту я с испугом увидела, что Тренкель прикрыл лицо Дейзи ладонью. «О господи, – подумала я. – Только этого не хватало!» Если бы он начал вытворять со спящей женщиной что-либо неподобающее, мне пришлось бы раскрыть свое присутствие и остановить его. Но как я объяснила бы тот факт, что вторглась в чужой номер и спряталась в шкафу? Однако тогда я над этим не раздумывала, стремясь лишь остановить надругательство над беспомощной женщиной. Я уже хотела распахнуть дверцы шкафа, но Тренкель направился к туалетному столику. Открыв шкатулку с женскими украшениями, он достал кольцо и что-то вроде брошки, повертел их в руках, затем вытащил из шкатулки нить жемчуга и отошел с ней к лампе в углу, чтобы как следует рассмотреть. Затем он вернулся к туалетному столику, закрыл шкатулку, а жемчуг сунул во внутренний карман пиджака. После этого он еще раз проверил, спит ли миссис Винниат, подошел к двери, отпер ее и вышел в коридор.

Минуту подождав, я с шумом выдохнула и выбралась из шкафа. Проверив, не навредил ли Тренкель Дейзи, я заглянула в шкатулку, набитую ценными украшениями, и опять подошла к портфелю. Я взяла блокнот, который, судя по всему, был заполнен записями Винниата, и выскользнула из комнаты.

Глава 19

Я послала записку миссис Брендел и мисс Харт, написав, что внезапно устала после всех дневных событий и решила лечь спать. Шарлотта с Розалиндой уже спали, и ничто не мешало мне заняться чтением записей Винниата. Записи в этом блокноте были не самыми последними и заканчивались высадкой на Гран-Канарию. В основном они были сделаны во время плавания на «Джелрии».

Писал Винниат четким убористым почерком; среди всего прочего я увидела и свое имя. Это были мои разговоры с миссис Брендел, снабженные ремарками Винниата: «Несомненно, пользуется успехом, но пишет вещи низшего сорта»; «Кажется, этот прославленный детектив-бельгиец – ее выдумка, но она создает лишь клише и типы». Еще одна запись заставила меня улыбнуться: «Довольно привлекательная женщина, но с обывательскими вкусами»; и приписка внизу: «И это неудивительно, так как она родом из Торки». Чем ему не угодил Торки? Мне стало обидно за родной город. Он привлекал в свое время членов королевских семей, там бывали видные общественные фигуры, художники и артисты, в том числе и Оскар Уайльд. Генри Джеймс и Редьярд Киплинг приходили на чай в дом моих родителей. В городе происходило множество интересных событий, о которых Винниат не имел понятия, – разводы, растраты, даже одно убийство. Хотя у Винниата были друзья в богемных кругах, сам он оказался очень ограниченным человеком.

Как бы то ни было, он не поленился подробно записать разговоры самых разных пассажиров «Джелрии», включая тех, с кем я ни разу не встречалась, а также членов команды, о существовании которых я даже не подозревала. Здесь были интервью с механиками, поварами, кочегарами, официантами и коридорными, представляющие собой стоп-кадры жизни неизвестных мне людей. Каким образом из всего этого могла получиться книга – одному Богу известно. Я очень сомневалась, что какое-либо издательство возьмется публиковать ее, но, возможно, Винниат, располагавший значительными средствами жены, собирался взять все расходы на себя. Я читала почти до утра и узнала много интересного о том, что происходило на «Джелрии». Особый интерес для меня представляли разговоры о случаях смерти на судах, спровоцированные самоубийством Джины Тревельян. Один член команды поведал Винниату историю о том, как в пустом бассейне нашли труп стюарда. Скотленд-Ярд подозревал, что дело нечисто, и отдал распоряжение заморозить тело в холодильнике, но оно могло примерзнуть к полу, поэтому надо было переворачивать его каждые двенадцать часов. Боцман объяснил, как происходят похороны в море. Обычно тело помещают в парусиновый мешок, который зашивают, а чтобы тело не переворачивалось, последним стежком к парусине пришивают нос умершего. Перед похоронами тело оборачивают флагом; время и место захоронения заносят в судовой журнал.

Было в блокноте и описание работы судового фотографа, устраивавшего лабораторию в туалетах, прачечных или сушильных помещениях. Случалось, что из обоих кранов вдруг начинала течь горячая вода, негативы покрывались сетчатым узором и никуда больше не годились. Чтобы эмульсионный слой не слез с пленки окончательно, ее надо было промыть очень холодной водой.

Я прочитала рассказы официантов, экономов и носильщиков, в том числе тех двоих, погружавших багаж Гая Тревельяна на судно. Винниат написал, что их лица покраснели, как свекла, – слишком избитая метафора для писателя, мнившего себя зачинателем нового направления в литературе. Один офицер сообщил, что при достижении тропических широт команда сменит синюю форму на белую.

Все эти сообщения представляли определенный интерес, но не выявляли чьего-либо желания убить Винниата. Я подозревала, что мотивы убийства могли бы подсказать записи, сделанные в последнем блокноте, который убийца наверняка взял с собой. Например, Винниат мог написать или просто увидеть что-то, указывавшее на виновность Гренвилла в убийстве Дугласа Грина. Или их связывало давнее знакомство? Возможно, Винниат держал Гренвилла на крючке и освободиться от этой зависимости можно было только путем убийства?

Как сказал Руперт Мэйби, он работал в тот день недалеко от оврага, в котором нашли труп. Возможно, у него был повод избавиться от Винниата – например, если писатель обнаружил свидетельство, что Мэйби убил собственного брата? Интересно, не знала ли Дейзи об этом что-нибудь? Может быть, муж в разговоре упомянул какую-то подробность, несущественную на первый взгляд, но на самом деле проливающую свет на целый ряд загадочных событий. Или же убийства Грина и Винниата никак не связаны между собой? И не замешан ли во всем этом Тренкель?

Я выключила свет, но уснуть не могла. Мысли носились в голове друг за другом, подобно стае собак. Я закрыла глаза, но передо мной еще ярче вставал образ Винниата, распластанного в грязном высохшем речном русле. Очевидно, его либо убили сильным ударом по голове и сбросили тело в овраг, либо усыпили и прикончили уже там, среди камней. И что значило это жуткое, бьющее на эффект послание – воткнутый в глаз цветок райской птицы?

Глава 20

Инспектор Нуньес вселился в угловой номер «Таоро» и, не мешкая, приступил к расследованию. Наутро он стал вызывать к себе одного за другим Гая Тревельяна, Хелен Харт, миссис Брендел и прочих приехавших вместе с нами постояльцев, а напоследок также Джерарда и Вайолет Гренвилл. Объяснения на тему: «Как вы нашли тело?» – дались девушке нелегко, с допроса она вернулась, опираясь на отца.

– Нуньес был предельно вежлив и снисходителен, – сказал Гренвилл, усаживая ее в кресло, поставленное в коридоре рядом с комнатой инспектора, – но Вайолет тем не менее было тяжело говорить об этом. Вы, конечно, знаете, что инспектор влюблен в нее? – обратился он ко мне шепотом. – А она не обращает на него внимания, ни малейшего. – Он с нежностью посмотрел на дочь и произнес: – Да, стать свидетельницей в таком деле – это, конечно, ужасно. Дома я дам тебе средство, которое поможет справиться с потрясением.

Вайолет ничего не ответила.

– Да и для вас это было, несомненно, нелегко. Почему бы вам не прийти как-нибудь на днях в Маль-Пэ пообедать? Я хотел пригласить также мистера Блейка, но он куда-то исчез.

Похоже, он что-то подозревал. Надо было быстро придумать объяснение.

– Да, смерть Винниата выбила его из колеи, так как напомнила об инциденте из прошлого, который он старался забыть, – кажется, его младший брат погиб при подозрительных обстоятельствах.

– Очень печально слышать.

– Поэтому ему требовалось сменить обстановку, и он переехал в другую часть острова.

– Да, понимаю, это тяжело, – сказал Гренвилл. – Но вы-то можете прийти к нам? Мы будем очень рады. Вайолет наверняка будет приятна женская компания, не так ли, дорогая? А я чувствую себя обязанным за помощь, которую вы оказали.

– Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, – ответила я, заставив себя улыбнуться.

В эту минуту помощник Нуньеса открыл дверь и пригласил меня зайти в номер. Инспектор устроился за большим письменным столом красного дерева, на котором лежали два блокнота, по-видимому принадлежавшие Винниату. Поскольку около тела блокнотов не нашли, а в спальне тоже не было исписанных экземпляров, кроме взятого мной, оставалось предположить, что Нуньес где-то раздобыл пропавший блокнот. Я чувствовала, что должна вернуть стащенный. Он был у меня в сумочке, и я ждала подходящего момента.