Эндрю Уилсон – Оттенки зла (страница 14)
– Да, милая, – ответила я, погладив ее по голове. – Все божьи создания должны умереть. Но я все равно буду любить тебя.
– Как же ты сможешь любить, если умрешь?
– Хороший вопрос, но, видишь ли, это зависит от веры.
– Как это?
– Ну, например, ты знаешь, что бабушка, моя мама, умерла в прошлом году.
– Да, и ты очень-очень горевала.
– Да, и горюю до сих пор. Но она осталась в моем сердце, а это самое главное.
Розалинда поморгала, прокручивая сказанное в юном мозгу.
– А ты видела когда-нибудь призраков? – спросила она.
– Ну, смотря что называть призраком.
– Реймонд сказал, что иногда видит призрак брата, который приходит ночью к нему в спальню.
– Это может быть игрой света, – сказала я. – Не беспокойся, бояться тут нечего.
– Слышишь, Мишка? Нам бояться нечего. – Розалинда побежала в другой конец комнаты, чтобы показать обожаемому плюшевому другу что-то на полу.
Но насколько я сама верила в то, что говорю? Как я поведу себя, если вдруг среди ночи мне явится привидение? Сойду с ума от страха? Или, если это будет, например, дух матери или отца, я порадуюсь встрече? Насколько проницаема граница между нашим миром и потусторонним? Подобным вопросам посвящались многие мои последние рассказы о привидениях – вроде того, который так нравился Гренвиллу.
В уголке моего сознания забрезжила идея нового рассказа. Героем будет дух умершего недавно мальчика, который чувствует себя ужасно одиноким и мечтает завести товарища. Однажды в доме, где он жил, поселятся новые жильцы. Что, если герой рассказа захочет отнять жизнь другого мальчика, чтобы тот скрасил его одиночество? Взяв записную книжку, я набросала план рассказа[12], присовокупив несколько поэтических строк, пришедших вдруг в голову. Но чьи это стихи?
Глава 12
Эти строки звучали у меня в ушах весь вечер. Я тоже ощущала себя ребенком, блуждающим в темноте в поисках смысла, которого не было. Джина Тревельян бросилась с корабля в морские волны, и тело ее не нашли. Дугласа Грина убили в пещере, его тело хотели мумифицировать, а убийца до сих пор гулял на свободе. Вайолет Гренвилл узнала, что молодому человеку, за которого она собиралась выйти замуж, осталось жить несколько месяцев. Все это казалось бессмысленным – возможно, потому, что мы не в силах понять другого человека до конца? Может быть, все мы – лишь участники некоего тщательно спроектированного призрачного танца, обреченные общаться примитивными жестами?
Одевшись к обеду, я спустилась в ресторан, расположенный на первом этаже и выходивший окнами в сад. За столом я увидела знакомые лица Гая Тревельяна и Хелен Харт, супругов Винниат и миссис Брендел; появилось и два новых для меня человека, которых мне представили как профессора Уилбора, известного археолога, и Руперта Мэйби, его ассистента. «А в этом сборище какой смысл?» – мелькнула мысль в моей голове, настроившейся на определенную волну. Жизнь многих людей проходит беспорядочно и зачастую бесцельно. Может быть, потому я и стала писать детективные истории и потому они были популярны у читателей.
– Вы сегодня что-то очень серьезны, дорогая, – сказала миссис Брендел, сидевшая между мной и Винниатом.
– Я задумалась о том, что мне сказала сегодня дочь, – ответила я.
– Надеюсь, это было не слишком огорчительной новостью?
– Нет, лишь глупым замечанием, – бросила я, не желая вдаваться в подробности.
– И как же вы провели этот день, миссис Кристи? – спросил Винниат, держа блокнот наготове.
Но я, разумеется, не собиралась давать ему полный отчет о своих действиях.
– Без особых приключений. В основном наслаждалась благами, которые предоставляет «Таоро».
– Но мне показалось, я видел вас около пляжа… как он там называется? Мартианес?
Интересно, что еще он видел?
– Да, я прошлась по берегу. Думала поплавать в море, но Густаво посоветовал не делать этого.
– И был совершенно прав, – вставила миссис Брендел. – Ни за что не стала бы купаться там. Об этом месте рассказывают жуткие истории. Можно поплескаться в водоеме среди скал, но плавать в открытом море – боже упаси.
– У вас не было никаких интересных или, может быть, неприятных встреч во время прогулки? – спросил Винниат, посмотрев на меня твердым и жестким взглядом.
Я поняла намек: очевидно, он видел нас с Дэвисоном. Однако он напрасно ожидал от меня чистосердечных признаний.
– Простите, мистер Винниат, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
– Я могу ошибаться, но мне показалось, вы гуляли в компании постояльца «Таоро».
«До чего же неприятный тип!» – подумала я, и меня укололо воспоминание об оскорблении, которое он нанес мне на «Джелрии». Миссис Брендел неодобрительно поцокала языком.
– Воображение иногда играет с людьми коварные шутки, – сказала я, любезно улыбаясь. – Особенно с писателями вашего калибра. Боюсь, мои творческие способности, в отличие от ваших, соответствуют лишь низшей ступени писательской иерархии, на которой я и топчусь.
Какой-то миг Винниат казался обескураженным, но затем его лицо выразило крайнее удовлетворение. По-видимому, он был слишком туп, чтобы уловить иронический подтекст в моих словах.
– Вот в этом и беда литературы, понимаемой только как развлечение, – подхватил он. – Страсть к сочинению фабулы действует как токсичная примесь. Ну а детективный жанр – это, естественно, низшая форма популярного чтива.
– Ну уж! – фыркнула миссис Брендел.
– Я не стала бы… – пробормотала я, покраснев, но меня прервал громкий и уверенный голос с противоположного конца стола.
– Не знаю, как вам, а мне детективы с убийствами нравятся ничуть не меньше, чем остальным смертным, – сказал писателю сидевший рядом с ним Тревельян. – Почему бы вам не расспросить меня, как я провел день? Я уверен, вас многое заинтересовало бы. Но у моих историй могут быть подводные камни, так что приготовьтесь заранее.
Подмигнув мне, Гай начал рассказывать Винниату, что изменилось в долине Оротава со времени его последнего визита, поделился впечатлениями о некоторых постояльцах отеля и мнением о работах Хелен Харт, а затем перешел к сугубо техническим вопросам геологических изысканий. Прозвучали такие термины, как подпочва, базальтовые скалы и разломы. Миссис Брендел, отвернувшись от Винниата, шепотом поделилась со мной мнением о писателе. Она сказала, что ее отношение к нему изменилось. Его грубость беспардонна. Ей гораздо приятнее прочитать нормальную историю с началом, серединой и финалом – который в детективных романах бывает весьма занимательным, – нежели простое описание бытовых подробностей. Что в этом интересного?
– Я хотела, чтобы он записал мои воспоминания о том роковом круизе, но теперь, после того как он так грубо обошелся с вами, я, наверное, не стану этого делать. Я думаю, он просто завидует вам, дорогая, так что не обращайте на него внимания. На «Титанике» был один человек вроде него. Послушали бы вы, что он говорил. Ему не удалось спастись. Утонул вместе со многими пассажирами из высшего общества, когда корабль пошел на дно. И было только справедливо, что… – Она продолжала в том же духе, рассказывая о трагической судьбе разных пассажиров «Титаника», пока не посмотрела налево. – Боже, до чего он довел бедного Гая! – произнесла она озадаченно. – Ему и без того столько досталось. Это никуда не годится.
Взгляд Тревельяна устремился в невидимую точку перед ним – не то на бокал, не то на нож или вилку. Заметив некоторое замешательство гостей, Хелен Харт пристально вгляделась в Гая.
– Дорогой, с тобой все в порядке? – прошептала она.
Тревельян не ответил; Винниат продолжал строчить в блокноте.
Хелен медленно поднялась и, встав за спиной Тревельяна, стала поглаживать его по плечу.
– Гай?
– Да, все хорошо, не беспокойся, – сказал наконец Гай, не отрывая взгляда от стола. – Я задумался о Джине, вот и все. Давай потанцуем. – Он встал и, не дав Хелен возможности что-либо возразить, повел ее в танцзал. Вслед за ними туда же устремились супруги Винниат. Мы с миссис Брендел остались за столом, как две старые девы. Я уже начала уставать от болтовни пожилой дамы, но тут мне на выручку пришел профессор Уилбор, толстяк лет пятидесяти с красным лицом, копной спутанных седых волос, нечесаной седой бородой и добрыми глазами цвета крыжовенного компота.
– А вы не хотите потанцевать? – спросил он меня.
Танцевать мне хотелось меньше всего, но альтернативой была все та же песня о «Титанике». Того, что я уже выслушала об этом судне, должно было хватить мне до конца жизни. К тому же у меня были важные вопросы к профессору.
– Спасибо, с удовольствием, – ответила я, вставая и принимая его протянутую руку.
Но Уилбор не повел меня в танцзал к другим качавшимся под музыку парам, а указал вместо этого на своего ассистента.
– Но что это я? – произнес он. – Вы должны танцевать не со мной, а с моим коллегой. Разрешите представить вам мистера Руперта Мэйби, одного из лучших молодых археологов во всей Англии. Не знаю, чем его удовлетворяет работа под началом такого бестолкового старика, как я, но пока что он трудится со мной. Руперт, познакомьтесь с миссис Агатой Кристи.
Мэйби встретил предложение профессора без особого энтузиазма.
– Очень приятно, – произнес он безразличным тоном.