Эндрю Тэйлор – Загадка Эдгара По (страница 7)

– И вы с ним за компанию, Морлей.

Тут моя нога зацепилась за что-то на полу. Я нагнулся и увидел веревку, свернувшуюся, как греющаяся на солнышке змея, бо́льшая часть ее была затолкана под кровать Морлея.

Зарычав от злости, я скинул покрывало с третьей кровати. На ней лежал Чарли Франт. Ночная рубашка задрана до подбородка, а рот завязан платком.

Я выругался, потом поставил свечу на подоконник, поднял мальчика и поправил ночную рубашку. Он весь дрожал. Я развязал платок. Чарли выплюнул кляп, который старшие мальчики запихнули ему в рот. Его вырвало. А потом, не сказав ни слова, он снова упал на постель, отвернулся, спрятал голову в подушку и зарыдал.

Морлей и Квирд вывешивали его за окно, привязывая за щиколотки к среднику окна, чтобы Чарли не выпал и не сломал себе шею.

– Увидимся с вами завтра, – услышал я собственный голос. – А пока не нахожу ни одной причины, которая помешала бы мне пороть вас дважды в день вплоть до Рождества.

Я задумался, должен ли я увести юного Франта от его мучителей. Но что я буду с ним делать? Мальчику ведь нужно где-то спать. Да и суть-то, собственно, в том, что рано или поздно, днем или ночью, но юному Франту придется столкнуться с Квирдом и Морлеем. Наказать их – это одно, а пытаться оградить Чарли – совсем другое.

Я вернулся к себе и так и не заснул до рассвета. А когда наконец задремал, то оказалось, что до звонка, извещавшего о начале нового учебного дня, остались считаные минуты, и мне снова придется слушать, как маленькие дикари разбирают «Метаморфозы» Овидия.

9

Во время утренних занятий, до завтрака и после него, я наблюдал за Чарли Франтом. Мальчик отсел от остальных в самый дальний конец класса. Я не был уверен, переворачивает ли он страницы учебника и видит ли вообще, что там написано. Испачканная шинель перестала быть похожей на военную форму. На щеках – следы слез, на носу запеклись кровь и сопли. По пятнам на рукаве видно, как именно он вытирал нос.

За завтраком я сообщил Дэнси о том, что произошло минувшей ночью. Более опытный Дэнси только пожал плечами:

– Если парень поступит в школу Вестминстер, там ему придется намного хуже.

– Но мы не можем оставить сей инцидент без внимания.

– Мы не в состоянии помешать этому.

– Но если бы ученики старших классов не просто демонстрировали свою власть над младшими, а в действительности брали бы их под свое крыло…

Дэнси покачал головой:

– У нас тут не привилегированная частная школа, мы не привыкли к самоуправлению среди учеников.

– А если я обращусь к мистеру Брэнсби, может, он если не исключит, то, по крайней мере, серьезно накажет их, я имею в виду Квирда и Морлея?

– Вы забываете, мой дорогой Шилд, что на самом деле цель данного заведения – вовсе не образование детей. Если поразмыслить, эта школа всего лишь средство для зарабатывания денег. Вот почему мистер Брэнсби и вложил в нее свой капитал. Вот почему мы с вами сидим здесь и пьем жидкий кофе за счет мистера Брэнсби. И у Квирда, и у Морлея есть младшие братья. – Снова губы Дэнси растянулись в полуулубке-полуухмылке.

– И ничего не сделать?

– Можете выпороть виновных, да так крепко, чтобы им было уже не до преследований несчастного товарища. По крайней мере, в этом вопросе я могу вам посодействовать.

В одиннадцать утра, после второго урока, я выпорол Морлея и Квирда так, как никогда никого не порол. Им не понравилось, но они не жаловались. Привычка притупляет даже боль.

Позже я заметил Чарли Франта на игровой площадке. Его с шумом окружили шестеро мальчишек, которые бросали его фуражку друг другу, а Чарли тщетно пытался поймать ее. Кисточка отлетела, какой-то остряк приколол ее сзади к оливковой шинели.

– Ослик! – дразнились мальчишки. – Кто у нас тут ослик? Иа-иа-иа!

Когда после обеда уроки возобновились, Чарли за партой не было. Он где-то спрятался и зализывал раны. Я решил, что раз лорд Нельсон мог поворачиваться незрячим глазом к тем проблемам, которые не хотел видеть, то и я могу так поступить. Однако закрывать глаза на выходку Квирда и Морлея я не собирался. Их успехи, и без того весьма посредственные, и вовсе сошли на нет под моим неустанным оком. Я дал обоим задание переписать десять страниц из учебника географии к следующему утру.

Ближе к концу уроков к нам с Дэнси зашел слуга мистера Брэнсби и передал распоряжение хозяина немедленно явиться к нему. Мы обнаружили мистера Брэнсби в кабинете, он нервно расхаживал туда-сюда, его лицо густо покраснело от гнева, а жилет был испещрен следами нюхательного табака.

– Нет, вы только подумайте, какой переполох! – начал он без всякого вступления, не успел я и дверь за собой закрыть. – И все из-за этого несносного мальчишки Франта!

– Он убежал?

Брэнсби фыркнул.

– Надеюсь, с ним ничего не случилось? – В голосе Дэнси прозвучали легкие нотки веселья, едва уловимые, словно шепоток, не предназначенный для ушей мистера Брэнсби. – Он не… не причинил себе вреда?

Брэнсби покачал головой:

– Судя по всему, после обеда он с совершенно невозмутимым видом вышел прогуляться. Прошел немного, а потом нашел экипаж, согласившийся отвезти его в Холборн. Насколько я понимаю, миссис Франт сейчас вдали от дома, но слуги немедленно известили о случившемся мистера Франта. – Брэнсби резко взмахнул письмом, сжимая его в кулаке, словно пытался прихлопнуть муху. – Мальчик – помощник конюха – принес нам это.

Он продолжал молча расхаживать по комнате. Мы осторожно наблюдали за ним.

– Самое досадное, – наконец продолжил Брэнсби, глядя то на меня, то на Дэнси, – что это происшествие затронуло мистера Франта! Человека, которого нам нужно постараться особенно ублажить!

– Он намерен забрать мальчика? – спросил Дэнси.

– Нет, хоть здесь обошлось. Мистер Франт хочет, чтобы сын вернулся в школу. Но требует, чтобы мы должным образом наказали его за проступок, чтобы мальчик понял, что школьная дисциплина неразрывно связана с родительской властью. Мистер Франт изъявил желание, чтобы мы прислали помощника учителя забрать Чарльза, кроме того, он предлагает, чтобы помощник учителя выпорол мальчика в его присутствии, так сказать, в родных стенах. Мистер Франт считает, что так мальчик осознает, что нет другого выбора, кроме как подчиниться школьным правилам, это будет хороший урок, который сослужит ему добрую службу в будущем. – Глаза мистера Брэнсби, спрятанные под тяжелыми веками, уставились на меня. – Без сомнения, вы должны взять на себя эту миссию, Шилд. На самом деле мой выбор в любом случае пал бы на вас. Вы моложе мистера Дэнси, а значит, у вас и правая рука сильнее. Кроме того, мне легче отпустить вас, чем мистера Дэнси.

– Сэр, – начал я, – но это…

Дэнси, стоявший позади, ткнул меня пальцем в спину.

– Да, подобное поведение действительно несколько необычно, – вежливо, но твердо перебил он, – но я не сомневаюсь, что при данных обстоятельствах оно возымеет действие. Отеческая забота мистера Франта достойна всяческих похвал.

– И когда будет удобно нанести визит мистеру Франту?

– Чем скорее, тем лучше. Он ждет вас в доме на площади Рассела.

Через минуту мы с Дэнси вышли из дверей, отделявших половину мистера Брэнсби от остальной части здания, и толпа перепачканных чернилами мальчишек бросилась врассыпную, шарахаясь от нас как от чумных.

– Вы когда-нибудь слышали о подобной жестокости? – воскликнул я, стараясь не повышать голоса в страхе, что нас кто-нибудь услышит. – Это же варварство!

– Вы имеете в виду мистера Франта или мистера Брэнсби?

– Мистера Франта. Он хочет устроить спектакль из наказания сына.

– И он вправе сделать это, разве нет? Вы ведь не будете оспаривать право отца проявить свою родительскую власть, как я полагаю? А напрямую или передавая свои полномочия вам – это уже совершенно не важно.

– Разумеется. Кстати, я должен поблагодарить вас за своевременное вмешательство. Признаю, я несколько погорячился.

– Мистер Франт и его банк могут купить всю нашу школу несколько раз кряду, – заметил Дэнси. – И мистера Квирда вместе с мистером Морлеем, если уж на то пошло. Кроме того, мистер Франт – светский человек, который вращается в высшем обществе. Поэтому мистер Брэнсби будет делать все от него зависящее, чтобы ублажить мистера Франта. Ничего удивительного.

– Но вряд ли это справедливо. Если кто и заслуживает наказания, так это мучители мальчика.

– Бессмысленно ругать то, что вы не в силах изменить. И помните: выступая в этом деле как доверенное лицо мистера Брэнсби, вы, вероятно, сможете в некоторой степени смягчить тяжесть наказания.

Мы остановились у подножия лестницы. Дэнси собирался вернуться к своим обязанностям, а я – взять шляпу, перчатки и трость в своей комнате. На мгновение наши глаза встретились. Мужчины, включая и меня самого, – странные существа, сотканные из противоречий. В тот момент, у лестницы, молчание стало тягостным, на нас давила недосказанность. Потом Дэнси кивнул, я в ответ поклонился, и мы разошлись в разные стороны.

10

Итак, я подошел к эпизоду, чрезвычайно важному для всей истории, а именно – когда я впервые увидел американцев.

Провидение в лице мистера Брэнсби постановило, что я должен стать свидетелем визита гостей в особняк на площади Рассела. Человек склонен верить в Провидение, поскольку иначе ему пришлось бы рассматривать собственную жизнь как некое произвольное течение событий, происходящих лишь по воле и прихоти случая, которым мы можем управлять в той же степени, в какой способны предугадывать количество очков, выпавших на игральных костях, или карты, доставшиеся при раздаче. Так давайте же верить в Провидение во что бы то ни стало. Провидение устроило так, что я оказался в доме мистера Франта в тот самый день, когда к нему прибыли американцы.