Эндрю Тэйлор – Загадка Эдгара По (страница 19)

– А мистер Франт?

– Мистер Франт при этом не присутствовал. Софи время от времени заходила к дяде, но ее мысли были заняты другим. – Мисс Карсуолл помолчала, а потом добавила чуть ли не шепотом: – На самом деле Софи все неправильно поняла. Решила, что кодициль составлен в ее пользу.

Я вспомнил слова, сказанные миссис Франт мистеру Карсуоллу, перед тем как старик подписал документ: «Мы должны исполнять волю дяди. И спасибо вам. Вы очень добры».

Мисс Карсуолл придвинулась ко мне и понизила голос:

– Насколько я понимаю, мистер Франт не верит, что дядюшка был в состоянии принимать подобные решения, и считает, что на самом деле мистер Уэйвенху представления не имел, что именно он подписывает.

Я кивнул, не показав тех чувств, что бушевали у меня в душе. Возможно ли, что миссис Франт обманули, а я явился невольным участником обмана с целью лишить ее наследства? Этим ли объясняется ее холодность по отношению ко мне наутро после смерти мистера Уэйвенху?

– Все бы ничего, – воскликнула мисс Карсуолл, – если бы дядины дела не были в таком плачевном состоянии! Отец считает, что после погашения всех долгов останется едва на оплату счетов. А касательно банка… сейчас вкладчики спешно изымают свои деньги, и отец говорит, что определенно руководству придется объявить о приостановлении платежей и даже, возможно, о своем банкротстве. Боюсь, для Софи это будет ударом.

– И для мистера Франта.

– Если у банка возникли неприятности, – раздраженно возразила мисс Карсуолл, – то в этом отчасти виноват и сам мистер Франт. Поскольку мой отец изъял свой капитал и вышел из партнерства, то бо́льшая часть ответственности за ведение дел легла на мистера Франта.

Экипаж выехал за пределы поселка и теперь медленно тащился по узкой тропке.

Мисс Карсуолл посмотрела на меня:

– Мне нужно в школу. – Ее голос смягчился, стал почти умоляющим. – Не знаю, как сказать вам…

– Сказать что?

– Это просто абсурд. – Она говорила очень быстро. – Во всяком случае, может оказаться, что это и не так. Но говорят, что мистер Франт очень зол на вас.

– С чего бы?

– Якобы он считает, что вам не стоило заверять дядину подпись.

– Якобы? Кто же так говорит?

– Тише, мистер Шилд. Я слышала его разговор с моим отцом и адвокатом на следующее утро после дядиной смерти. Иными словами, я была в соседней комнате, а они не потрудились понизить голос.

– Но почему мистер Франт недоволен тем, что я заверил подпись? Если бы не я, то кто-нибудь другой. Или он зол и на врача тоже?

Мисс Карсуолл не ответила. Она закрыла лицо руками.

– Кроме того, ваш отец так настаивал, что я вряд ли мог отказать ему, – сказал я, вспомнив холодное бледное лицо миссис Франт в комнате для завтраков на Альбемарль-стрит. – Разве были какие-то причины отказаться?

– Знаю, – пробормотала она, украдкой поглядывая на меня сквозь пальцы, защищенные перчаткой. – Знаю. Но ведь мужчины не всегда слушают голос разума.

22

Во вторник, 23 ноября, банк Уэйвенху навсегда закрыл свои двери. В тот же день двое вкладчиков предпочли свести счеты с жизнью, лишь бы не оказаться на грани разорения.

Когда банк лопнул, последствия банкротства расползлись, словно заразный недуг: отцы томились в Маршалси[16] или пускали себе пулю в лоб, матери брали на дом шитье или шли торговать собой, детей забирали из школ, и они становились попрошайками, слуги теряли работу, счета оставались без оплаты, и эта чума распространялась даже за пределы Лондона, действуя на людей, никогда не слышавших ни о банке Уэйвенху, ни о площади Рассела.

– Франт сильно обжегся во время краха табачного рынка, – сказал мне Дэнси, когда мы курили вечером в саду. – Сведения из достоверного источника. Ему пришлось даже обратиться к евреям, чтобы остаться на плаву. Да и слуги попросили расчета. Это всегда верный знак – крысы бегут с тонущего корабля.

В среду еще несколько человек покончили с собой, и, по слухам, в пышный особняк на площади Рассела наведались судебные приставы. Мы с Дэнси стояли у окна и наблюдали, как Чарли Франт ходит рука об руку с Эдгаром Алланом вокруг игровой площадки, выпуская струйки пара в ледяной воздух.

– Разумеется, больше всех мне жаль мальчика. Но вот мой совет: по возможности прекратите всякие отношения с Франтами. Они доведут вас до беды.

Это был благоразумный совет, но я не мог принять его, поскольку именно на следующий день, в четверг, печальная история Франтов и Уэйвенху достигла своего апогея. Первые новости об ужасном событии, происшедшем ночью, мы услышали за завтраком. Молочник рассказал все горничным, и, услышав страшное известие, слуги начали перешептываться, склоняясь друг к другу, как стебли кукурузы в поле на ветру.

– Что-то случилось, – заметил Дэнси, когда мы пили жидкий и горький кофе. – Нечасто увидишь такое оживление в столь ранний час.

После этого к нам украдкой подошел Морлей, а Квирд по привычке вертелся поблизости.

– Прошу вас, сэр, – сказал Морлей Дэнси, переминаясь с ноги на ногу; его лицо раскраснелось от возбуждения. – Произошло кое-что ужасное.

– Тогда я посоветовал бы не говорить мне, что именно, – ответил Дэнси, – а не то расстроитесь еще больше.

– Да нет же, сэр, – вмешался Квирд. – Правда, сэр, вы не понимаете.

Дэнси сердито посмотрел на мальчика.

– Прошу прощения, сэр, – быстро поправился Квирд. – Я не хотел…

– Прошлой ночью кого-то убили, – перебил его Морлей пронзительным от волнения голосом.

– Говорят, голову размозжили, – прошептал Квирд. – И расчленили.

– Это мог быть любой из нас, – сказал Морлей. – Вор мог вломиться в школу и…

– Значит, вор превратился в убийцу? – уточнил Дэнси. – Возможно, Сток-Ньюингтон не такое уж унылое местечко. И где же, по слухам, произошло это захватывающее событие?

– Ну, не в самом Сток-Ньюингтоне, – ответил Морлей. – Где-то по дороге к Лондону. Не в непосредственной близости от школы.

– Да. Я так и знал. Значит, Сток-Ньюингтон остается-таки тихим болотом. Если будут какие-то новости, то я с радостью их выслушаю, а пока что я не намерен тратить оставшиеся свободные минуты на то, чтобы внимать слухам, полученным не из первых рук, а от слуг. Всего доброго!

Морлей и Квирд убрались восвояси. Мы наблюдали, как они выходят из комнаты.

– Фу, какие чудовищно невоспитанные мальчишки, ну и ну! – воскликнул Дэнси.

– Интересно, есть ли хоть капля истины в том, что они слышали?

Дэнси пожал плечами:

– Очень даже вероятно. Без сомнения, мы только об этом и будем говорить несколько недель кряду. Не могу представить ничего более скучного.

И это не было притворством с его стороны. Дэнси мог промолчать и не указать вам на ошибку, но он редко утруждал себя враньем. Он вообще редко утруждал себя, и иногда я спрашивал себя, что бы получилось из Дэнси, если бы он занял более активную жизненную позицию.

Ждать пришлось недолго. Во время утренних занятий в класс заглянул слуга мистера Брэнсби. Своего работодателя я обнаружил в кабинете вместе с невысоким мужчиной в сером костюме, заляпанном грязью. Брэнсби ходил взад-вперед, а его лицо покраснело сильнее обычного.

– Позвольте представить вам мистера Шилда, одного из наших учителей, – сказал он, а потом замолчал, чтобы взять большую понюшку табака. – Мистер Шилд, это мистер Граут, адвокат, выполняющий обязанности секретаря при магистрате. К сожалению, выяснились ужасающие обстоятельства, которые могут бросить тень и на школу.

Лицо мистера Граута можно было расценивать как довесок к его носу, и оно походило на кротовью морду.

– Произошло убийство, мистер Шилд. Тело обнаружил рано утром сторож, на стройплощадке всего лишь в полутора милях отсюда. Возможно, вы опознаете несчастного.

Я в ужасе переводил глаза с мистера Граута на мистера Брэнсби и обратно:

– Но я никогда не был там. Я даже не знал…

– Дело не в месте, – перебил меня секретарь. – А в личности убитого. У нас есть основания полагать, скажем так, что вы были знакомы с убитым.

Брэнсби чихнул.

– А если говорить напрямик, Шилд, то банк Уэйвенху был заинтересован в данном строительстве.

– Банк сам арендует участок или, правильнее будет сказать, арендовал. – Граут наморщил нос. – Вследствие недостатка средств человек, владеющий правом застройки, некий мистер Оуэнс, был вынужден обратиться в банк за несколькими ссудами. К несчастью, выданная банком сумма оказалась недостаточной, чтобы мистер Оуэнс смог погасить свои обязательства. Бедняга повесился несколько месяцев назад в Хартфорде.

Брэнсби покачал головой:

– А несчастный мистер Франт собирался встретиться с его векселедателем. Неудачная идея.

– Мистер Франт мертв? – выпалил я.

– В этом весь вопрос, – сказал Граут. – Сторож считает, что это тело мистера Франта. Но он виделся с мистером Франтом лишь единожды, да и то мельком, кроме того, его и в лучшие времена нельзя было назвать надежным свидетелем. За столь короткий срок я не смог найти в округе никого, кто знал бы мистера Франта. Но насколько я понимаю, его сын учится в школе, вот я и прибыл сюда с целью выяснить, не может ли кто-то опознать труп либо опровергнуть версию о том, что это мистер Франт, в зависимости от обстоятельств. Мистер Брэнсби говорит, что он никогда не видел мистера Франта, а вот вы с ним встречались.

– Да, сэр, несколько раз. Скажите, а что с миссис Франт? Ей сообщили?