Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 48)

Фрэнсис присела перед леди Квинси в еще одном неуклюжем реверансе, потом исполнила точно такой же перед госпожой Уорли, пробормотала себе под нос слова благодарности и удалилась. Когда мы остались вчетвером, госпожа Уорли повернулась к леди Квинси. В облике старухи было что-то не вполне человеческое: из-за узкой головы с выпяченным подбородком и кожи, усеянной оспинами, хозяйка напоминала ящерицу. Она облизнула губы кончиком языка, розовый цвет которого оказался неожиданно ярким по сравнению с желтым морщинистым лицом.

– Когда я писала леди Кларендон, я всего лишь сообщала о болезни девочки и просила помощи либо врача, либо самого короля, – произнесла леди Уорли.

– Вы уже тогда понимали, что это золотуха? – уточнила леди Квинси.

– Я и раньше видела людей с королевским пороком. На Фенских болотах это частый недуг.

– Тогда почему вы не желаете отпустить Фрэнсис в Лондон? Там ей помогут лучшие врачи Англии. И главное, сам король, помазанник Божий. Господь даровал ему силу исцелять эту болезнь.

Госпожа Уорли покачала головой:

– Я уже все объяснила леди Кларендон. Я умоляла, чтобы король позволил нам привезти Фрэнсис к нему, когда его величество в следующий раз посетит скачки в Ньюмаркете. Это совсем близко, а дальняя поездка станет для Фрэнсис слишком тяжелым испытанием. К тому же так мы привлечем к девочке меньше внимания. Уверена, будь жива ее светлость, она бы…

Уорли кашлянул:

– Простите, мадам, но нам не пристало перечить воле короля. Леди Квинси привезла мне письмо, написанное собственной рукой его величества, и он велит передать Фрэнсис леди Квинси. Ее светлость проделала дальний путь, чтобы забрать девочку, и я уж не говорю о дорожных расходах. Очевидно, что король благоволит Фрэнсис и печется исключительно о ее интересах.

Госпожа Уорли взглянула на него и снова облизнула губы.

– А ты, Ричард, печешься исключительно о собственных интересах. Если бы не король, не видать бы тебе должности в Иерусалиме. Любопытно, кто будет исполнять обязанности вице-магистра, пока доктор Бёрбро нездоров? Может быть, человек, пользующийся поддержкой короля?

Ее внук покраснел и отвел взгляд.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, мадам, – продолжила леди Квинси. – Ваша тревога за девочку делает вам честь. По всей вероятности, Фрэнсис вернется к вам через недельку-другую или, может быть, чуть-чуть попозже. Она будет писать вам из Лондона, и я тоже буду извещать вас о ее самочувствии.

– У девочки слабое здоровье, – произнесла госпожа Уорли, выстреливая слова, будто из пушки. – Она не привыкла к чужим людям и незнакомым местам. Мы – ее семья, другой семьи Фрэнсис не знает. Жестоко отнимать у ребенка все, что ему знакомо. Попечение над девочкой доверено мне, мадам, и я не позволю увезти ее из этого дома. Передайте королю, что буду весьма ему обязана, если он исцелит Фрэнсис в Ньюмаркете, как я и просила с самого начала.

Госпожа Уорли резко умолкла, с неожиданной силой отодвинула стул и встала, опираясь на столешницу. Когда внук хотел ей помочь, она оттолкнула его руку.

Мы с Уорли встали. Под стук трости по каменным плитам и шорох камышовых циновок, задеваемых подолом ее платья, госпожа Уорли направилась к двери. На трость она не опиралась, используя ее лишь для того, чтобы производить внушительное впечатление.

Никто не произносил ни слова. Я открыл перед хозяйкой дверь и, когда она проходила мимо, отвесил ей поклон. Госпожа Уорли на меня даже не взглянула. Это было всего лишь отступление, а не капитуляция.

Глава 36

После обеда Уорли подошел ко мне в холле.

– Приношу свои извинения за упрямство моей бабушки, – произнес он. – Будьте добры, передайте королю, что я здесь ни при чем. Я сделал все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

– Этот дом ваш, сэр, – резко ответил я. – Разве вы здесь не хозяин?

Уорли как будто смутился.

– Ну конечно.

– Тогда почему вы не можете настоять на своем?

– Бабушка так давно здесь распоряжается, что никто не осмеливается ей перечить – ни в доме, ни в деревне. Она сама себе закон. Госпожа Уорли не намерена отпускать девочку, и, чтобы забрать ее, вам потребуется распоряжение суда и королевский пристав.

– Что за нелепые заявления! – возмутился я. – Мы проделали такой путь и сильно потратились, король желает ребенку добра, и, видит Бог, девочка и впрямь нуждается в помощи, и вот теперь все мы должны потакать капризам старухи!

Я не стеснялся в выражениях, и Уорли болезненно поморщился.

– Если бы я мог что-то изменить, поверьте, я бы это сделал, – заверил он.

– Может быть, расскажете ей об ограблении и нападении на вашего слугу? Эта история интересует и других людей, не имеющих отношения к его величеству. Эти люди настроены враждебно, и вряд ли они будут так же любезны, как мы. Вероятно, тогда госпожа Уорли передумает.

Уорли с несчастным видом покачал головой:

– Вы не знаете мою бабушку, сэр. Она глуха к доводам рассудка. Особенно когда дело касается Фрэнсис.

На этой не слишком обнадеживающей ноте мы расстались. Я поднялся в отведенную мне спальню, расположенную в мансарде под самой крышей. Это помещение мне предстояло делить со Стивеном. Некоторое время я сидел у открытого окна, глядя на сад, почесывая самые легкодоступные из комариных укусов и пытаясь собраться с мыслями. Вторая половина дня выдалась ясной и не по сезону теплой. Окно выходило на фруктовый сад, и аромат яблок наполнял комнату.

Наше путешествие превратилось в кошмар. Сначала ограбление в Иерусалиме, потом несчастный случай с Бёрбро, а теперь дополнительное осложнение, вызванное упрямством госпожи Уорли. Вдобавок пожилая леди находится на собственной территории, окруженная преданными ей людьми. Едва ли мы можем обратиться в суд, чтобы принудить ее силой. К тому же у нас не хватает полномочий: король предпочел обратиться к Уорли с просьбой, а не с приказом. А неопределенный статус Фрэнсис только усугубляет положение. Девочка – никто, и в Хитчем-Сент-Мартин она оказалась при содействии леди Кларендон, но ее светлость умерла, а значит, ничем нам помочь не может.

Во всяком случае, основные моменты прояснились. Король отправил леди Квинси за Фрэнсис. Леди Кларендон поручила заботы о ребенке госпоже Уорли, вероятно исполняя волю короля, а его величество, в свою очередь, помог Ричарду Уорли достичь карьерных высот, к тому же король до сих пор в какой-то степени выступает в качестве покровителя Уорли. Происхождение ребенка по-прежнему оставалось загадкой, хотя я полагал, что девочка, скорее всего, незаконнорожденная дочь короля.

Возраст Фрэнсис и то, о чем рассказывала мне леди Квинси вчера вечером, – свидетельства того, что ребенок был зачат или родился во время пребывания королевского двора в Брюгге, когда монарх жил в изгнании на континенте. Тогда в ближний круг короля входили его главный советник лорд Кларендон, он же сэр Эдвард Хайд, и герцог Бекингем – во всяком случае, некоторое время. Наверняка Бекингему известно об этой истории, и теперь он намерен использовать ее, чтобы приобрести политический капитал, который особенно пригодится ему при попытках сокрушить лорда Кларендона. Для этого герцог отправил за нами вслед двух своих наемников – человека, известного под прозвищем Епископ, и его слугу.

В деле наметилась если не полная ясность, то хотя бы намеки на нее. Однако многое оставалось непонятным. Каковы намерения Бекингема – причинить вред девочке, возможно, даже убить ее или просто получить над ней власть? И какова роль Эдварда Олдерли? Неужели его убийство имеет какое-то отношение к грустной нескладной девочке, которая сидела с нами за обеденным столом? Что Епископ искал в квартире Олдерли? А кто такой на самом деле Горс и что означает его исчезновение? И в довершение всех бед убийство Олдерли при неясных обстоятельствах оказалось связано с именем Кэт Ловетт. Вопросы и предположения, страхи и сомнения кружились в моей голове, точно беспощадные фенские комары.

Издалека долетел чей-то смех. Я поглядел в окно. Сначала я не мог понять, откуда он доносится. Потом я заметил движение в другой стороне сада. Я пригляделся повнимательнее. Внизу мелькнуло что-то коричневое, потом что-то белое.

На лужайку выбежали двое детей. Фрэнсис в коричневом платьице гналась за Стивеном, успевшим снять камзол и туфли. Девочка была на полголовы выше мальчика и отличалась более крепким телосложением. Я подумал о том, как приятно видеть играющих детей, особенно этих двоих.

Но тут Фрэнсис кинулась на Стивена и сбила его с ног. Мальчик упал на берег ручья, обозначавшего границу фруктового сада. Прижав Стивена к земле, Фрэнсис ткнула его лицом в грязь, а потом схватила пригоршню и растерла по его волосам.

Сцена оказалась отнюдь не такой идиллической, как я полагал. Фрэнсис заливисто смеялась – куда только подевалась серьезная молчаливая девочка, которую я видел за обедом? Вот она зачерпнула еще две пригоршни грязи. Между тем Стивен извернулся и попытался встать. Фрэнсис потеряла равновесие, и почти вся грязь оказалась у нее на подоле.

Поднявшись на ноги, Стивен бросился бежать и скрылся под деревьями, девочка ринулась следом. Издали доносились ее возмущенные вопли, но потом какая-то женщина сердито ее окликнула, и Фрэнсис умолкла.

Если эта девочка и впрямь незаконнорожденная королевская дочь, почему же его величество не признал ее, как всех остальных своих детей, появившихся на свет вне брака? Одним больше, одним меньше – какая разница?