Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 50)

Задержавшись у подножия лестницы, Уорли стали переговариваться вполголоса, должно быть обсуждая незваных гостей. Наверху леди Квинси помедлила. Я присоединился к ней. Уорли скрылись из виду за поворотом, хотя снизу все еще долетали их голоса.

– Чуть позже зайдите ко мне в комнату, сэр, – тихо произнесла леди Квинси. – Минут через двадцать. Я хочу спросить вашего совета.

Я поклонился, и ее светлость так громко и четко пожелала мне спокойной ночи, что не оставалось сомнений: назначенная встреча должна остаться тайной. Я поспешил напомнить себе, что мой визит в комнату леди Квинси не нарушит приличий, ведь с нами будет ее горничная Энн, помогающая хозяйке готовиться ко сну.

Я поднялся в свою спальню этажом выше. Единственным источником света была свеча в моей руке. На выдвижной кровати между моей постелью и окном спал Стивен. Когда я вошел, он не проснулся. Отчего-то под одеялом мальчик казался меньше. Я уловил его размеренное, едва слышное дыхание.

Опустившись на край постели, я попытался обратиться к доводам рассудка. С чего бы леди Квинси вкладывать в свои слова двойной смысл? Она просто хочет побеседовать со мной наедине, и не более того.

И все же я снял камзол и парик, положил то и другое на кровать и ополоснул руки и лицо в умывальной чаше на столике. Потом залез в рот зубочисткой. Я не брился дня три-четыре, но избавиться от щетины уже не успевал. Я надел камзол, одернул рукава, водрузил на голову парик и постарался его поправить, насколько это возможно без зеркала.

За ужином под столом кто-то определенно касался моей ноги. Это был не викарий и не Уорли. Остается только леди Квинси.

– Дурак! – прошептал я, обращаясь к самому себе. – Какой же ты дурак!

Спальня леди Квинси располагалась прямо под моей. Воздух был холодным и сырым: госпожа Уорли не приказала растопить камин ради гостьи. Комнату освещали две свечи, одна у кровати, вторая – на туалетном столике. Ее сияние отражалось в зеркале, и от этого свеча давала в два раза больше света. Пахло благовониями. В мускусном аромате ощущались приглушенные земляные нотки.

Леди Квинси уже сидела на постели, подставив под спину подушки. Я огляделся, высматривая горничную Энн, но той нигде не было видно.

– Закройте дверь, – тихонько велела ее светлость. – На задвижку.

Я повиновался. Пальцы тряслись так, что с задвижкой я справился не без труда.

– Здесь так холодно, правда? – заметила леди Квинси. – И к тому же сыро. Интересно, когда в эту комнату заходили в последний раз?

Я повернулся к ней и резко спросил:

– О чем вы хотите поговорить со мной, мадам?

Леди Квинси похлопала по кровати:

– Сядьте здесь, господин Марвуд. В темноте мне вас почти не видно. К тому же тогда нам не нужно будет повышать голос.

Когда я сел на указанное место, леди Квинси отодвинулась. Ее халат распахнулся, выставляя напоказ и ночную сорочку, и округлые груди.

«Боже милостивый! – пронеслось у меня в голове. – Ну зачем так меня дразнить?» Хотя, возможно, леди Квинси искренне считает меня безобидным существом, чуждым плотских желаний. Передо мной она испытывает не больше смущения, чем перед Энн или Стивеном.

Увы, для меня оба варианта одинаково унизительны.

– До чего унылое место, вы согласны? – с улыбкой проговорила леди Квинси. – Полагаю, эта зловредная старуха утопила бы нас обоих в грязи, если бы верила, что останется безнаказанной.

Я невольно улыбнулся ее шутке. Белая рука леди Квинси лежала в нескольких дюймах от моей ноги. Ее пальцы теребили покрывало.

– Не представляю, как бы я выдержала эту поездку без вас, – призналась она.

– Уверен, вы бы прекрасно справились, мадам.

– Вы слишком низко себя цените, сэр. Король непременно хотел выделить мне сопровождающего, и я предложила вас. Его величество похвалил мой выбор.

На лесть я падок не меньше, чем любой мужчина, однако в этой ситуации ее комплименты настораживали.

– Никак не ожидала, что у самой цели мы натолкнемся на препятствие, – заметила леди Квинси.

– Вы про госпожу Уорли? Видимо, придется нам возвращаться в Лондон с пустыми руками. Или, может быть, задержимся на день-два в Кембридже? Оттуда напишете королю и спросите, как поступить.

– Есть другой способ. Если глупая старуха не желает отдавать нам Фрэнсис, мы заберем ее без разрешения.

– Нельзя просто увезти девочку. Представьте, какой будет скандал, мадам.

– Мы не дадим ему разгореться. От лишней огласки госпожа Уорли только проиграет, не правда ли? Ведь по закону у нее нет никаких прав на ребенка. К тому же ее внук сделает все возможное, чтобы замять эту историю, пусть даже в этом доме он не способен возразить бабушке в открытую. Уорли честолюбив. Он знает, кому нужно угождать, чтобы заслужить повышение.

– То есть мы позовем Фрэнсис и спокойно уедем из этого дома? – произнес я. – Даже если девочка не будет сопротивляться, госпожа Уорли вполне способна применить силу, чтобы помешать нам. И что же вы предлагаете? Мы с вашим слугой должны взяться за шпаги и расчистить путь клинками?

Вдруг осознав всю абсурдность ситуации, мы улыбнулись друг другу, словно два озорных ребенка, вместе задумавших шалость.

– Уверена, старуха будет рада возможности вступить с нами в бой, – заметила леди Квинси.

– И у нее есть все шансы победить. Шпаги нам не помогут. Все слуги и жители этой варварской земли готовы повиноваться любому ее приказу. Что, если кто-то пострадает или даже погибнет? Не забывайте, мы здесь никто.

Леди Квинси поерзала среди подушек и встретилась со мной взглядом.

– Тогда мы должны помешать ей поднять против нас всю деревню.

– Каким образом? – Разговор принял такой причудливый оборот, что я все еще улыбался, готовый поучаствовать в этом полете фантазии. – Вломимся к ней в спальню? Свяжем хозяйку и заткнем ей рот? А потом запрем ее и скроемся со всей возможной поспешностью, пока никто ничего не заметил?

Леди Квинси кивнула:

– Это разрешило бы наши затруднения.

– Мадам, вы же прекрасно знаете, что я шучу.

– А вы, сэр, прекрасно знаете, что в каждой шутке есть доля правды. – Леди Квинси стала поворачиваться ко мне, и ее груди под сорочкой пришли в движение. – Госпожа Уорли оказала нам в высшей степени нелюбезный прием, и я не прочь отплатить ей по заслугам. Я приехала сюда за Фрэнсис, и без нее я не уеду. – Леди Квинси выдержала паузу. – Если, конечно, вы мне поможете.

– Нет, на такую безумную авантюру я не пойду. У госпожи Уорли нет законных прав на ребенка, но и у нас нет права запирать хозяйку в собственном доме. Представьте, какой разразится скандал, если об этом узнают. Очень сомневаюсь, что король одобрит подобное самоуправство.

– Речь не о короле, а обо мне.

Леди Квинси медленно подняла руку. Тени от ее пальцев легли на мою ногу темными полосами. А потом она взяла мою руку и положила ее себе на грудь.

Будь я слугой или придворным, бравым солдатом или похотливым подмастерьем, я раструбил бы о своей победе на весь свет, приукрасив историю так, чтобы выставить свою мужскую доблесть в самом выгодном свете. Но я не таков, а жаль: моя совесть подстерегает меня там, где я меньше всего ожидаю на нее наткнуться. Как бы мне ни хотелось относиться к подобным вещам легко, я не могу. Такая манера идет вразрез и с тем, кто я есть, и с моим воспитанием. Даже возмужав, мы не в силах убежать от того, что в нас заложено с детства.

Но вернусь к Оливии – вернее, леди Квинси – и тому, что произошло между нами той ночью. Первый раз вышел торопливым – не из-за нее, из-за меня. Когда то, чего я так долго желал, оказалось в пределах досягаемости, я не в силах был ждать ни секунды.

Не успел я опомниться, а все уже было кончено.

Свечи по-прежнему горели. Я успел раздеться лишь частично. Одного прикосновения, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы я совсем потерял голову. Меня охватило разочарование. Неужели, кроме этой торопливой, неловкой, никому не принесшей удовлетворения возни, мне больше не о чем будет вспомнить?

Я отпрянул. От стыда я готов был провалиться сквозь землю. Я поддался ее чарам, даже отдавая себе отчет, что она не может испытывать ко мне влечения. Единственное, чего я хотел, – нырнуть в спасительную темноту.

Но Оливия – что ею двигало – жалость или расчет? – произнесла:

– В комнате холодно. Задуйте свечи и ложитесь ко мне.

Раздевшись до рубашки, я взобрался на высокую кровать. Мы с ней лежали рядом в милосердной, дышащей волшебством темноте. Соприкасались только наши руки. От постельного белья исходило тепло ее тела.

Некоторое время мы молчали. Я задавался вопросом, презирает ли она меня так же, как я самого себя. Но наш договор уже скреплен. Пойти на попятный я не мог, ведь это тоже противоречило моей природе. Я дал согласие участвовать в безумной затее Оливии. Меня поражало и то, с какой легкостью она подчинила меня своей воле, и то, что награда принесла мне так мало радости.

По просьбе Оливии я задернул полог вокруг кровати. Теперь нас окутывала кромешная тьма. Я не столько увидел, сколько почувствовал, как она повернула голову ко мне. Легкое, как шепот, дыхание коснулось моей щеки.

– Вы, наверное, думаете, что я сошла с ума, – произнесла она. – Всерьез раздумывать над подобной идеей…

– Сумасшедшей я бы вас не назвал. Скорее безрассудной. Или…

– Что?

– Или я не имею ясного представления о ситуации. – Я тоже повернул голову к ней. Должно быть, наши лица отделяли друг от друга дюймов шесть, не больше. Я отбросил все предосторожности: после того, что между нами было, я мог позволить себе говорить откровенно. – Вы не производите впечатления сумасбродки. Наоборот. А значит, должна быть весомая причина. Вы отчаянно стремитесь увезти Фрэнсис, и побыстрее.