Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 80)
После ужина Ния рассказала всем о своей первой ночи в замке много лет назад, когда она, не в силах заснуть, вышла из опочивальни и долго гуляла под луной. Она заснула на мягкой траве в саду, а проснулась под слоем земли. Садовник с помощниками до пояса засыпал Нию чернозёмом и натыкал в него ростки огневушки и картупеля. Ния возмущённо села и увидела, что Эсбен и Артам согнулись пополам от хохота.
– Отец пообещал прокатить садовника и его семью на «Серебряной звезде» в уплату за эту выходку, – сказала Ния, улыбнулась детям и попросила Биггина потушить факелы. – Утром, быть может, мы положим начало новому саду памяти.
Джаннер и остальные быстро заснули, даже несмотря на оглушительный храп Биггина. Впрочем, через несколько часов Джаннер проснулся и увидел над собой лицо Кальмара. Волчьи усы щекотали щёку мальчика.
– Тихо. Идём со мной, – прошептал Кальмар. – Только тихо.
Лили стояла на коленях рядом с братом; её озарял свет звёзд, проникавший в открытую дверь подвала. Джаннер и Лили последовали за Кальмаром, полагаясь на его волчье зрение, и осторожно обошли спящую Нию.
– Куда мы идём? – прошептал Джаннер.
– Не отставайте, – велел Кальмар и приоткрыл скрипучую ржавую дверь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться.
Когда все вышли во двор, он сказал:
– Вы, конечно, решите, что я спятил, но мне нужно туда, вниз. В Святилище Огня.
Джаннер протёр глаза и попытался стряхнуть с себя сон. Ему не хотелось вниз. Он тут же представил себе Нага Безымянного, поднимающегося из колодца с выражением злобной радости на лице.
Но страшно мальчику было не только поэтому. Он вспомнил, как стоял в колодце, глядя на сияющую пещеру в дальнем конце коридора и ощущая там чьё-то присутствие. Если легенды не лгали – а у Джаннера больше не было причин в них сомневаться, – там находится сам Создатель. Джаннер поёжился, вспомнив, с каким гневом думал о Создателе в темницах Трога, на Фабрике вилок, на корабле Нага в разгар бури, которая вообще-то донесла музыку Лили до Поля Финлея. Мысль о встрече с Создателем лицом к лицу приводила мальчика в ужас.
– Не нравится мне эта затея, – прошептал Джаннер.
– Почему? – спросила Лили. – Короли Анниеры испокон веков встречались там с Создателем.
– Не знаю. Просто… я туда не хочу.
Кальмар заговорил было – и тут же замолчал.
– Что такое? – прошептал Джаннер.
– Тебе и не надо, – ответил Кальмар. – Король я, а не ты.
Ну конечно. Путь в Святилище Огня открыт только для Верховного короля. Когда Джаннер спустился в колодец, он нарушил границу. Мальчик с дрожью подумал о том, чтó могло случиться, если бы он дошёл до конца коридора.
Но тут же Джаннер почувствовал зависть. Почему им всем нельзя в Святилище? Ведь дверь они открыли вместе. Он, как и Кальмар, сражался за Анниеру. Кальмар с детства втягивал брата и сестру в неприятности. В Дагтауне он струсил. На Фубских островах превратился в Клыка. И теперь именно он узрит Создателя?! Разве это справедливо? Знакомый гнев, тот самый, которого Джаннер устыдился минуту назад, вновь вспыхнул в его душе.
– Джаннер? – позвала Лили.
Он перевёл дух и только тогда понял, что стоял затаив дыхание. Джаннер помотал головой, радуясь, что в темноте брат и сестра не видят его зардевшихся щёк.
– Простите, – сказал он, извиняясь не только перед Кальмаром и Лили. – Конечно. Я знаю, что войти в Святилище – твоё право. Просто я…
– Ладно, – перебил Кальмар. – Я всё понимаю. Поверь, я бы охотно поменялся с тобой местами.
И Джаннеру вдруг захотелось заплакать.
Кальмар подошёл к вырезанным на полу изображениям:
– Помните, что надо делать?
– Да, – кивнул Джаннер.
Он знал, что, когда понадобится, древние слова сами придут на память. Лили тихонько заиграла, а Джаннер начал произносить заклинание. Кальмар начертил в воздухе сверкающий знак. И тут же в щели между камнями брызнул свет. Рисунки, вырезанные на полу, заискрились; повисший в воздухе знак стал медленно вращаться. Крышка колодца открылась, и снизу поднялось золотое сияние.
Кальмар, спускаясь, словно погружался в солнце.
89
Создатель
Глядя, как Кальмар спускается, Джаннер испытывал сложные чувства. Его смущали ревность и горечь, с которыми он обращался к Создателю все эти годы. Джаннеру было страшно стоять так близко к огромной тайне и неприятно думать, что всего день назад в Святилище побывал Наг.
Кальмар достиг дна, с испуганной улыбкой взглянул на брата и сестру и скрылся из виду. Джаннер и Лили сели на край и долго прислушивались. Они ждали молча, глядя на пылинки, кружащиеся в луче света.
Сердце Джаннера попеременно сжималось от стыда, смущения, зависти, досады, раскаяния, благодарности и вновь досады. Как только мальчику удавалось сосредоточиться на одном чувстве, возникало следующее. Он вздохнул, жалея, что нельзя просто успокоиться и оставить всё как есть. Ему казалось, что в нём борются два человека. Один твёрдо знал, что хорошо, а что нет. Он принимал свой жребий, благодарил Создателя и смиренно исполнял что должно. А другой – которого Джаннер ненавидел – катался в истерике и требовал внимания как капризный ребёнок.
Даже просто быть добрым оказалось недостаточно, потому что как только возникали добрые чувства, Джаннер сразу начинал ими гордиться – и тогда его душа вновь становилась полем боя. «Так нельзя, – думал мальчик. – Наг мёртв. Ты Хранитель трона. Радуйся, что Кальмар ведёт себя как король; радуйся, что Создатель не выдумка; радуйся, что ты стал свидетелем всего этого». На мгновение он успокаивался, даже вздыхал с облегчением. А потом, словно крыса на кухню, в голову пробиралась тёмная мысль. И так продолжалось без конца, пока Лили безропотно ждала, положив голову брату на плечо.
Постепенно Джаннер начал понимать – не умом, а сердцем, – что происходящее в нём – тоже воля Создателя. От близости к Святилищу Огня тина со дна его души поднялась, весь мусор всплыл на поверхность и стал заметен, совсем как пылинки в солнечном луче.
Пока Лили спала на плече у Джаннера, а тот, спустя целый час, вдруг кое-что про себя понял. Он был исключительно и беззастенчиво себялюбив. Столько раз, от Глибвуда до Анниеры, Джаннер, выражая Создателю своё недовольство, думал главным образом о себе, а не о других. Исполняя долг Хранителя, он думал, какой он ответственный; проявляя храбрость, думал, какой он храбрый. Джаннер обращался к Создателю только от боли и от отчаяния, да и то лишь затем, чтобы потребовать ответа или помощи.
Сияние Святилища озарило его душу, и Джаннер понял, кто он такой. Слабый и мелочный мальчишка. Но даже в этом он распознал себялюбие, поскольку думал не о милости, явленной ему Создателем, а о глубине своего раскаяния.
Выхода не было.
– Что? – спросил Джаннер вслух, озираясь.
Кто с ним заговорил? Этот голос так быстро улетучился из памяти Джаннера, что мальчик даже не успел понять, кого он ему напоминает. И тогда он догадался, что к нему обратился Тот, кто сотворил весь мир.
Джаннер задрожал.
– Хорошо, – шёпотом ответил Джаннер.
Он узнал этот голос, потому что всегда его знал. Казалось, голос исходил из Святилища – но в то же время и из комнаты, где сидел мальчик, и с неба, и из воды, и из земли, и из крови в его жилах, и из воздуха в лёгких. На Джаннера нахлынули самые разные чувства; у него вырвалось рыдание.
– Хорошо, – повторил Джаннер.
Он плакал. В душе сплетались боль, радость и тоска, всё тело ныло, а сердце трепетало. Перестав думать о себе, он страстно захотел увидеть Того, кто произнёс эти слова. Джаннер был готов умереть и родиться вновь одним-единственным звуком, сорвавшимся с уст Создателя, – лишь бы в полной мере познать всю радость Его присутствия в мире.
Он слышал музыку, которая окутывала доброе сердце Лили; он видел душевные раны Кальмара и горячо хотел обнять мальчика, скрытого под личиной волка. Потом Джаннеру предстал он сам – вечно встревоженный и себялюбивый: он полюбил себя таким, каким увидел глазами Создателя. Он узнал это покрытое шрамами тело, усталые глаза, бурный нрав. Он всё видел – и оставался спокоен.
Всепринимающая любовь окутала его, и Джаннер вспомнил медвежьи объятия отца – но он знал, что эти объятия были лишь тенью любви, которая заставляла биться сердце мира и которую он ощущал теперь как неописуемую и непреходящую нежность.
И так было всегда.
Эти слова звучали вновь и вновь, как биение сердца, и наконец Джаннер повиновался им и обрёл покой. Там, в Святилище Огня, Джаннер Ветрокрыл постиг умиротворение, которое ему не суждено было забыть до конца дней.
Он был спокоен. И любим.
Кальмар потыкал брата в плечо:
– Эй, Джаннер.
Открыв глаза, Джаннер испугался, что присутствие Создателя ему лишь приснилось. Он с облегчением обнаружил, что по-прежнему сидит на краю колодца, залитый золотым сиянием. А ещё Джаннер ощутил перемену в душе. Это был не сон.
Лили зевнула и потянулась. Кальмар, весело улыбаясь, присел рядом:
– Ну, пошли.
Джаннеру хотелось спросить, что случилось там, внизу, но он решил подождать. В комнате царило величественное спокойствие, и он не хотел его нарушать.
Сокровища Анниеры встали по местам и закрыли колодец. Помещение вновь погрузилось в темноту. Ребята поднялись по лестнице, осторожно обошли Нию и О’Салли, улеглись на свои подстилки и ещё долго лежали во мраке ночи, прежде чем погрузиться в глубокий здоровый сон.