Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 35)
– Придержи язык! – крикнул Гаммон. – Я не стану слушать твои уговоры, и эти храбрые люди тоже. Сила, о которой ты говоришь, принадлежит Создателю. Мы предпочтём бросить вызов тебе, а не ему! А теперь уплывай, иначе Эррол одной стрелой отправит тебя на дно реки Блап.
Эррол прицелился.
Хранительница камней перестала улыбаться. Надвинув капюшон, она подала знак Клыкам и сказала:
– Как хотите.
Лодка развернулась и скрылась в темноте. Вороны вновь закаркали, и многие дагтаунцы невольно представили, как птицы пируют на побоище.
Гаммон сунул меч в ножны и гневно зашагал прочь от причала. Вскочив на бочонок, он крикнул:
– Мы ещё увидим рассвет, скриане! А если нет – значит, сойдём в могилу, благословлённые Создателем, и улицы Дагтауна будут залиты кровью свободы! Наши потомки сложат песни об этой ночи!
Люди откликнулись неуверенным «ура». Бард Армулин заиграл задушевный анниерский мотив «Холм и долина, конь и клинок». Закончив, он воскликнул:
– Клыки уроды!
Толпа отозвалась нервым смехом.
Марали подумала: Гаммон произнёс отличную речь, а Армулин здорово сыграл, но людям по-прежнему страшно.
– Что будем делать? – спросила она.
Гаммон надел маску Пламенеющего меча:
– Сначала зажжём огни на всех сторожевых башнях. Чем светлее, тем проще драться. А потом будем точить оружие и ждать.
41
Артам рассказывает сказку
Сара сидела на земле вместе с Артамом и бардом Армулином. Сироты, большей частью полусонные, собрались вокруг, словно настало время для вечерней сказки. Так оно, в общем, и было. Бард Армулин, казалось, помолодел на десять лет в присутствии Артама Ветрокрыла; он сидел перед ним и засыпал его вопросами о Сияющем Острове. Артам с улыбкой отвечал.
Сара выразительно посмотрела на Марали и украдкой указала на Артама, как бы говоря «Ну ничего себе!».
Это был тот самый Артам, которого так недоставало Саре. Когда он впервые появился на Фабрике вилок, то смотрел ласково и смело, а говорил звучно и уверенно. Он был красив, даже несмотря на пальцы-когти. Но потом Артам надолго оказался в плену кошмара…
«Как хорошо, что он опомнился!»
Сара подвинулась, давая место Марали. Они сидели в алом свете горящего на сторожевой башне огня и слушали.
– Да-да, – говорил Артам, – там есть и горы – в основном, ближе к середине острова. А к морю спускаются холмы, похожие на зелёные подушки.
– А горы зимой покрыты снегом, как сказано в «Легенде об Эремунде Храбром»?
– Да. А когда на закате их озаряет солнце, они краснеют как стыдливые девушки.
– Расскажи мне про ваши города. Их много? В легендах в основном говорится о Ризене.
– Наши города безупречны.
– Это как?
– Сейчас объясню. Представь, что ты идёшь по тропе где-нибудь в глуши. У тебя с собой палка и мешок, и после нескольких часов бодрого хода ты думаешь: «Эх, съесть бы сейчас миску тушёной карпусты». Поселения на Анниере так здорово расположены, что стоит тебе об этом подумать – как ты поднимаешься на холм и видишь внизу, в долине, деревушку. Из труб идёт дымок, и пахнет сеном. Ты заходишь и, напившись из деревенского родника – в каждой деревне есть родник для путников, – поворачиваешься и замечаешь маленькую таверну или гостиницу, скорее всего по соседству с портняжной мастерской или книжным магазинчиком…
– У вас есть книжные магазинчики?
– В каждой деревне. Это обязательно.
Армулин вздохнул.
– И ты заходишь в таверну и оставляешь посох у двери, а после того, как выпьешь чего-нибудь согревающего, хозяин поднесёт тебе полную миску тушёной карпусты.
– Но откуда ему знать?
– На Анниере всегда знают, чего ты хочешь.
Армулин взглянул на Артама с сомнением, но тот невозмутимо продолжил:
– Мы не волшебники. Просто это земля такая. Когда человек странствует по Анниере, сами холмы, листья, солнечный свет, утренняя прохлада, запах трав – а может быть, ростки карпусты на полях, – короче говоря, всё вместе внушает ему определённые желания, которые в должное время исполнятся.
– В жизни не слышал о тушёной карпусте, но не отказался бы попробовать, – сказал Армулин. – Но, значит, хозяину таверны тоже нужно проснуться в то самое утро, думая о тушёной карпусте?
– Да. Конечно, в наших тавернах готовят не только карпусту. И не все путники хотят одного и того же. Но когда человек входит в дом, хозяин обычно с первого взгляда может понять, чего ему нужно. Жители Сияющего Острова стараются вникнуть в то, каким сотворён мир. А ещё они стараются вникнуть в то, какой сотворена душа. Поэтому они ведут себя друг с другом так, как задумал Создатель.
– Значит, на Анниере то, чего ты хочешь, совпадает с тем, что тебе нужно, – заключил Армулин.
– Именно. Так Создатель и замыслил с самого начала, – ответил Артам. – Конечно, не всегда жизнь на острове безоблачна, но в целом у жителей Анниеры всё идёт неплохо. Если бы королевство не раскололось в Первую эпоху из-за Изгнанника Виля, думаю, так до сих пор жил бы весь мир. Как говорится, «если погода испортилась, виноват Изгнанник Виль».
пропел Армулин.
Борли вздрогнул и придвинулся ближе к Саре.
– Давно уже я не слышал этого стишка, – сказал Артам.
– Значит, Изгнанник Виль тоже не выдумка? – спросил Армулин, качая головой. – Ну надо же. Мир гораздо ужаснее и прекраснее, чем мне казалось. Эта песенка сидит у меня в голове с тех пор, как я поступил в музыкальную академию. «Лишь тот, кто мёртв и погребён, в ночи найдёт покой. Изгнанник Виль, Изгнанник Виль!»
Борли снова вздрогнул – и бард тоже.
– Удивительно, что ты её знаешь, – сказал Артам.
– О-о, я знаю про Анниеру всё, – у Армулина блеснули глаза, и он вдруг стал похож на ребёнка. – Ну, всё, что можно знать из книг. Я мечтал о ней с детства. Родители часто рассказывали мне об Анниере. А когда я познакомился с анниерскими песнями, то посвятил жизнь тому, чтобы их не забывали здесь, в Скри. Особенно после Великой войны. Казалось, эти песни пробуждали в скрианах надежду. А Клыки их просто ненавидят… – Армулин задумался на мгновение и спросил: – А после тушёной карпусты мне можно будет переночевать в деревенской таверне?
– Ну что ты, ведь ещё только полдень. Ты расплачиваешься с хозяином и шагаешь дальше, вдоль зелёных полей, где растёт картупель и цветут помпидоры. Карта не нужна – дорожные столбы не позволяют сбиться с пути, а когда ты задумаешься об ужине – появится следующая деревня. Там тоже есть родник, книжный магазинчик и таверна. И может быть, какой-нибудь фермер пригласит тебя переночевать.
– Я туда хочу, королева Сара, – сказал Борли, зевнув. – Поедем жить на Анниеру!
Сара обняла мальчика:
– Анниера далеко, за морем. А наш дом здесь, в Скри.
– У нас больше нет дома, – покачал головой Борли, глядя на сирот, которые улеглись прямо на булыжниках рыночной площади. Спящие дети ковром покрывали мостовую.
– Не грусти, – сказала Сара. – Когда война закончится, мы устроим себе дом здесь.
– Анниера – это хорошо, – произнёс кто-то. В нескольких шагах от Сары и Борли сидела Гретталина. – Мама рассказывала мне про неё, когда я была маленькой.
– Что рассказывала? – спросил чей-то тоненький голосок. Незнакомая девочка приподнялась, опираясь на локти.
– То, что я рассказывал вам по пути сюда, Лола, – ответил Армулин. – Помнишь?
– Помню, да, но хочу послушать ещё разок.
– И я, – сказал Артам. Он посмотрел на огонь, пылающий на сторожевой башне, и вздохнул. – Анниера – прекрасное место для странника, потому что там вся земля кажется домом. Если ты возьмёшь с собой свистоарфу, Армулин, то никогда не будешь нуждаться в еде и ночлеге. Анниерцы как никто ценят музыку.
– А замок Ризен? – спросил Армулин.
Сара и Марали переглянулись и посмотрели на Артама, который по-прежнему не сводил глаз с огня.
– Замок? – переспросил Артам и закрыл глаза. – Он прекрасен. Он словно растёт из каменного основания острова. Башни, флаги, развевающиеся на восточном ветру, дым из труб, смеющиеся во дворах дети. Это удивительное место. Как хне мочется снова его увидеть…