Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 25)

– Надеюсь, – пожав плечами, ответил Клакстон. – И тогда я его убью. Дагтаун останется без предводителя. Тем проще для Клыков.

– Клакстон, – сказала Погги, – надо идти, пока есть время.

– Знаю, – огрызнулся тот. Он возвышался над Марали, уперев кулаки в бока. – Девчонка думает, что она лучше нас, но я ей объясню, что к чему. Тащи её, Вонкин, только не развязывай.

Вонкин поднялся с земли и снова взвалил Марали на плечо. На сей раз она не сопротивлялась. В окружении береговиков ей вряд ли удастся сбежать. Нужно ждать. Ждать подходящего момента и терпеть. А уж потом она сумеет как-нибудь предупредить Гаммона о приближении Клыков.

Береговики шли за Клакстоном по извилистому узкому туннелю – точь-в-точь как крыксы в сточной канаве.

29

Луна в темноте

Сара торопливо шагала по городу вместе с Борли. Она уже давно не чувствовала себя такой беззащитной. Все встречные казались ей переодетыми береговиками, каждая стена, мусорный ящик и переулок скрывали вход в тайник, куда её могли утащить в любой момент. Гаммон сказал, что в Дагтауне полно шпионов и предателей. Как будто мало было Клыков, собравшихся на другом берегу Блапа!

Миновав «Кробличью лапку», Сара и Борли направились к Жалестному переулку, где поселились Сарины сироты. Когда-то там находилась ткацкая фабрика «Напёрсток и нитки». Клыки разорили её после вторжения, однако дети быстро навели порядок и из оставшихся на складе тканей накроили себе простыней и одеял. Они привыкли к тяжёлой работе на Фабрике вилок и так страстно мечтали хоть о каком-то подобии дома, что через неделю «Напёрсток и нитки» превратились в самое уютное место в Дагтауне.

Поднявшись на крыльцо, Сара услышала пение – в этом не было бы ничего странного, однако голоса детей сопровождала искусная игра на свистоарфе. Борли улыбнулся и открыл дверь.

Повсюду были чумазые ребятишки – одни сидели на полу, другие лежали на койках, третьи цеплялись за стропила как швапы. Они как зачарованные смотрели на босого оборванца с длинными тёмными волосами, который стоял посреди комнаты, спиной к Саре, и покачивался в такт мелодии.

– Королева Сара! – воскликнули сидящие среди остальных Сарины сироты и бросились к ней, крича наперебой.

Сара прижала палец к губам, довольная их радостью, а потом взглянула на мужчину. Тот поклонился.

– Значит, это ваша королева, – с улыбкой произнёс он. – Какая честь для меня, ваше величество.

– Бард Армулин. Это действительно вы, – сказала Сара, присев. – Я слышала, как вы пели в День Дракона в Глибвуде, когда была ещё маленькой.

– А, Глибвуд, – кивнул Армулин. Его голос звучал хрипловато, но добродушно. – Тамошние жители не сознавали своей удачи. Далеко не каждому в Скри удаётся услышать пение драконов. Оно в каждом может пробудить анниерца, правда?

– Да, наверное… – Сара поняла, что соглашается с ним только потому, что ей тревожно. – Хотя… не знаю.

– Скажи мне, королева Сара, – спросил Армулин, – что ты помнишь про День Дракона?

Сироты подошли ближе и тихонько уселись на пол.

Сара заставила себя вспомнить тот день, когда она впервые услышала песню Армулина о Сияющем Острове.

– Я помню вас, – она смущённо улыбнулась. – Помню, как вокруг шныряли Клыки. Помню, как село солнце и взошла летняя луна, – Сара пожала плечами и вдруг подумала, что говорит какие-то глупости. – Даже не знаю…

– А что ты чувствовала?

– Страх, – Сара закрыла глаза. – Я очень боялась Клыков. Я была тогда маленькой.

– А мои песни?

– От них мне было грустно. Но в хорошем смысле. Так грустно бывает, когда ты очень счастлив. Моя душа… тосковала.

– А морские драконы? – продолжал Армулин. – А их пение?

– Даже не знаю, как объяснить, – пожала плечами Сара. – Но казалось, я вижу гораздо дальше. И лучше. Я могла бы пересчитать прожилки на крыле у бабочки за тысячу миль от Глибвуда.

– Музыка придавала тебе храбрости?

– Да, – ответила девочка. – Я чувствовала в себе храбрость… и тоску по дому.

– Вот именно, – произнёс Армулин, улыбаясь детям. – Так чувствуют себя анниерцы в изгнании, по ту сторону Тёмного моря Тьмы. Вот что я имел в виду, когда сказал, что драконы в ком угодно могут пробудить анниерца.

Сара подняла руку как в школе:

– Значит, вы анниерец? У нас все об этом спорили.

Армулин подмигнул:

– Возможно.

Сара обвела взглядом незнакомые лица:

– Откуда взялись эти дети?

– Отовсюду.

Почему бард отвечает так уклончиво?

– А точнее?

– Из самых разных мест. Я ведь странник. Прошлым летом я кое-что – кое-кого – увидел и весь минувший год странствовал за пределами карты, распространяя весть…

– Какую?

Лицо барда Армулина просияло:

– …что Сокровища Анниеры живы. Что Наг не смог ввергнуть Сияющий Остров во тьму, как ни старался. Рассвет близко.

– Вы говорите о Джаннере? – спросила Сара, не в силах скрыть улыбку.

Артам сказал ей, что Джаннер – Хранитель трона Анниеры. И она поверила ему, хотя рассказы о Сияющем Острове по-прежнему казались Саре выдумками.

– Джаннер Ветрокрыл, да, – с удивлением подтвердил Армулин. – Перворождённый. Значит, ты слышала о нём? В Скри знают о новой надежде?

– Вряд ли, – сказала Сара. – Скриан мало интересует Анниера, хотя они охотно слушают ваши песни. Их больше беспокоят Клыки. И, честно говоря, я с ними согласна. Береговики сегодня утром похитили мою подругу Марали, Клыки со дня на день нападут, а в Дагтауне недостаточно оружия. Простите, но Сияющий Остров очень далеко отсюда, – закончила Сара и потупилась. – И Джаннер тоже.

– Но это же не значит, что Анниеры нет! Сияющий Остров – такой же настоящий, как земля, на которой ты стоишь. В это трудно поверить, но клянусь – он существует. Глухой ночью может показаться, что солнце – всего лишь дивный сон. Нужно помнить о нём, даже если мы его не видим. И прекрасная луна в ночном небе не даёт нам забывать о дневном свете. Музыка сродни луне, королева Сара, – Армулин коснулся струн свистоарфы.

Сара подумала, что в его голосе, в усталых, но ясных глазах сквозит волшебство.

– Вы так и не сказали, откуда взялись дети, – напомнила она.

– Ты не представляешь, как красив мир за пределами карты! – глаза Армулина восхищённо блестели. – Равнины, горы, озёра и пустыни! А какие животные! Сколько удивительных созданий!

– А люди там тоже живут? – спросила Сара.

Армулин понизил голос, чтобы дети не слышали:

– Уже нет. Клыки разорили все поселения, какие я видел. Эти ребятишки – те, кто уцелел. Моя музыка выманила их из укрытий, и мне ничего не оставалось, кроме как позаботиться о них. По пути к нам прибивались всё новые и новые дети. Повсюду, от Фарроумарка до Данбарга, эти крохи, лишившиеся родителей, выживали как могли. Будь прокляты Клыки!

Сара заметила у детей слёзы на глазах.

– Ребята, – сказала она громко, чтобы всем было слышно. – Добро пожаловать в наше маленькое королевство в «Напёрстке и нитках»! Меня зовут Сара.

– Королева Сара! – крикнул кто-то.

– Наш дом – ваш дом. Ваш дом – здесь. У нас есть еда, постели и дружеская помощь. Борли, вы с Чагом покажите здесь всё ребятам и найдите для них место. – Когда дети занялись делом, Сара повернулась к Армулину. – Давайте поговорим во дворе.

Они стояли у крыльца, наблюдая за прохожими. Дагтаунцы, узнав Армулина, приветствовали его.

– Вы знаете, откуда берутся Клыки? – спросила Сара.

– У меня есть некоторые предположения.

– А я знаю. Их делают из людей. Вот зачем Клыки похищают скриан. Есть женщина, которую называют Хранительницей камней. Она владеет каким-то волшебным древним камнем. Я плохо понимаю, как это всё устроено, но Артам сказал, что пленных пытают, пока они сами не пожелают превратиться. Иначе ничего не выйдет.

Армулин уставился на девочку разинув рот.

Сара засмеялась:

– Что такое?

– Ты сказала – Артам? Неужели… Артам Ветрокрыл?