Эндрю Миллер – Эриган. Черта (страница 27)
Глава 13. Пробуждение
Среди океана тьмы, впервые за долгое время, возник шум, разрушая столь сладкую и приятную слуху тишину.
Но уже было поздно — внутри нее что-то проснулось!
Ему одолевала обида и раздражение. Но где-то внутри, проскальзывало и нечто новое — заинтересованность. Однако он еще был слишком слаб — едва очнувшись ото сна,
Но его слова не возымели эффекта. Казалось, что тьма лишь сильнее на него надавила! А ведь раньше она себе такого не позволяла — всегда поддерживала и утешала! Будто мать, оберегая свое чадо от печалей жестокого мира.
Тьма и мрак расступились!
Однако вместо желанной свободы, впереди его ждал очередной сюрприз — мир, полный загадочных видений: они кружились, вертелись и срывались в пляс, медленно обретая некую форму — объём, в образе которого угадывались очертания некой фигуры.
И это
Однако фигура была безмолвной — непрерывно сгущая тьму и саму реальность этого мира, она лишь молча взирала на представавшее пред ней существо. И ее тяжелый взгляд буквально пригвождал его к месту.
Но разве нечто подобное было возможно? Разве что-то было способно повлиять на единственного властителя этого мира?
Молча наблюдая за развитием событий, он жаждал ответа. Но вместо этого, стал невольным свидетелем странного действа: вот из мрака вынырнула жуткий алтарь, вот его подножье устилали сотни и тысячи всевозможных костей! А спустя миг, на них полилась кровь, которая словно топливо, сжигала саму себя в жарком пламени —
Но он не струсил — не убежал!
Однако тот не ответил.
Но существо никак не реагировало.
Но что такое статуя? — задался он вопросом.
Откуда у него такие знания? И нужны ли они ему вообще?
Выбросив все это из головы,
Такого просто не могло быть.
В этот момент он начал сомневаться в том, что является правдой, и было ли то, что он видел на самом деле. Такое резкое искажение привычных законов стало для него пугающим потрясением. Но даже так, его съедало безумное любопытство, которое, невзирая на тревогу, уже не терпелось удовлетворить.
…
Подобравшись поближе — прямо к статуе,
Но так ли это было?
Всмотревшись в чужие глаза, он резко отпрянул — они не просто горели силой, а буквально пылали невообразимым светом воли и непокорности! Такой взгляд мог иметь только тот, кто просуществовал не одно столетие.
Или даже… тысячелетие!
Дрожь, которая ловко опутала статую — но статую ли? — мириадами толстыхцепей!
Как ни странно, в его словах скрывалась неимоверная ярость, но… она была слишком мимолетной, дабы
Что значили все эти слова? Кем было это существо?
Ему нужны были ответы, которые хоть немного бы облегчили тяжкий груз растерянности, которая уже долгое время давила на его слабые плечи.
Слегка встряхнув цепи, собеседник посмотрел куда-то в сторону.
— Тебе пора, — разнеслось во мраке, породив в пространстве оглушающий грохот. Он заполнил собою все пространство, неукротимо сжимая все его существо!
Под его непреодолимым давлением, неизвестный начал медленно погружаться обратно во тьму. И чем дальше, тем сильнее чужой образ сливался с окружающим его мраком.
Но его глаза… они неотрывно смотрели на собеседника.
Но слишком неразборчиво, слишком слабо! Некто не смог разобрать его слов…
И когда, казалось, что чужой образ уже полностью исчез, тот отчётливо проговорил:
И в этот момент
— Надеюсь, ты сможешь воплотить мои надежды…
— Как можно было его так изувечить? — спросили у Битрима. Слова принадлежали поджарому старичку, облаченному в старый, опрятный балахон. Лицо его было напряжено, а в спрятанных за очками глазах, стояло глубокое непонимание, которое он никак не мог перебороть.
— Это не мои проделки, — хмуро ответил Битрим, силуэт которого слабо проглядывался в тенях.
Как оказалось, последствия перенесенных Виком экспериментов, были намного глубже, чем он думал. Знакомый лекарь-алхимик вот уже битый час пытался пробудить сознание Вика ото сна, в который тот погрузил себя под давлением всевозможных истязаний.