Эндрю МакКоннел – Думай как стоик. Философия, которая позволит вернуть контроль над собственным разумом (страница 31)

Поэтому мне пришлось обратиться в вышестоящую инстанцию. Я знал, что мои родители никогда не позволят мне купить Game Boy, но, возможно, если бы я мог передать сообщение Санте напрямую, он бы нашел способ обойти их строгие правила. Итак, с горящими глазами, полный надежды и предвкушения, я нетерпеливо оглядывал комнату в поисках подарка, способного затмить все остальные.

А потом я увидел. Вот он. Без праздничной обертки, в отличие от других подарков, полученных от членов семьи. Подарок возлежал отдельно во всем своем великолепии и величии, подарок из Его рук. Спасибо, Санта!

Я подскочил к подарку и сразу же начал открывать коробку. У меня в руках было все, чего я только мог пожелать. Удовлетворение и счастье отныне были со мной навсегда!

Перенесемся на полгода вперед: близился мой день рождения, а Game Boy потерял весь свой блеск. Sega выпустила собственного конкурента, но уже с цветным экраном – Game Gear. И он был мне нужен. Конечно, он был всем, чего я когда-либо мог желать, и вечное блаженство было мне гарантировано, не так ли?

Легко высмеивать жадный материализм ребенка, особенно когда этим ребенком являюсь я сам, но моя собственная история иллюстрирует то, что характерно для людей в целом. Мы постоянно верим, что будем счастливы когда. Иногда это «когда» – момент получения чего-то материального, о чем мечтал девятилетний я. Иногда «когда» – это момент получения награды, продвижения по службе или признания. Порой это «когда» что-то закончится или начнется. «Когда» может проявляться бесконечным количеством способов, но общим является то, что «когда» отличается от сегодняшнего дня и мы убеждены, что, как только оно наступит, все будет по-другому.

И это часто так, по крайней мере, на какое-то время. Затем мы привыкаем к новому «когда». Это становится нормой, и мы начинаем представлять себе другое «когда», и вот на этот раз все действительно будет по-другому. На этот раз мы действительно будем счастливы и останемся такими, если только сможем добраться до этого «когда». А затем цикл снова повторяется.

Это нормально. Это часть человеческого бытия. В психологии такое поведение известно как «гедонистическая беговая дорожка» или «гедонистическая адаптация». Это склонность всех людей быстро возвращаться к относительно стабильному уровню счастья, несмотря на крупные позитивные или негативные события или изменения в жизни. Мы воображаем, что что-то сделает нас счастливее или, в зависимости от обстоятельств, несчастнее, и в краткосрочной перспективе так оно и происходит. Затем проходит время, и мы адаптируемся, как всегда делают люди и оказываемся почти в том же состоянии, что и раньше.

Подобно белке в колесе, которая постоянно бежит, но на самом деле никуда не движется, мы гонимся за счастьем только для того, чтобы застрять на том же месте, с которого начали.

Этот психологический возврат к среднему характерен как для чего-то обыденного вроде погоды, так и для чего-то экстраординарного, например для осуществления мечты. Как показал лауреат Нобелевской премии Даниэль Канеман, хотя жители Среднего Запада, борющиеся с лютыми зимними холодами, считают, что люди в солнечной и умеренной Калифорнии счастливее, общая удовлетворенность жизнью практически одинакова в обеих группах.

Другое исследование показало, что еще более удивительно, что победители лотереи на самом деле получают меньше удовольствия от повседневной жизни, чем проигравшие в лотерею или даже инвалиды. Напоминает ситуацию с знатоком вин, который в действительности получает не больше удовольствия от бокала Шато Лафит Ротшильд 1996 года, чем обыкновенный человек от бокала вина за 20 долларов, купленного в продуктовом магазине. Фактически винный знаток получает меньше удовольствия, чем обладатель 20-долларовой бутылки.

Больше не приводит к большему счастью или большему удовлетворению. Это только заставляет еще меньше удовлетворять наши растущие запросы.

За тысячи лет до того, как эта психологическая тенденция к гедонистической адаптации получила название, стоики определили эту проблему, а также нашли ее решение.

«Беден не тот, у кого мало, а тот, кто хочет большего», – писал Сенека. И наоборот, как наставлял Эпиктет: «Если хочешь быть богачом, не прибавляй к своим деньгам, а вычитай из своих желаний». Не получение того, что мы хотим, делает нас счастливыми. Скорее, путь к удовлетворению лежит через желание того, что у нас уже есть. Счастье – это не то, чего мы достигаем «когда», это то, что мы можем и должны иметь сейчас, с правильным мышлением.

Однако не одни только стоики огласили эту простую истину. Лао-цзы в «Дао дэ цзин» учил: «Если ты знаешь, что имеешь достаточно, ты поистине богат». В буддизме говорят, что все человеческие страдания проистекают из нашего желания и стремления к чему-то большему.

Писатель и богослов Фредерик Бюхнер отмечает, что на иврите приветствие шалом «означает полноту, означает наличие всего, что вам нужно, чтобы быть полностью счастливым и оставаться самим собой», так что говоря шалом кому-то, вы не желаете ему большего, а скорее желаете ему быть довольным и наполненным тем, что у него уже есть.

Если так много культур с давних пор знали об удовлетворенности и счастье, почему мы до сих пор трактуем их неправильно?

Эта склонность стремиться к большему относится не только к тому, что мы делаем и к чему стремимся. Так же часто и с такими же неутешительными результатами наш разум постоянно пытается взвалить на себя больше.

В мире, где так много дел, многозадачность стала нашим стандартным способом работы.

Слишком много дел в течение рабочего дня? Просто разбирайте свою почту, пока разговариваете в Zoom.

Немножко опаздываете? Просто сделайте макияж в машине по пути на работу.

Не любите разговаривать по телефону с родителями? Откройте соцсети и посмотрите, что делают другие люди, время от времени произнося «Ага» и «Да ну?».

Самая большая проблема со всем этим не в том, что это грубо, хотя так и есть, и даже не в том, что это может быть опасно, что тоже верно. Самая большая проблема с многозадачностью заключается в том, что мы на самом деле на нее неспособны. Как указывал Рич Дивини в четвертой главе своей книги и как неизменно показывают исследования, человеческий разум в реальности не делает несколько дел одновременно. Если говорить точнее, наш разум просто очень быстро переключается с одного на другое.

Несмотря на то во что нам хотелось бы верить, человеческий мозг на самом деле не может выполнять несколько задач одновременно. По мере того как технологии позволяют нам делать больше вещей, чем мы ожидаем (и от нас ожидают), миф о многозадачности продолжает укрепляться в сознании и обществе. Тем не менее он все равно остается мифом.

Ладно, подумаете вы. Как ни назови, я все равно могу сделать быстро много дел.

Но это не так. Опять же согласно статье двух исследователей из Кливлендской клиники, опубликованной в журнале Time, «постоянное переключение с одного проекта на другой, подобно колибри, перелетающей с цветка на цветок, а затем возвращающейся к исходному цветку… мешает нашей способности выполнять даже самые простые задачи» и «может оказать крайне негативное влияние» на нашу сосредоточенность, способность к обучению и вдумчивость. Стремясь сделать больше, мы на самом деле делаем меньше.

От нас требуется все больше и больше, будь то в реальности или в нашем воображении, как с этим поступить?

По мере того как приоритеты накапливаются и конкурируют друг с другом, как нам выбирать между ними?

Как отмечает Грег МакКеон в книге «Эссенциализм. Путь к простоте», следует начать с признания того, что само слово «приоритет» изначально не имело формы множественного числа. По определению оно могло быть только в единственном числе. Приоритет был чем-то, стоящим перед всеми остальными вещами. В течение пятисот лет, с момента его появления в английском языке в 1400-х годах и вплоть до 1900-х годов, он таковым оставался. Лишь ближе к нашему времени мы создали для этого термина множественное число, думая, что с помощью языковой уловки можем подчинить реальность нашим желаниям.

Как согласились бы стоики, ответ будет «weniger, aber besser», если выражаться словами немецкого дизайнера Дитера Рамса. Или по-русски: «Меньше, но лучше».

Дело не в том, что нам нужно делать больше. Нам нужно лучше. Как показывают исследования, самый верный путь к этому – делать меньше.

Это урок, который Джек Дорси хорошо усвоил. Со стороны могло бы показаться, что его жизнь полностью противоречит этому принципу. Как соучредитель и одновременно генеральный директор двух многомиллиардных публичных компаний, Дорси кажется воплощением того, насколько успешной может быть многозадачность.

Правда в том, что Дорси основал Square не тогда, когда он еще работал в Twitter. В то время он фактически находился в роли изгнанника в компании. Он поставил все на Twitter, а затем поставил все на Square.

В каждом случае старта проекта он посвящал ему абсолютно все свое внимание. И хотя верно то, что теперь он является номинальным главой обеих компаний, Джек Дорси настолько убежденный сторонник идеи, что чем меньше, тем лучше, что он описывает свою роль в качестве генерального директора как «главного редактора» этих компаний. Он сам объясняет: «Под редакцией я имею в виду, что мы могли бы сделать тысячу вещей, но в реальности есть только одна или две важные».