Эндрю Лейн – Медленное угасание (страница 18)

Гвен подождала, пока Джек заговорит с Оуэном, прежде чем положить инопланетное устройство назад на стол Тошико. Несколько мгновений Тошико безучастно смотрела на него, потом подняла взгляд на Гвен, и по выражению её лица ничего нельзя было понять.

— Ты получила от этого прибора то, чего хотела? — спросила она.

— Я получила то, чего заслуживала, — ответила Гвен и отвернулась.

Она не могла находиться в Хабе вместе с остальными; тишина была слишком напряжённой. Вместо этого она отправилась бродить по одному из тоннелей, куда редко заглядывала. Её шаги эхом отдавались от красного кирпича, когда она шла, и тук-тук-тук от её каблуков звучало в унисон с кап-кап-кап, доносящимся откуда-то из темноты.

Боже, как всё могло так быстро измениться к худшему?

Она хотела, чтобы инопланетный прибор усилил привязанность между ней и Рисом, цементируя отношения между ними, заделывая трещины, которые образовались за последние несколько месяцев. Вместо этого он вбил в эти трещины клин и оттолкнул их с Рисом друг от друга. Глупо, глупо, глупо. Она должна была догадаться, что это устройство усилит любые эмоции. В конце концов, ничто не бывает совершенно идеально. Даже в самой нежной беседе можно найти семена споров; важно лишь заботиться о семенах, в прорастании которых ты заинтересован, и позволять другим оставаться бесплодными. Устройство просто усиливало всё, чем питалось, без разбора, без ограничений. Мгновенная вспышка раздражения с её стороны для Риса превратилась в злость, которая отозвалась в теле Гвен свирепой яростью. Она убежала из спальни так быстро, как только могла, зная, что должна выключить прибор прежде, чем она даст Рису пощёчину или он её ударит. Она чувствовала, как это надвигается, точно так же, как человек ощущает лёгкое покалывание перед ударом молнии. Лишь секунды отделяли их от насилия, секунды отделяли их, возможно, от того, чтобы один из них убил другого. И больше всего её напугала не эта вероятность насилия, а тот факт, что она всегда имела место быть. Инопланетное устройство не создало её, а просто обострило. Невозможно усилить то, чего ещё не существует.

От любви до ненависти всего один шаг. С этим Гвен пришлось смириться.

Этой ночью она спала на диване, завернувшись в простыню, и горевший внутри её гнев согревал её, пока не испарился и не оставил её дрожащей и тихо плачущей. Она встала рано, приняла душ и ушла из квартиры до того, как Рис проснулся – если, конечно, он вообще спал, а не просто лежал на их кровати, глядя в потолок.

Ей нужно было написать ему. Ей нужно было позвонить ему и поговорить, но сначала следовало прислать сообщение, чтобы подготовиться, потому что если бы она позвонила ему сейчас, она не знала, что он скажет.

Возможно, всё было кончено. Возможно, они уже расстались, в его мыслях, а она пока об этом не знала. Возможно, она внезапно стала одинокой.

Слепо идя вперёд, она забрела далеко от Хаба. Она прошла мимо медицинского отделения Оуэна и мимо стрельбища. Она прошла мимо входа на длинную платформу, которая располагалась параллельно ряду металлических рельсов, исчезавших в чёрном тоннеле; однажды Йанто сказал ей, что это конечная остановка подземной железнодорожной системы, которая соединяла между собой Торчвуды, хотя тогда ей показалось, что он пошутил – с самым серьёзным видом, как Йанто обычно это делал. Она прошла мимо архивов, куда Йанто помещал различные инопланетные устройства, которые Торчвуд собирал годами. Она продолжала идти, пока не оказалась на территории, которую никогда не видела раньше.

Гвен неожиданно стало холодно, и её тело покрылось гусиной кожей. Она подняла взгляд и увидела проём в стене тоннеля слева. Свет на земле начал колебаться, только в проёме арки; глубокий фиолетовый свет. Очарованная этим, она вошла.

Внутри оказалось огромное открытое пространство, где стены были покрыты листами стекла, оказавшимися частями наполненных водой резервуаров. В помещении было темно, и даже скудный фиолетовый свет, сочившийся из сосудов с водой, казался лишь слабой вариацией тьмы. Гвен выждала несколько мгновений, пока её глаза не привыкли к темноте, и пошла к центру комнаты, чтобы поближе взглянуть на резервуары.

Они были полны кошмаров.

Существа, находившиеся в резервуарах, были рыбами, но не такими, каких человеку хотелось бы видеть у себя на тарелке. Некоторые из них были прозрачными, и сквозь их кожу можно было рассмотреть органы и кости. Другие были покрыты чем-то вроде чёрной брони или пятнистой серой плотью, которая выглядела нездоровой, мёртвой. У них у всех были слишком большие рты по сравнению с их телами, или слишком большие для их голов глаза, или у них вообще не было глаз. В одном из аквариумов было гнездо медленно корчащихся мясистых червей толщиной с её ногу, ярко-красного цвета, с отверстиями на концах, которые были похожи скорее не на рты, а на зияющие дыры в их плоти.

Эти полумёртвые, плавающие в своих резервуарах существа были похожи на сделанные Богом грубые эскизы того, чем он позднее собирался населить океаны.

— Откуда, чёрт возьми, в этой вселенной могли появиться эти чудовища? — выдохнула она.

— Из Тихого океана, — донёсшийся сзади голос Джека заставил её подпрыгнуть. — Из Атлантического океана. Из Индийского океана. По большому счёту, из любого океана на этой планете.

— Но… но я думала, они проникли через Разлом, как и всё остальное, с чем мы имеем дело. Такие существа не продаются в супермаркетах.

— Они живут слишком глубоко. В океанских впадинах огромное давление. Оно могло бы превратить пенопластовый кофейный стаканчик в кусок материала размером с мелкую монету. Если бы кто-нибудь мог рыбачить так глубоко – что невозможно – и мог вытащить одну из этих рыб на поверхность – что, я подчёркиваю, невозможно – эти существа просто взорвались бы. Разница между давлением в их телах и атмосферным давлением вокруг них была бы слишком сильной, чтобы их кожа могла это выдержать.

— Но почему они здесь, в Хабе? Для чего?

— Не знаю, — признался Джек. — Когда я пришёл, они уже были здесь. Чей-то небольшой аквариум с необычными рыбками. Думаю, кто бы ни поместил их сюда, он пытался доказать, что в океанах на Земле есть более странные существа, чем те, что проникают через Разлом. Они могли бы просто написать записку: я бы понял. Если хочешь знать моё мнение, это своего рода излишество.

— Кто их кормит? Кто о них заботится?

— Я думаю, Йанто. Или это автоматизировано. Настоящая загадка в том, как в этих аквариумах поддерживается давление и температура океанских глубин, и полагаю, что эта технология – что-то проникшее через Разлом. Сейчас на Земле мы не смогли бы сделать такие резервуары. — Она скорее услышала, чем увидела, как он пожал плечами. — Эй, а может быть, весь этот аквариум – какое-то инопланетное устройство, конфискованное Торчвудом, а рыбы просто к нему прилагались. — Он на мгновение замолчал, а потом тихо продолжил. — Ты взяла тот инопланетный прибор, который мы обнаружили в ночном клубе, правда? Ты унесла его из Торчвуда.

Рис посмотрел в зеркало, и ему не понравилось то, что он увидел.

Он был бледным и измученным от недостатка сна, и под глазами у него красовались тёмные круги. Волосы казались грязными. Бóльшую часть ночи он провёл без сна; он несчётное количество раз он был готов встать с кровати, чтобы пойти и поговорить с Гвен в гостиной, но постоянно в последний момент передумывал, будучи не в состоянии найти правильные слова. Каждый раз, когда в квартире раздавался скрип, он думал, что это Гвен возвращается в кровать, но он всегда ошибался. Он уже позвонил на работу и сказал, что заболел, но болезнь не была связана с его телом – у него болела душа.

Он чуть не набросился на Гвен с кулаками, чуть не ударил её по лицу. По её прекрасному, восхитительному лицу. И это спустя несколько мгновений после лучшего за всю их совместную жизнь секса. Он и понятия не имел, что способен к подобному насилию, но гнев просто овладел им, взявшись буквально ниоткуда и превратившись в гормональный шторм, который прогонял любые разумные мысли. Конечно, ему приходилось драться – ссоры возле пабов, когда какие-нибудь пьяные молокососы выкрикивали оскорбления, драки на футбольном поле после сомнительных блокировок, один запоминающийся случай, когда он задал хорошую трёпку потенциальному грабителю-наркоману в переулке, куда он зашёл помочиться – но он никогда не считал себя драчуном. Его никогда не охватывало горячее желание увидеть кровь, разбить кому-нибудь лицо. Ни разу – до прошлой ночи.

Он знал, что ему нужно поговорить с Гвен, попытаться исправить то, что случилось, но он не знал, как. Он не знал, какие использовать слова. В их отношениях всегда говорила и думала она. Он же пользовался интуицией, следовал своим чувствам.

И вот к чему это его привело.

Что нужно делать в подобных обстоятельствах? Цветы? Он мог бы заказать доставку цветов к ней на работу, но он теперь даже не знал, где она работает.

Может быть, он мог бы просто написать ей сообщение. Всего одно слово – «Прости». Посмотреть, сработает ли это.

А если нет? А если она уже звонит по объявлениям в поисках новой квартиры, куда она могла бы переехать? Что ему делать в таком случае? Он даже не был уверен, что сможет жить без Гвен. Она настолько привязала его к себе, что теперь мысль о том, чтобы стать одиноким, была для него сродни мысли о том, чтобы лишиться руки или глаза.