Энди Уир – Артемида (страница 40)
Я нажала на кнопку и на кончике резака расцвело пламя. Я направила горелку на приближающегося «левшу»:
– Эй, ты, ублюдок, какую сторону лица тебе подрумянить в первую очередь?
– Будешь рыпаться, сделаю больно, – произнес бразилец с сильным акцентом. – А так я все сделаю быстро, ты ничего не почувствуешь.
Чжин Чу закрыл лицо руками и захныкал:
– Теперь меня точно уволят!
– Черт тебя подери! – заорала я. – Меня тут убивают, а ты все ноешь о своих проблемах!
Я схватила стальную трубу с рабочего стола отца. Что- то было странное в том, что здесь, на Луне, мне пришлось защищать свою жизнь с помощью огня и железной трубы.
Убийца понимал, что если он попробует броситься на меня, я блокирую его удар трубой и тут же поджарю ему физиономию. Чего он не знал, так это того, что на самом деле у меня был разработан куда более изощренный план.
Размахнувшись, я со всей силы стукнула по расположенному на стене газовому вентилю. За звоном металла последовал пронзительный свист выходящего под давлением воздуха. Вентиль сорвало, он пролетел через всю комнату и врезался в дальнюю стену.
Пока «левша» соображал, зачем мне все это было нужно, я подпрыгнула к потолку (здесь это несложно – обычный человек может без усилий подпрыгнуть метра на три) и в высшей точке прыжка мазнула горелкой по датчику пожарной сигнализации.
Замигали красные лампочки и завыла пожарная тревога. Чжин Чу подскочил и резко обернулся, когда дверь позади него захлопнулась.
Опустившись на пол, я метнулась в воздушное убежище и захлопнула за собой дверь. Убийца рванулся за мной, но не успел – я уже повернула рукоять-маховик, запирающую дверь изнутри. После чего продела трубу одним концом в рукоять, и крепко уцепилась за второй.
«Левша» попытался было открыть дверь снаружи, но мой рычаг надежно держал ее. Я увидела разъяренное лицо бразильца через маленький круглый иллюминатор и показала ему средний палец.
Мне видно было Чжина Чу, который отчаянно царапал дверь, пытаясь выбраться наружу. Разумеется, это было бесполезно. Пожароустойчивая дверь мастерской была сделана из железа и наглухо закрывалась специальным механическим пазовым замком, открыть который можно было только снаружи.
Шипение газа в вентиле прекратилось. Настенные вентили у отца подсоединены к баллонам с газом, которые он заправляет каждый месяц.
«Левша» бросился к верстаку и схватил длинный стальной прут, после чего, тяжело дыша, вернулся к моей двери. Я приготовилась сыграть в смертоносную вариацию игры «кто кого перетянет».
Пыхтя и отдуваясь, он продел прут в рукоять двери и изо всех сил попытался повернуть кольцо. Но я удерживала маховик на месте, хотя, по идее, выиграть должен был именно убийца – он был больше и сильнее меня. Зато у меня было то, чего не было у него: кислород.
Газ, заполнивший комнату? Неон. Отец постоянно использовал этот инертный газ при сварке алюминия, и настенные вентили были подсоединены к баллонам с неоном.
Пожарная сигнализация заблокировала комнату и перекрыла воздушные заглушки, так что теперь помещение было заполнено инертным газом. Заметить неон при дыхании невозможно – вы думаете, что дышите обычным воздухом, не замечая отсутствия кислорода. Просто продолжаете дышать, как всегда, пока не отключитесь.
Левша рухнул на колени, упираясь в пол трясущимися руками, постоял так немного и упал, потеряв сознание. Чжин Чу продержался чуть дольше просто потому, что не прикладывал никаких физических усилий, но через несколько секунд свалился и он.
Что он тогда написал?
Я вытащила харпритовский Гизмо и набрала номер Руди. Не могу сказать, что мне этого хотелось, но выбора не было. Лучше я сообщу ему о происшествии, чем это сделает прибывшая пожарная команда.
В Артемиде нет полицейского участка, но у Руди есть офис в сфере Армстронга, с камерой предварительного заключения, переделанной из воздушного убежища. Которое, кстати, устанавливал мой отец. На дверях воздушных убежищ нет замков, это противоречило бы самому принципу убежища, поэтому камера просто запирается на цепь с висячим замком. Неизящно, зато эффективно.
Обычно постояльцами камеры бывали пьянчуги или чересчур задиристые типы, которым следовало немного охладиться. Но сегодня там сидел «левша».
Остальная часть комнаты была ненамного больше той, в которой я выросла. Родись Руди на пару тысяч лет раньше, из него вышел бы превосходный спартанец.
Чжин Чу и я сидели рядом, прикованные наручниками к металлическим стульям.
– Это просто безобразие, – сказала я.
– Конечно, ты прямо воплощенная невинность, – сказал Руди, не отрывая глаз от компьютера.
– А я на самом деле ни в чем не виноват, – заявил Чжин Чу, дергая наручники, – меня вообще незачем здесь держать.
– Ты что, издеваешься? Ты пытался меня убить!
– Это неправда! – Чжин показал на дверь камеры. – Это он пытался тебя убить. Я просто организовал встречу. Если бы я этого не сделал, он убил бы меня на месте.
– Не пори чушь!
– Да, моя собственная жизнь мне дороже твоей. И что? Вся эта кутерьма вообще началась только из-за того, что ты не могла как следует скрыть следы.
– Да пошел ты…
Руди вытащил из ящика бутылку-спрей и обдал нас обоих струей воды.
– А ну-ка, уймитесь.
Чжин сморщился:
– Это так непрофессионально!
– Хватит скулить, – сказала я, стряхивая с лица воду.
– Может, ты и привыкла к струям жидкости в лицо, но я нет.
Недурно сказано, надо отдать ему должное. Я и отдала, не совсем цензурно.
Дверь открылась, и в комнату вошла Администратор Нгуги. Как будто только ее и ждали.
Руди мельком глянул в ее сторону и только хмыкнул:
– А вот и вы.
– Констебль, – поздоровалась Нгуги. Потом она перевела взгляд на меня, – Джазмин, дорогая, как дела?
Я молча указала на наручники.
– Констебль, разве в этом есть необходимость?
– А в вашем присутствии здесь есть необходимость? – ответил Руди.
Я могла поклясться, что температура в комнате понизилась градусов на десять.
– Тебе придется извинить нашего констебля, – заметила Нгуги. – Мы с ним не всегда сходимся во мнениях.
– Если бы вы перестали потакать нарушителям закона типа Джаз, мы бы понимали друг друга гораздо лучше.
Она только рукой махнула, словно отгоняя муху:
– Каждому городу нужна своя темная сторона. Так что лучше не обращать внимания на мелкие нарушения и заниматься более серьезными угрозами.
Я усмехнулась:
– Ты слышал, что сказало начальство. Я самая мелкая из всех местных преступников, так что отпускай давай.
Руди покачал головой:
– Власть Администратора на меня практически не распространяется, я работаю непосредственно на ККК. Так что сиди и помалкивай.
Нгуги подошла к воздушному убежищу и заглянула внутрь через иллюминатор:
– Это и есть убийца?
– Да, – ответил Руди. – Я уже лет десять пытаюсь избавить город от организованной преступности, а вы всячески мешаете мне это сделать. Этих убийств могло бы не быть.
– Констебль, мы уже с вами обсуждали этот вопрос. Артемида не смогла бы существовать без денег синдиката. Идеализм – не «месиво», его на тарелку не положишь. – Она обернулась к Руди. – А этот человек что-нибудь сказал?
– Он отказался отвечать на вопросы. Даже имя свое не сказал, но, судя по Гизмо, его зовут Марсело Альварез и он внештатный бухгалтер-консультант.
– Понятно. У нас есть доказательства, что убил именно он?
Руди повернул к ней экран своего компьютера с результатами лабораторных исследований:
– Док Рассел заходила сегодня и взяла у него кровь на анализ. Она утверждает, что образец соответствует крови, найденной на месте преступления. Кроме того, рана на его руке нанесена ножом того же типа, что нож, который держала в руках Ирина Ветрова.