Энди Кроквилл – Чёрное око затмения (страница 9)

– О, ваше преподобие, нам поручено преподнести этому великолепному храму скромные дары, – ответил Майкл и поклонился.

Служитель пошёл советоваться со старшим по чину, а Майкл с пигмеем тем временем развесили украшения на статуях Моисея, Рахили и Лии. Циркач, подсаженный репортёром, ловко вскарабкался по выступам величественной фигуры Моисея, а потом так громко расхохотался над своей проделкой, что Майклу пришлось дать негодяю подзатыльник. Но на выходе из храма он отпустил пигмея, как и обещал. Циркач поскакал, как футбольный мяч, по ступеням вниз.

Майкл оставил ящик в храме, положив в него и тот самый прибор, создававший помехи, чтобы полиция поняла, каким образом ей помешали выполнять свои функции в день, когда были похищены украшения. Пусть разберутся, что это за штука и как она попала в руки грабителей. Может, сами и выйдут на них. Не Майклу же заниматься их поисками, он свою роль уже сыграл – и, кажется, весьма неплохо.

Следующим утром весь город только и говорил, что о спасении драгоценностей. Ватикан тут же объявил произошедшее чудом.

То, что Майкл фактически перенёс выставку в храм, простым римлянам пришлось по душе. Когда и где ещё увидишь столько красивых вещей, не тратясь на входные билеты? Вот только проработала эта «народная выставка» совсем недолго. Прибывшие стражи порядка освободили библейские фигуры от не освящённых и не очищенных от пошлости и гордыни предметов, на которые они, помимо всего прочего, не имели права,.

Полиция тем временем активно разыскивала похитителей. Свидетели не могли сойтись во мнении: одни утверждали, что видели высоких людей, другие – маленьких; кто-то говорил об одном, кто-то – о многих. С приметами тоже была сплошная неразбериха. Как обычно, в таких случаях реальных свидетелей ограбления не было, да и не могло быть, и в их число записали всех, кто оказался рядом во время столкновения машины карабинеров с продуктовой фурой.

Зафиксировав все показания, полиция наконец обратила внимание и на посторонний предмет, найденный среди украшений. У следствия появилась версия, что вокруг похитителя распространялись волны, создававшие помехи в работе средств связи. И приметы Майкла, засветившегося в базилике. Но во внешности репортёра не было ничего особенного – он был похож на многих молодых мужчин, в том числе коренных итальянцев. Оденься он по-другому – и его не признал бы даже говоривший с ним церковный служка. Поэтому, наверное, большее значение в расследовании придали фиксации помех и задержанию тех, кто их создавал.

Прошло некоторое время. Как-то после обеда Майкл отдыхал в тенёчке на площади Испании (пьяцца-ди-Спанья) с чашечкой холодного кофе, наблюдая за галдящими и нелепо ведущими себя туристами. Почему, находясь в гостях, люди ведут себя неестественно, как не вели бы себя в родных, привычных стенах? Например, одна из туристок, слишком увлечённая осмотром площади, упустила из виду своего ребёнка, и тот решил искупаться в фонтане. Перелез через бортик, промок до нитки, а обратно выбраться не смог и заплакал. Мать заголосила громче него, но никто из прохожих не захотел лезть в воду. Тогда ей на помощь пришёл полицейский и вытащил промокшего ребёнка. Женщина с благодарностью обняла человека в форме и, стараясь сделать ему приятное, припомнила целый ворох итальянских словечек, выученных из путеводителя, а потом громко отчитала своего незадачливого мокрого малыша.

И тут полицейский посмотрел в сторону Майкла. Их взгляды встретились, и офицер внезапно побледнел. Затем он достал из кармана свисток и оглушительно засвистел. Тотчас со всех сторон к нему поспешили его товарищи. Он показал им на Майкла, они вытащили оружие и стали осторожно окружать репортёра, убирая в сторону столики и стулья, выставленные на улице. Майкл огляделся – вокруг никого, кто мог бы вызвать такой интерес у служителей закона, не было. Случайные прохожие, страдающие от жары, и только. Полицейским нужен именно он!

Майкл встал с места, гордо выпрямился и, стараясь казаться невозмутимым, прошёл сквозь строй поражённых такой наглостью полицейских. Они расступились, но оружие не убрали. Когда репортёр подошёл к лестнице и начал нарочито спокойно подниматься по ней, они засуетились, один закричал: «Он уходит!», другой уже связывался с кем-то по рации, прося помощи, остальные так же медленно и осторожно следовали за Майклом.

До сознания репортёра наконец дошло, что полицейские реагируют не на него самого, а на спрятанное на его груди «Око». Оно перенастроилось на другую волну, но стражи порядка уже успели уловить, что кто-то считывает сигналы. Те самые, которыми полицейские обменивались между собой, используя выданные каждому из них средства связи. Они не знали примет похитителя украшений, но, согласно полученным инструкциям, должны были отслеживать источник помех.

Когда Майкл, сопровождаемый почётным эскортом, наконец поднялся на самый верх лестницы и готов был свернуть в тенистую улочку, уходящую направо от церкви Тринита-деи-Монти, на площади за ним и на самой лестнице началось нечто невообразимое. Вся пьяцца-ди-Спанья была заполнена оглушительным шумом и вспышками. Майкл оглянулся и увидел, что полицейские стреляют по нему изо всех пушек, стараясь не дать ему уйти. Однако пули, не долетая до цели, почему-то сворачивают в сторону и разбиваются о стены церкви и соседних зданий. А некоторые даже возвращаются к самим стреляющим и наносят им разящие уколы, если изумлённые полицейские не успевают увернуться. Майкл подумал, что, если бы пули были не резиновыми, а настоящими, вся эта суета могла бы превратиться в кровавую бойню.

От неожиданности Майкл замер на месте, застав кульминацию этого «представления». В небе над площадью появился вертолёт. Он сделал пару кругов над собравшейся толпой, а затем, оказавшись прямо над головой Майкла, выпустил не лестницу или парашют, а металлическую сеть, наподобие тех рыболовных сетей, которыми пользуются рыболовные траулеры. Ей они, по-видимому, собирались поймать репортёра. Но не тут-то было. Всё происходило настолько быстро, что он не успел даже ничего сделать. Да и что он мог поделать с такой махиной?! Внезапно сеть словно ветром унесло в сторону, и она уцепилась за церковный шпиль, а вертолёт потерял управление и перестал вращать лопастями. Тут мотор остановился, и вертолёт повис на растянувшейся от его веса сетке кверху колёсами, раскачиваясь возле стены церкви, из которой повалили люди, чтобы увидеть своими глазами чудесное спасение экипажа вертолёта. Это была удача, иначе он бы врезался в здание и непременно взорвался.

– На это стоило посмотреть, честное слово! – с усмешкой буркнул Майкл себе под нос.

Полицейские замерли в отдалении, не решаясь приблизиться, пока репортёр не ушёл, пожав плечами в ответ на их невысказанный протест. По стене церкви спускались бедные лётчики, но никто из полицейских не предложил им помощи. Как беднягам удалось добраться до мостовой и не свернуть себе шеи – уму непостижимо… Только после того, как Майкл покинул место действия, к лётчикам подошли прогуливавшиеся мимо солдаты, а главного преследуемого, похоже, оставили в покое.

В тот раз Майкл принял происходившее на его глазах за нелепую шутку, розыгрыш. Но через пару недель, когда он снова стал ездить на работу, произошло поистине ужасное событие.

В подъезде его дома был найден убитым молодой человек, практически вчерашний школьник. Парня, без сомнений, зарезали, причём удар был нанесён в левый бок с такой силой, что оказался смертельным. Орудие убийства не нашли. Камера у входа в подъезд зафиксировала, что примерно в это время в дверь заходили только двое – Майкл и его сосед по лестничной площадке. Самого парня камера почему-то не заметила. Впрочем, часть записи была засвечена, будто в подъезде произошла вспышка или взрыв, хотя никакого шума никто не слышал. На остальных соседей подозрение не пало. Но эти милейшие люди рассказали, что в тот день слышали какой-то разговор в подъезде на повышенных тонах. Вот только кто с кем спорил – разобрать не удалось.

Что там нашли у соседа – неизвестно, но после него люди в форме пришли к Майклу и провели в его квартире обыск, в ходе которого изъяли все колющие и режущие предметы. Следователь был внешне доброжелателен, даже улыбался. Но улыбка эта показалась Майклу издевательской, в чём-то даже плотоядной. Сыщик словно был уверен в его виновности и наблюдал, как репортёр будет изворачиваться. Он назвал своё имя – Айво Кьяренци. Итальянец с плохо скрываемым желанием любыми силами поскорее завершить это громкое дело и пойти на повышение. Допрос Майкла для него, похоже, стал шансом улучшить свой разговорный английский. Значит, ищут иностранца, считают, что здесь замешаны заокеанские спецслужбы. Ну да, откуда же ещё может брать корни мировое зло? Подражая героям спагетти-вестернов, Айво закинул руки за голову, и Майкл заметил у него под летней курткой кобуру.

«И допрос не умеет вести – насмотрелся американских триллеров», – подумал Майкл.

Перед приходом полиции он успел-таки убрать камешек подальше – отвинтил лейку от душа и спрятал сокровище в шланг. Когда визитёры ушли, Майкл с трудом вытащил его, так как внешняя оболочка «оберега» порядком разбухла от воды.