Энди Кроквилл – Чёрное око затмения (страница 5)

Но Майкл не дал им встретиться. С неизвестно откуда взявшейся силой он схватил террориста с взрывателем за шиворот, а подбежавшего сообщника за локоть и потащил их к выходу с площади – туда, где над притихшими от страха и пригнувшимися мирными людьми возвышалась патрульная машина.

Однако карабинеры вместо того, чтобы помочь Майклу, вдруг дали ему пройти, расступившись и словно окаменев перед опасностью. Только один из них сообразил отодвинуть ограждение и раскрыл дверцу машины, указав, куда нужно погрузить арестованных, а сам отбежал в сторону, где притаились его товарищи.

Не видя помощи от карабинеров, Майкл закинул сначала одного, потом другого задержанного внутрь патрульного автомобиля и с силой хлопнул дверцей от негодования. Только после этого он повернулся и по побелевшим лицам патрульных мгновенно догадался, что совершил ужасную ошибку. Террористы объединились и сейчас взорвут свою адскую бомбу!

Вокруг поднялась страшная паника. Кто падал, кто бежал – как можно дальше от проклятого автомобиля с бомбой. Но заряд наверняка был рассчитан на большую площадь поражения, так что беги не беги…

Майкл не побежал. Мгновенно, словно им управляла какая-то неведомая сила, он вскочил на ограждение, а оттуда – на крышу автомобиля. Что он собирался делать? Или что его заставят сделать высшие силы? Майкл не успел даже подумать, как вдруг автомобиль под ним затрясся и провалился под землю в образовавшуюся от взрыва огромную воронку. Вся разрушительная сила ушла в неё, не задев практически никого вокруг. У Майкла было полное ощущение, будто это он сам своею мощью придавил машину к земле и заставил её провалиться.

Ещё не развеялся поднявшийся к небу чёрный дым, как к краю воронки подошли карабинеры, и один из них даже протянул Майклу руку, чтобы помочь ему выбраться наружу. Репортёр выбрался из ямы и непроизвольно посмотрел на папский балкон. Ему показалось, что понтифик послал ему благословение.

Он вдруг ощутил, насколько сильно устал, и понял: у него не хватит сил выдержать ещё и растущее на глазах ликование спасённой толпы. Майкл застегнул рубашку на все пуговицы и, будто подгоняемый ветром, пересекая пустынные улицы, дома на которых словно расступались перед ним, меньше чем через минуту очутился у себя дома. Там, наконец, он упал на диван и забылся сном.

Полдня Майкл провёл в корпункте, выслушивая со всех сторон новости: утром полицейская машина по неизвестной причине оказалась под землёй, будто провалилась в огромную яму. Это произошло недалеко от собора Святого Петра. Рядом оказалось много людей, собравшихся на аудиенцию с Папой Римским, но никто не видел, что произошло со злосчастным автомобилем и как он туда упал. В прямом эфире свидетели только пожимали плечами и ограничивались рассказами, как какие-то люди устроили беспорядки, после чего поднялась паника и все, кто там находился, услышали взрыв. От машины остались только расплавившиеся в огне обломки, и вытаскивать её, скорее всего, никто не собирается. Дешевле будет так закопать.

Майкл понял: об истинной причине произошедшего взрыва власти решили умолчать, чтобы не вызвать переполох в обществе. Ещё немного – и от разговоров на эту тему останутся только насмешки. Кто-то из коренных римлян уже позволял себе высказывания в духе: подумаешь, машина провалилась, да ещё полицейская, наверняка её отправили к дьяволу из-за непочтительности людей в форме к собравшимся перед собором гражданам и популярного среди грешников неверия в силы небесные… Сто лет назад на площади Святого Петра люди слушали понтифика, не вылезая из экипажей – и никто не проваливался!

Просидев до обеда за размышлениями над услышанным от других и увиденным лично, Майкл перекусил, даже не почувствовав вкуса, и отправился в парк виллы Боргезе. Он шёл, избегая встречных парочек и забираясь в самую глубь, подальше от аллей с окружёнными мусором скамейками. Майкл решил в этот день не возвращаться сразу домой, а послушать шелест колеблемой ветром листвы и гудение собирающих пыльцу насекомых. В итоге он устал, присел под каким-то большим деревом и задремал.

Над вечным городом уже вовсю властвовал май, и даже ночной прохлады не хватало телу для того, чтобы остыть после жаркого дневного света. В такие дни Майкл не мог уснуть, пока не примет холодный душ, а после него тем более тянуло во двор – дышать прелой пылью, ароматами увядавших и возрождающихся цветов… А тут репортёр уснул как младенец, да ещё и на голой земле, а не в уютной постели.

Очнувшись у врат Дворца правосудия, он увидел вокруг себя полицейских, собравшихся как будто для того, чтобы охранять его сон, и старавшихся как можно более деликатно привести Майкла в чувство. Он был как никогда близок к тому, чтобы стать – и вполне заслуженно – пациентом психиатрической клиники. Но, на его счастье, он увидел, что недалеко от этого места оказалась сотрудница его родной редакции. Это была Вайнмун, которую ни Майкл, ни Данте не воспринимали всерьёз. «Каким ветром её сюда занесло? – подумал Майкл. – Ах да, она же бегает с бумагами по разным инстанциям, общается с бюрократами. Интересно, как они её встречают? Она же выглядит совсем несолидно. Нормального роста, но такая щупленькая и воздушная. Или им как раз такие и по душе?» Да, он никак не мог обознаться, это была китаянка: волосы у Вайнмун были привычно собраны на затылке в пучок, на него смотрели её глаза, миндалевидные и раскосые, как у большинства её соотечественниц, но в лице появилось что-то явно европейское. Девушка протиснулась сквозь толпу зевак и насколько могла сурово поинтересовалась у стражей закона, на каком основании Майкла задержали. Выслушав их и из всего сказанного сделав вывод, что «мужчина нуждается в помощи» и «что с ним не всё в порядке», она тут же настойчиво предложила отвезти его к себе – не к нему и даже не в участок – а к себе домой, чтобы напоить беднягу чаем, обработать ссадины и дать отдохнуть. Полицейский сомневался, рассматривая хрупкую восточную девушку, игравшую в строгую чиновницу.

– Вы, собственно, кем ему приходитесь? – поинтересовался он.

– Это моя невеста, – неожиданно вмешался Майкл, чтобы долго не объяснять подробности их с Вайнмун взаимоотношений и избежать дальнейших споров. Уж лучше к ней, чем в участок! Хотя Майкл заметил, что девушка, скорее, была готова к долгим объяснениям и немного шокирована вырвавшимся у коллеги признанием. Полицейский постарше повернулся к Майклу, посмотрел на него с интересом и некоторым сомнением: уж не шутит ли он? Но потом, оформив бумаги, он распорядился отправить Майкла вместе с девушкой на служебном авто.

Приняв, наконец, горизонтальное положение на мягком диване, Майкл пришёл в себя и расслабился до такой степени, что перепутал её дом со своим. Но, собираясь было задремать, вспомнил о Вайнмун, окружившей его такой заботой, что он почувствовал себя обязанным, и сконфуженно попросил:

– Милая девушка, безмерно вам благодарен, но прошу поскорее уйти, иначе меня арестуют за совращение несовершеннолетней.

– Что вы, синьор Картер, мне уже тридцать пять. И куда же мне уйти? Это ведь мой дом.

– Тридцать пять? – Майкл не смог скрыть удивления. – А ты хорошо сохранилась.

Сомнительный комплимент. Майкл вспомнил, что она всегда питалась чем-то эфемерным и совершенно некалорийным. Но откуда у неё столько сил? Он ни разу не видел Вайнмун утомлённой.

– Только не называй меня «синьор», хорошо? Ты забыла, что мы работаем вместе и меня зовут Майк?

«Невеста» выдавила из себя подобие улыбки, хотя было видно, что под мужским взглядом, изучающим её лицо, она чувствовала себя неловко. Майкл продолжил допрос:

– Как я там оказался? Что я там делал?

Девушка посмотрела на него как на инопланетянина, но, видя, что он передумал спать, помогла ему подняться и подложила ему под спину подушку.

– Наверное, как и все, кто приехал посмотреть на… Вы же слышали новости?

Она включила телевизор, и до Майкла наконец дошло. По всем каналам сообщали, что сегодня ранним утром к Дворцу правосудия кто-то подогнал тот самый фургончик, набитый золотыми слитками, который полиция засекла на видеозаписи возле банка. Когда машину открыли, то оказалось, что все слитки на месте. Водитель летел на такой скорости, что по дороге задел несколько машин, и сейчас полиция составляет список повреждений. Банк, обрадованный тем, что слитки нашлись, тут же объявил о готовности покрыть все издержки. Это кратко, если отбросить традиционную итальянскую эмоциональность.

Ошарашенный Майкл наблюдал за тем, как репортёры, перебивая друг друга, кричали в камеры, что именно они первыми прибыли на место происшествия. Также сообщалось, что один из журналистов так спешил, что получил небольшие царапины. А где же водитель фургончика? «Его не нашли», – сухо сообщил шеф полиции. Так… Значит, они не видели, как Майкл вылетел через лобовое стекло. Или не поверили своим глазам.

– Ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался он у Вайнмун. – Ты видела, как всё произошло?

– Нет, я выходила из здания, увидела вас в окружении полицейских и подумала, что нужна моя помощь. А вы сами совсем-совсем ничего не помните?

Майкл почувствовал, как из глубин памяти всплывают сцены словно в бреду… Он толкает какие-то массивные ворота, и они падают от первого прикосновения, ему навстречу выбегают разъярённые люди и стреляют в него, но пистолеты рассыпаются или взрываются в их руках. Потом он едет на какой-то машине, а другие автомобили, которые встречаются по дороге, отскакивают от неё, как резиновые мячики. И, наконец, свернув на мост Умберто Первого и проскочив по нему на глазах у всего города, Майкл останавливает машину – тот самый фургончик – у главного входа в Дворец правосудия. Если это всё действительно сделал он, то ему это так просто не сойдёт с рук!