Энди Кроквилл – Чёрное око затмения (страница 1)
Энди Кроквилл
Чёрное око затмения
Энди Кроквилл
ЧЁРНОЕ ОКО ЗАТМЕНИЯ (Роман)
Часть 1
Человек не добр, не зол.
Древнекитайская философия
Тело моё есть не что иное,
как та часть всего существующего,
которой я могу управлять.
Лев Толстой, «Дневники»
Как Майкл оказался у этих ворот – одному Богу известно. Он очнулся от пения ангелов и поначалу решил, что уже добрёл до самых врат Рая, но вскоре до него дошло, что это были совсем не ангелы, а полицейские. В чувство молодого человека привели не райские напевы, а раздражающие слух свистки, которыми копы приветствовали друг друга, распугивая непосвящённых в причины их недовольства. Главным раздражителем для них оказался сам Майкл, растянувшийся перед дверью бокового подъезда Дворца правосудия, словно ягнёнок, которого привели на заклание. Это здание в Риме на пьяцца Кавур определённо не относится к самым посещаемым туристами, да и обычно подходы к нему перекрывает полиция. Но в этот день у Майкла получилось не только добраться до него, но и снести по пути все ограждения, отправив в купание в Тибре несколько машин, не успевших среагировать и уступить дорогу.
– Могу ли я вам чем-то помочь, синьор? – обратился к нему охранник в синей форме.
Сейчас Майкла, конечно, задержат и передадут полиции, но перед этим ради проформы поиграют в вежливость. Молодой человек раздражённо потряс головой, не ответив.
Место действия и в самом деле было выбрано неудачно. На площади перед римским Дворцом правосудия с его обращённым к реке фасадом возвышались поваленные ограждения. На самом верху этого холма сверкал непонятно откуда взявшийся микроавтобус, из дверей которого, словно из рога изобилия, высыпались золотые слитки. Всё это богатство буквально пару минут назад материализовалось перед ошарашенными полицейскими. Майкл, как только микроавтобус остановился, вылетел из него через лобовое стекло и оказался на земле, где теперь и лежал – к счастью, отделавшись только ссадинами и ушибами.
Но давайте обо всём по порядку.
С некоторых пор Майкл, тридцатидвухлетний американский репортёр, начал фиксировать в своей памяти события, не укладывающиеся в его картину мира и не поддающиеся бытовой логике. Он собирался поразмыслить над ними на досуге и найти для всего происходящего хоть какое-то внятное объяснение.
Майкл считал, и отчасти справедливо, что не обладает литературным даром, чтобы доходчиво излагать свои соображения для широкой публики, хотя его жизнь и без того развивалась по извилистой траектории: перепробовав массу занятий, он однажды решил заняться чем-то интеллектуальным – например, журналистикой. Надо признаться, что Майкл был слишком ленив, чтобы ходить на работу чётко по расписанию. Кроме того, журналистика, по его мнению, была как раз одним из таких дел, которым можно заниматься, не уничтожая никого ни физически, ни морально. Можно, если постараться. Конечно, чтобы добиться успеха, и здесь требуется принижать одних и возвышать других, чтобы греться в лучах чужой славы. Но с его ленью ему это вряд ли грозило.
Начинал Майкл в скромной региональной газете в Орегоне, потом попытался прорваться на кабельное телевидение с авторскими репортажами. Будучи моложе, глупее и поэтому активнее остальных сотрудников канала, он первым оказывался там, где затевалось что-то такое, что могло привлечь интерес зрительской аудитории. Начальство смотрело на него несколько свысока и немного насмешливо, тем не менее, если в этом был коммерческий смысл, давало ему эфирное время и микрофон. Когда Майкл вырос из орегонских «штанишек» и местные новости для него стали маловаты, это почувствовали и его слушатели. Но так совпало, что не только у них и не только в одном штате возник интерес к общенациональным и даже международным новостям.
Приближались очередные президентские и парламентские выборы, и Майкл делал репортажи о съезде республиканской партии для одной из поддерживающих республиканцев нью-йоркских газет, далеко не самой крупной, но весьма амбициозной. В результате те, кого она поддерживала, выиграли гонку и приступили к делёжке кресел в Конгрессе и Сенате. Редакция газеты, для которой Майкл делал репортажи, тоже разделилась. Тот отдел, который занимался освещением внутрипарламентских дел, разумеется, остался в приоритете, но республиканцам пора было более активно заявить о себе и во внешней политике. Отдел международной информации, всегда тащившийся где-то в самом хвосте сводок газеты, воспрял духом.
События в мире, в силу растущей глобализации и всё более непредсказуемых и угрожающих последствий международных конфликтов, в конечном итоге начали отражаться и на кошельках рядовых читателей и зрителей. Роль доллара падала, импортные пошлины увеличивались, что стало привлекать повышенное внимание населения. Майкла направили в только недавно открывшийся в Риме корреспондентский пункт этой амбициозной газеты.
Корпункт располагался в древнем городе, неподалёку от церкви Санта Лючия дель Гонфалоне, на уютной виа дей Банки Векки. Банков на этой улице давно уже было не найти, зато здесь, в одном из очень старых домов, находились двухкомнатные апартаменты, которые газета по дешёвке арендовала на пару лет. Разумеется, Майкл мог сколько угодно гулять по окрестностям и сидеть в кофейнях, но при этом должен был регулярно выдавать сведения, представлявшие интерес в первую очередь для американских читателей. Надо сказать, что Рим – не совсем то место, куда спешат заокеанские политики и кинозвёзды. Если они там и бывают, то лишь для того, чтобы отдохнуть душой, не горя желанием привлекать к себе чрезмерное внимание. Представьте теперь, как, находясь в центре мирно жужжащего вечного муравейника, давно уже сторонящегося каких-либо конфликтов, Майклу приходилось выполнять поручения заокеанского начальства по сбору интересующих редакцию фактов с непременным налётом сенсационности.
За первые три месяца его пребывания в Риме произошло не так много событий. Неделю Майкла спасали съёмки пары эпизодов американского сериала в Риме. Потом была болезнь Папы Римского, но она тоже скоро прошла – к счастью, без последствий. Встреча министров иностранных дел Евросоюза заняла в репортажах не более трёх дней. Ну вот и всё.
Но на таких новостях много очков не заработаешь, поэтому Майкл, чтобы объяснить своё пребывание в итальянской столице, был вынужден ходить на светские тусовки и мероприятия для истеблишмента. Одно только перечисление гостей – знаменитых персон – давало ему возможность сохранять заработок между действительно стоящими новостями. Тем не менее постепенно над головой Майкла начали сгущаться сначала лёгкие, а затем по-настоящему грозные тучи. Возвращение в Америку не сулило ничего хорошего, ведь штат нью-йоркской газеты был укомплектован, а соглашаться на внештатную работу с построчной оплатой – это, как он считал, путь к голодной смерти…
«Но ведь есть ещё криминал – неизменный источник интереса со стороны читателей», – скажете вы. Только он требует масштабности, чтобы его заметили по ту сторону океана. А вот с этим не всегда гладко.
И тут такая удача! Ограбление банка, да ещё, похоже, с множеством пострадавших. Майкл тут же выехал на происшествие, о котором затрубили буквально по всем телеканалам, не только итальянским. И хотя жертвы не подтвердились, шума было предостаточно.
С чего всё началось? В крупный банк проник грабитель или, судя по некоторым данным, целая банда, фантастическим образом разоружив охрану и склонив сотрудников банка выдать им груз, состоящий из нескольких десятков золотых слитков. Банк был окружён подоспевшими полицейскими, но им так и не удалось пробиться к бандитам и обезвредить их, так как то ли из-за излишнего усердия блюстителей закона, то ли в результате паники произошло короткое замыкание, и внутренние помещения банка заволокло дымом.
Майкл ещё не добрался до корпункта, как вдруг на улицах его настиг слух о шумном ограблении. Резко изменив маршрут, он оказался у банка одним из первых репортёров. Дым от горелой проводки уже начал распространяться за стены здания, и под его завесой Майкл беспрепятственно пробрался вплотную к стене банка, хотя вход в него был оцеплен полицией. Не успел он даже заглянуть в окно, как раздался оглушительный взрыв.
Кто и что взорвал, Майкл сначала не понял. Чтобы не оглохнуть, он потряс головой, и к нему тут же подскочил возникший из плотного дыма полицейский, по лицу которого репортёр догадался, даже не разобрав обращённых к нему слов, что полисмен беспокоится о его, Майкла, драгоценной жизни. Возможно, он просто требовал убраться по-хорошему, и, если бы не шум, молодой человек был бы вынужден подчиниться приказу. Но тут, как по команде, все полицейские, собравшиеся перед входом, устремились внутрь здания, а Майкл проскочил туда за ними. Весь первый этаж, включая двери в служебные помещения и лестницу, был затянут дымом. Шум в ушах ещё не рассеялся, поэтому Майкл не сразу сориентировался, куда идти, даже пробравшись внутрь. В коридорах он обнаружил множество раненых, среди которых рыскали спецназовцы. Они никого не выводили, сначала, по-видимому, пытаясь найти оружие, а может, и те самые пресловутые золотые слитки, о которых Майкл слышал по дороге.