Эн Ворон – Иголки да булавки (страница 3)

— Наша Мариночка сможет рассказать о местном подразделении больше и лучше, чем я, — с елейной улыбкой заверила менеджера Изольда Борисовна. — Убеждена, ей не составит труда ответить на все ваши вопросы.

Платон Андреевич открыл папку с бумагами и начал опрос по заранее заготовленной схеме. При этом, несмотря на предложение временного руководителя адресовать вопросы Марине, менеджер по оптимизации повел беседу исключительно с Изольдой Борисовной. Та, при необходимости, бросала вопросительный взгляд на Марину, занявшую кресло напротив гостя, только тогда Марина вступала в разговор.

Постепенно по характеру задаваемых вопросов у Марины появилось нехорошее предположение, которое она озвучила в конце беседы:

— Платон Андреевич, а вам раньше приходилось работать со швейными предприятиями?

Менеджер по оптимизации снова чиркнул по собеседнице взглядом.

— Нет, не приходилось, — честно признался он. — Но конкретная направленность деятельности организации на данном этапе не важна. Базовые принципы эффективности для всех одинаковы, — холодно пояснил Платон Андреевич.

— Базовые принципы построения выкроек тоже одинаковые, но в результате кто-то шьет элегантные костюмы, а кто-то — спецовки, — не без язвительности произнесла Марина и только после этого получила полноценный, содержательный взгляд от менеджера по оптимизации.

— Насколько я понимаю, именно спецовки вы и шьете, — парировал тот.

Марина гневно сверкнула глазами, ее профессиональная честь получила болезненный укол.

— Вот вы, Мариночка, и введете Платона Андреевича в курс дел, — вмешалась Изольда Борисовна, подозрительно слащавым голосом. — Пройдете вместе по цехам, по другим помещениям, покажете, расскажете.

— Только после обеда, — заметил Платон Андреевич, снова обращаясь исключительно к Изольде Борисовне. — Мне нужно предварительно поработать с бумагами. Во сколько у вас обед?

— С двенадцати часов дня, — опередила Изольду Борисовну Марина.

— В полпервого я вас жду. Пройдем по предприятию, — заявил менеджер по оптимизации, не отрывая взгляда от бумаг.

— Обеденный перерыв длится час, — напомнила Марина.

— Я понимаю. Жду вас в полпервого. Работа предстоит большая. Где я могу расположиться? — последнее он адресовал временному руководителю.

— Кабинет заместителя по производству свободен.

«Мое место занимает», — недовольно подумала Марина.

Как только она вернулась в конструкторский отдел, сразу попала в окружение взволнованных сотрудниц. Вопросы посыпались со всех сторон, но сводились по смыслу к одному: «Ну, как он?»

— Мы попали, — мрачно объявила Марина.

— Что? Что? Такой обалденно невозможный? — встревоженно защебетал женский коллектив. — Как он вблизи? Не хуже, чем издали?

— Он хуже некуда, — раздраженно выдала Марина.

— Ой, — всплеснула руками Ангелина, — выходит, он вам понравился.

— Ничего подобного! — возмутилась Марина. — Машина, а не человек. Он будет думать о цифрах, а не о людях. Вся его оптимизация — прикрытие для максимального сокращения расходов. И неизвестно, во что мы в итоге превратимся.

После такой горячей речи, у сотрудниц отдела пропало желание продолжать расспросы о столь неоднозначной персоне. Все вернулись к работе.

Настенные часы, висящие над входной дверью прибежища конструкторов, показали половину первого, но Марина невозмутимо продолжала заниматься своими делами, считая это законным свободным временем. В двенадцать тридцать пять позвонил Платон Андреевич.

— Марина Всеволодовна, — холодно произнес он, — я вас жду.

— Сейчас обеденный перерыв, — сдержано напомнила Марина.

— Вот и хорошо. Наше посещение никого не отвлечет от работы.

— Либо мы никого не застанем, — возразила Марина.

— Посмотрим. Подходите. Жду.

— Интересно, у него в целом такой принцип работы, или только нам так повезло? — недовольно проговорила Марина, но пошла на назначенную встречу.

По дороге до кабинета, который мечтала назвать своим, Марина напомнила себе, что она, несомненно, профессионал, а чувства и эмоции стоит оставить на потом, чтобы показать заносчивому столичному фрукту, чего она стоит.

Марина повела менеджера по подразделениям. Она намеренно долго, подробно и нудно объясняла специфику работы каждого звена производства. Озвучивала очевидные факты, перечисляла мелочи, которые стоило опускать, разжевывала и показывала на пальцах. С особым удовольствием мучителя Марина подробно рассказала всю схему движения материалов и заготовок по цеху. Благодаря такому подходу только осмотр цеха раскройки занял у них целый час. Подобную тактику Марина выбрала не для того, чтобы показать свою полную осведомленность, а рассчитывая загрузить неподготовленного менеджера обилием новой информации и сбить спесь.

Работники успели вернуться с обеда и, с настороженностью поглядывая на пришедших, поспешили взяться за работу. Зашумели механические линейки для отрезания, зашуршали ткани и пакеты.

Платон Андреевич проявлял удивительное терпение, не подгонял рассказчицу, не перебивал, внимательно слушал, как любознательных турист. и делал какие-то пометки в планшете, словно примерный ученик.

В процессе рассказа к ним подошла мастер цеха, но Марина не дала ей вмешаться в свой монолог. И только когда Марина объявила: «Здесь закончили. Пойдемте дальше», менеджер по оптимизации произнес:

— Я хотел уточнить некоторые моменты, — после чего последовал целый шквал вопросов.

Последний из них: «Почему у автоматизированного раскройного комплекса один стол» — вызвал у Марины и мастера цеха невольную усмешку.

Марина подробно ответила на все, но с таким видом, что мастер цеха поняла: столичный гость ничего не понимает в швейном производстве.

Вторым местом посещения стал швейный цех. Прибывший менеджер и здесь продолжал терпеливо выслушивать Марину и что-то записывать.

Машинки задорно стрекотали, оверлоки им вторили, шипели паровые утюги, щелкали фурнитурные прессы.

Персонал швейного цеха на половину состоял из молодых работниц, у которых появление мужчины вызвало живейший интерес. Девушки и женщины переглядывались за спиной Платона Андреевича, хихикали и шушукались, чем заслужили неодобрительные взгляды от мастера цеха. Марина тоже не понимала причины общего оживления. По ее мнению, менеджер по оптимизации выглядел слишком холеным. Свежая стрижка, да не какой-нибудь банальный ежик, а что-то модное, модельное, хорошо смотрелась на каштановых волосах. Гладко выбритый волевой подбородок интриговал пикантной ямочкой, длинные темные ресницы красиво обрамляли глубокой синевы глаза, высокий лоб казался оплотом непоколебимого спокойствия и уверенности. Ровные, безупречно белые зубы заставляли сомневаться в своей естественности. Ухоженные ногти на тонких пальцах показывали, что их обладатель занят исключительно офисной работой, белоснежный воротничок рубашки и затянутый до предела галстук — это подтверждали. И вроде бы в целом, образ столичного специалиста должен был выглядеть приятно, но для Марины каждый из этих плюсов превращался в минус из-за преувеличенной невозмутимости и педантичной придирчивости менеджера. Единственное, что скрашивало картину неприязни, — хороший аромат парфюма. Каким-то волшебным образом он воздействовал на подсознание, располагая к своему носителю, дразня и обещая раскрыться полнее у самого тела, будучи согретым теплом. В какой-то момент Марина даже поймала себя на стремлении придвинуться к менеджеру ближе, чтобы проверить, действительно ли аромат станет еще сочнее. Одернув себя, Марина почувствовала новый приступ раздражения.

Сам виновник легкого переполоха, казалось, ничего не замечал. Он усердно что-то конспектировал, и Марина даже заподозрила, что пишет он что-то, не связанное с темой производства. Подобная особенность настораживала больше всего, она означала, что человек склонен очень глубоко скрывать свои истинные мысли и чувства, поэтому ожидать от него можно всего, что угодно.

Завершился осмотр цеха очередным ворохом вопросов, среди которых были вполне обоснованные, например «почему производство не поточное», но проскакивали и простые придирки, вроде недовольства картонной тарой, стоящей у каждого швейного стола. Марина возражала в ответ на замечания, и получала одну и ту же оценку: «Это не рациональное обоснование».

В итоге менеджер что-то записал в свой планшет, а Марина решила, что этот столичный фрукт своими придирками раздражает ее все сильнее.

— Пойдем дальше? — тем не менее вполне любезно предложила она. — В отдел кадров, бухгалтерию и к плановикам будем заходить? Или если вы их и так сокращаете, знакомиться с их работой не имеет смысла?

— Их сокращаю не я, — заметил Платон Андреевич, расслышав в интонациях собеседницы язвительность.

— Да, общая политика корпорации и ваши рекомендации.

— У рынка жесткие законы.

— Нельзя забывать о человечности. В конце концов, мы работаем с людьми.

— Вот и давайте зайдем в ваш отдел, — выскользнул из трясины неприятной темы менеджер по оптимизации.

Появление Платона Андреевича всколыхнуло женское царство конструкторского отдела. У всех сотрудниц без исключения глаза загорелись любопытством, и даже опытная раскройщица Антонина Ивановна принялась с интересом рассматривать столичного визитера.

В своем отделе Марина решила не только рассказать о производственных процессах, но и представить работниц.