Emory Faded – Проект Re: Третий том (страница 50)

— Прямо-таки жертвой? — немного наклонив голову в бок, спросил я.

— Прямо-таки жертвой, — повторил он мои слова, подтверждая их. — Например...

— О чём разговор? — поинтересовался подошедший к нам Кацу, перебив Даичи.

— Ого, мне в этот раз даже не нужно будет идти и выпиновать тебя из дома?

— Ага. За тебя это успешно сделал дедушка.

И судя по интонации, с которой он это произнёс, дедушка использовал не слишком приятные методы в своём «убеждении».

— Ну хоть одной проблемой меньше, — довольно хмыкнул он.

— Так о чём вы говорили? — перевёл Кацу явно неприятную для него тему.

— Хотел Акире рассказать, как у нас происходил конфликт с Акио.

— О-о-о... — закатил он глаза. — От одного воспоминания об этом плохо становиться на душе...

И опять же, судя по интонации, это были не наигранные эмоции.

— Ага, понимаю тебя. Кто бы вообще мог подумать, что в тогдашнем десятилетнем пацане может быть столько злобы и желания добиться своего?

— Ну, наверное, Мияко, которая первая же смылась из дома тогда.

— И даже это ей не помогло, по итогу, — печально вздохну Даичи.

— Ну она хотя бы меньше всего настрадалась от него. Это уже достижение.

«У меня чувство, словно я собачка, которую поманили вкусной едой и теперь водят ей перед её лицом, не давая при этом укусить. Далеко не самое приятное чувство.»

— И это притом, что она была инициатором сопротивления. Так что это более чем достижение.

— Вот только отдувалась за это Кэмеку, которая теперь не переносит Акио настолько, что даже видеть его не может.

— Ну, это вполне справедливо, кстати. На её фоне даже мы с тобой получили очень мало.

— Ну не перегибай, — отмахнулся Кацу. — «Слабым» называть то, через что мы прошли — это полное принижение наших незаслуженных страданий.

«Интересно, они это специально?» — задавался я про себя вопросом, слушая их, пока мы вышагивали по заднему двору.

— Ну да, ты прав. Никому бы не пожелал пройти через это «слабо».

— А можно поконкретнее? — всё же вмешался я в их разговор, предполагая, что их разговор без уточнения может продолжать ещё крайне долго, а догадываться о чём именно они говорят — у меня не было ни малейшего желания.

— А, ну да, как-то по-дурацки вышло, — произнёс Даичи, неуверенно смеясь, — вроде, начали тебе рассказывать, а по итогу ходим вокруг да около. Извиняй.

— Всё в порядке. Так что он там придумал такого?

— Ну... — Даичи переглянулся с Кацу, — давай с самого лайтового — то есть того, что было уготовано Мияко. Тем более, тебе наверняка про неё и интереснее всего.

Я на это кивнул.

— Так, ну ты знаешь, что Мияко больше всего на свете не любит?

«Что не любит больше всего на свете? Ответ прост.»

— Скуку?

— Ага. Ну это ты и так, очевидно, знаешь, раз зашёл с ней так далеко, — и сделав лирическую паузу, продолжил: — А знаешь ли ты, чего Мияко боится больше всего на свете?

«Чего боится больше всего на свете? А вот это уже трудный вопрос...»

— Наверное, нет.

— Пауков.

— Пауков? — переспросил я.

— Именно. Представляю, какой у тебя сейчас когнитивный диссонанс: такая, как Мияко, и бояться пауков — как это вообще может быть вместе? Наверное, примерно такие у тебя сейчас мысли. Но это правда. И знают о ней только её семья. И конечно же, Акио тоже об этом знает и знал тогда. И именно это и решил использовать против неё.

«Если это действительно так, то я уже даже представляю, как именно он это использовал.»

— Как мы сказали ранее, Мияко подозревала, что так просто это Акио не оставит, и поэтому была первой, кто свалил от него в наш загородный особняк — тот самый, рядом с которым у вас происходил первый особый экзамен.

— Но и это ей не помогло, — договорил за него Кацу, хотя ранее они и это уже говорила.

— Ага. Так вот. Первым с чего Акио начал серию страданий Мияко — это сотня маленьких пауков, которых она обнаружила в своей кровати, когда ложилась туда спать.

— Помню, как слуги потом говорили, что впервые слышали, чтобы кто-то так громко кричал. И уж тем более не ожидали, что причиной этого крика станет Мияко, которая отродясь выглядела сильной и самодостаточной. Гений же всё-таки.

— Но даже у такого гения есть слабости, — подметил Даичи.

— Понятное дело, — пожал плечами Кацу.

— Кстати говоря, Акира, не думай, что Акио всё так просто сошло с рук.

— Не думаю, — ответил я, вспоминая про себя все разы, когда Мияко на меня за что-то обижалась. — Прощать что-то просто так — не в её стиле. А уж если всё было так, как вы описали — вряд ли там вообще как-то мирно можно было бы замять ситуацию.

— Ну, верно мыслишь — сразу видно, что знаком с ней не первый день, — подтвердил мои слова Даичи. — В тот раз она хотела чуть ли не ночью ехать из загородного особняка домой, чтобы избить Акио. Но по итогу сдержалась и сделала это на следующий день, выставив всё, как обычную тренировку.

— Вот только била она во всю силу, и даже ещё сильнее, — ухмыльнулся Кацу.

«Зная Мияко в это вериться более чем.»

— Но ведь в результате даже этого не хватило, чтобы вправить ему мозги и он перестал пакостить, добиваясь своего, — продолжили рассказывать Даичи. — Следующим шагом было подсовывание пауков в её одежду и ей в волосы, пока она спала. У него это получилось без особых проблем. И говорят, реакция Мияко была более бурной, чем в прошлый раз.

— И избивала она его в следующий раз ещё дольше и сильнее, чем в прошлый.

— Ну да, вполне заслуженно. Ну а финалом атак на Мияко стало самое ужасное, что смог придумать тогда Акио — он подсунул, как мёртвых, так и живых пауков в еду Мияко, которая осознала это далеко не сразу... Думаю, даже не нужно говорить, как после этого она его избивала... Наверное, если бы тогда дедушка не вмешался — она бы его и вовсе забила до смерти.

«В это тоже легко вериться, учитывая характер Мияко.»

— И только после этого он отстал от неё, — договорил Даичи.

— И это — самое неимение жестокое из всего, что он делал со всеми вами? — поинтересовался я, уже предполагая в голове, что могло происходить с остальными.

— Да. Но тут скорее дело в том, что от неё он быстро отстал, усвоив урок.

— Вот как. И что же он делал с остальными?

— Выключал свет и интернет, стоило мне сесть играть, — неожиданно резко начал Кацу. — Увидев, что я на это стараюсь никак не реагировать, хотя и так было очевидно, что мне это, мягко говоря, не приятно, он перешёл к более жестоким действиям: когда шли важные игровые ивенты или до них оставался несколько минут — он забегал в комнату и на моих глазах ломал монитор и остальную компьютерную периферию, которую так просто не заменить. Поначалу я это терпел, надеясь, что меня обойдёт это стороной, но он безостановочно это продолжал делать каждый раз, и я уже не мог сдерживать агрессию. Закончилось всё тем же, чем и у Акио с Мияко — тренировочный бой, на котором я его отделал. Но ему и этого было мало... В следующий раз он перешёл к ещё более жестокому подходу... он удалил все мои аккаунты, а после и вовсе очистил весь мой жёсткий диск... — и говоря это, его глаза начали слезиться.

— И что было дальше?

— Я нажаловался деду. Он, конечно, сначала даже обрадовался, думая, что уж теперь-то я буду меньше времени проводить в играх и «возьмусь за ум», но я там смог ему объяснить, что всё не так радостно, и вообще стоит Акио присмирить. Ну и он послушался. Акио немного побузил ещё, но больше меня не трогал.

«Ну да, логичный ход. Если Мияко так бы никогда не поступила из-за своей гордыни и самодостаточности, то вот к другим это явно не относиться — им этот путь вполне открыт.»

— Пожалуй, этого хватит тебе пока что, чтобы понять, почему лучше не ссориться с Акио, — сразу же за Кацу сказал Даичи. — Если захочешь узнать, что было со мной и Кэмеку — спросишь позже, а пока начинается самое интересное и важное — знакомство с гостями, которые вскоре станут для тебя крайне важными, — и с этими словами кивнул в сторону первых групп прибывающих на вечер гостей, которых сопровождала на задний двор Мияко.

Глава 31

— Знаешь этих людей? — спросил Даичи, когда Мияко уже прощалась с группой людей, которых только что привела сюда, и уходила обратно, встречать новые группы гостей.

— Абэ и Кусакабэ, верно? — ответил я, разглядывая две группы, которые шли в нашу сторону мило общаясь.

Первая группа состояла из худощавого мужчины лет тридцати с завивающимися усами и пухлой женщины лет двадцати пяти, а вторая группа уже состояла из трёх четырёх людей: мужчина лет пятидесяти с крепким телосложением и грозным взглядом, женщины явно лет сорока, но выглядящей куда моложе и двух их внуков, которые учатся со мной в одной школе, но оба старше меня — один на один год, а второй — на два.