Emory Faded – Проект Re: Третий том (страница 31)

На это она закатила глаза и выкинула висящий в руках лифчик на пол, после чего пошла в ванную комнату, под конец сказав:

— Забей...

«Я снова сделал что-то не то?» — задумался я, снимая в это время обувь.

И пока я это делал, ко мне кое-кто подошёл.

Котёнок.

Тот самый, которого я подобрал на улице.

Ещё на моменте, когда я задумывал свой план по «излечению» Мияко, я уже готовился к тому, что придётся перевозить его сюда, ибо будет слишком слишком глупо каждый день бегать туда-сюда, убираясь и кормя то одного, то другого. Или скорее, другую.

Думаю, если бы Мияко слышала мои мысли, то ей бы подобное точно не понравилось. В такие моменты непроизвольно радуешься, что у неё совершенно другая способность.

Что же до котёнка, то он живёт в этом доме уже больше месяца и вполне тут освоился. За это врем он, кстати, прилично подрос — он стал примерно в полтора раза больше того, каким был месяц назад; а его шерсть стала ещё более пушистый на вид, из-за этого он похож на небольшое беленькое облачко, плывущее по земле. И естественно, перед тем, как ехать на экзамен на три дня, я предварительно оставил ему еды с запасом и поменял лоток, так что никаких проблем у него ни с тем, ни с тем у него не должно было быть.

Да и по итогу не было. А знаю я это благодаря установленным в доме камерам наблюдения, через которые я наблюдал за котёнком до начала экзамена и почти сразу — после; а так же, на всякий случай я просмотрел в ускоренной в несколько раз версии все прошедшие три дня нашего отсутствия, дабы убедиться, что всё хорошо.

И просмотрев всё это я так ничего подозрительного и не увидел. Всё было так, как и должно было быть.

Тем временем, котёнок тёрся об мои ноги, ходя кругами и мурча. Я аккуратно взял его на руки, после чего пошёл с ним на кухню, где и находится его миска, еду в которой нужно уже обязательно сменить.

Этим я и занялся в ближайшие пять минут, по истечению которых миска котёнка была наполнена свежим кормом, который он активно поедал, не забывая довольно мурчать. Я же в это время успел сходить заменить его лоток, после чего поднялся на второй этаж и улёгся на кровать, дав себе и своему телу вполне заслуженный отдых.

Не прошло и пяти минут, как ко мне присоединился котёнок. Сначала она забрался по моей ноге на кровать, а после — и ко мне на живот, а уже на нём свернулся калачиком, замурчал и заснул под моё поглаживание. А вслед за ним уже и я прикрыл глаза и расслабился.

И буквально через десять минут к нам подошла Мияко. Немного постояв рядом и посмотрев на нас, она, судя по звукам, скинула с себя полотенце, после чего залезла к нам в кровать и приобняла меня, по-видимому, решив, что я тоже сплю.

Минут через десять её дыхание пришло в однотонный ритм и она полностью заснула. И не став сдерживаться, их примеру последовал и я.

Так мы втроём и заснули спустя полчаса, после того, как пришли домой.

Проснулся же я под звуки готовки и исходящий с кухни запах. Осмотревшись, увидел, что ни котёнка, ни Мияко рядом нет. Встав с кровати, я потянулся, немного размялся и пошёл на кухню.

На кухне же меня ждала следующая картина: Мияко, с заплетёнными волосами в короткий хвостик и одетая в чёрные короткие шортики, такой же чёрный топик и фартук, стоит у плиты, мешая находящуюся на плите кастрюлю и в это же время ищет что-то второй рукой и глазами на верхней полке; а котёнок сидит на стуле рядом с ней и с интересом наблюдает за каждым её действием.

— Сколько мы спали? — спросил я, проходя ко столу.

— Так всё-таки ты не спал тогда, — сделала она вывод.

«Ну да, если бы в момент, когда она ложилась спать, я спал, то не знал бы, что она тоже спала, и, соответственно, спросил бы „сколько я спал“, а не „сколько мы спали“.»

— Твоя наблюдательность как всегда на высшем уровне.

— Чего не скажешь о моей кулинарии, верно? — не отрываясь от поисков и размешивания, спросил она.

— Я такого не говорил.

— Но подумал, а это — одно и тоже.

— Откуда тебе знать, как я подумал?

— Ой, не надо мне льстить там, где этому не место. И я и ты прекрасно знаем о моих кулинарных способностях.

«Ну, с этим сложно поспорить. До этого она уже пару раз пыталась готовить, но выходило у неё не очень. Да и ей самой такое не нравится. Поэтому готовкой почти всегда занимаюсь только я. Что, кстати, совершенно ненормально для этого мира.»

— Где соль? — спросила Мияко, наконец-то отвлекшись от готовки еды и повернувшись ко мне.

— Это же твой дом, и ты не знаешь, где у тебя лежит соль?

— Подобными бесполезными мелочами я не привыкла забивать голову. Тем более, готовишь обычно ты.

— Так зачем в этот раз начала сама? Я думал, тебе такое не нравится.

— Не нравится, — подтвердила она мои слова. — Но я не могла ничего поделать — ситуация вынуждала.

— Ситуация? Мы, вроде, не голодаем.

— Да голод тут совсем не причём, — отмахнулась она. — Сам подумай: совместное возращение домой, после совместный сон, а после ты просыпаешь и идёшь кушать приготовленную мной еду.

На это я лишь в непонимании наклонил голову вбок, словно спрашивая: «И?»

— М-да, не стоило рассчитывать, что ты поймёшь атмосферу... — обречённым голосом произнесла она, посмотрев мёртвым взглядом в пол. — Так где соль?

— Двумя отделениями левее, — и сказав это, кивнув в сторону нужного отделения.

Мияко прошла к нему, открыла и достала соль, которую поднесла к кастрюле. А дальше, как несложно понять, она посолила еду. Вот только от вида того, сколько она положила туда соли мне уже захотелось пить.

— Может, просто еду закажем? — спросил я максимально ненавязчиво.

— Всё настолько плохо? — вскинув брови и повернув голову через плечо, задала она ответный вопрос.

— Я бы сказал, что каждому стоит заниматься тем, в чём он горазд.

— Значит, ужасно, — и сказав это, выключила плиту, сняла фартук, отбросила его в сторону и села за стол.

«Не понимаю, как она сделала такой вывод, исходя из сказанных мною слов, но переубеждать её у меня не было никакого желания, потому что в случае успеха мне придётся есть это варево. А мне уже подобного опыта хватило.»

— Я понимаю, что готовка еды для тебя скучное и нудное занятие, оттого и результат не слишком хороший, но разве девушек аристократок не с рождения учат готовить?

— Обычно — да; я же — исключение. По крайней мере, если это так можно назвать, потому что готовить меня всё равно учили — просто были поблажки, ввиду моих остальных высоких заслуг. Можно сказать, часа три-четыре в месяц на готовку — это предел того, сколько времени я уделяла этому.

«Даже если так, то результаты её готовки... слишком низкие. Даже если её начали учить готовить лет в восемь и всё это время она каждый месяц тратила по три часа на готовку, то её способности, очевидно, должны быть выше. Быть может, из-за отсутствия интереса к этому её результаты в разы хуже?»

— Обдумываешь, почему я настолько плоха в этом? — уличила она меня.

— Да, — сознался я, не став юлить. — Если говорить честно, то у тебя каким-то образом выходят просто феноменально плохие блюда.

— Ну спасибо за честность, — недовольно закатила она глаза. — Теперь ты мне буквально напрямую сказал, что их меня выйдет хреновая жена.

«Неумение готовить ровно плохая жена — примерна такая логика у большинства аристократов этого мира. Это можно сравнить с воспитанием и этикетом, которым обучают с раннего детства. Без них аристократ — это не аристократ. По крайней мере, на него будут крайне косо смотреть, даже учитывая кровную линию. Но что же до меня, то...»

— Я так не думаю.

— Да-да, я знаю, тебе плевать, что я не умею готовить. Но у меня всё равно это постоянно вертится в голове, — она показательно взяла голову в обе руки и пошатала, — мысли об этом просто не выходят. И вроде, понимаю, что тебе плевать на это, а сама забить на это не могу.

«О чём я и говорю. Если твердить ребёнку с детства, что он что-то должен уметь, когда вырастет, а вырастая он это так и не умеет делать, то у него может с высокой вероятностью возникнуть чувство неполноценности. Словно в отличии от других он априори хуже. Хотя я всё же несколько удивлён, что подобный случай и у Мияко, которая вполне уверена в своих способностях и, в большинстве своём, изначально ставит других ниже себя.»

— Тем более, даже если мне не придётся готовить тебе и детям, то всё равно придётся готовить для всяких встреч, приёмов и вечеров...

— Можно конкретнее? Я об этом в первый раз слышу.

— А, ну тут и рассказывать нечего толком. Просто по всем нормам для самых блажащих и важных роду гостей готовить должна жена рода; ну или жёны — если их несколько. Прям бесит это глупое правило.

— А за этим кто-то следит и после проверяет?

— Нет конечно, но если кто-то узнает, что для самых важных гостей готовили слуги — может подняться огромная шумиха, вследствие которой будет ещё и упадок репутации рода. Так что обычно, на сколько я знаю, никто не пытается пренебречь этим негласным правилом. Возможно, потому что почти все жёны умеют готовить, если не идеально, то вполне вкусно.

— И стимулировать тебя к обучению никак не выйдет?

— Шутишь, что ль? — задала она риторический вопрос. — Я пока вон то варево готовила, — показала она большим пальцем на кастрюлю, — попутно вспоминала производные и интегралы, решая задачки найденные по этим темам в телефоне — вот насколько мне было скучно готовить! Даже не представляю, как можно исправить это положение.