Emory Faded – Проект Re: Третий том (страница 30)

Это рука принадлежала Танэёри Токи — моему однокласснику, а так же родному брату Мицуки Токи.

— Разумеется нет, — ответил он за неё, удерживая рукой её рот, несмотря на её попытки освободиться. — Видимо, её разум немного замутился из-за нахлынувших на неё чувств, ввиду досадного проигрыша.

Мияко ничего не отвечала, смотря, как он удерживает рот сестры. Простояв так несколько секунд, она всё же решила дать ответ.

— Танэёри-сан, вы ведь понимаете, что сказанные ей слова нельзя оправдать «нахлынувшими эмоциями»?

— Конечно. Род Токи в ближайшем времени принесёт извинения перед родом Мори.

— Что ж, в таком случае, я думаю, всё в порядке. Как я понимаю, конфликт улажен, — смотря на пытающуюся снять со рта руку брата Мицуки, произнесла Мияко.

— Всё верно, — легко ответил ей Танэери. — А теперь прошу прощение, нам нужно поговорить наедине. Пойдём, — обратился он уже к Мицуки, отпустив её рот.

Мицуки от злости чуть не сорвалась, но отдышавшись и успокоившись, всё же пошла за своим братом, который спокойно пошёл на выход со столовой. А вслед за ними поднялась со стула и Дои, и, ярко улыбнувшись, направилась за ними.

Смотря за их удалением на секунду с лица Мияко сошло наигранное обычное выражение лица и показалось одновременно разочарованное и злобное выражение лица, одним видом выражающее всё недовольство вмешательства сначала Дои, а после и брата Мицуки.

Но это была всего лишь секунда, по истечению которой Мияко вернула свою «маску спокойствия» на лицо и, будто ничего и не произошло, направилась к нашему столу. Подойдя к нам, она наигранно легко улыбнулась и поздоровалась по всем правилам этикета за всеми сидящими за столом, после чего села по левую руку от меня.

— Поздравляю с первым местом, Мори-сан, — легко разрушил нависшую тишину Кадзумицу, по доброму улыбаясь.

— Благодарю, — ответила она, кивнув.

— Уже два экзамена к ряду вы занимаете первое место. Это поразительно. Но не могу сказать, что не ожидал этого от вас.

От упоминания прошлого экзамена у неё дёрнулась губа, но заметил это только я.

— Я делала то, на что была способна — не более, не менее.

«Идеальный ответ: одновременно не слишком скромный, но и не слишком гордый.»

— А как по мне, так второй экзамен позволил вам полностью раскрыться, — влез в разговор Асахико. — Это же только подумать набрать тысячу сто двадцать четыре балла! И это всего лишь за три дня! Я конечно, не сравниваю вас и себя, но у меня всего лишь триста двадцать шесть! Разница между набранными баллами нашей команда больше чем в три раза! Даже подумать об этом страшно!

«Почти в три с половиной раза, если быть точнее,» — поправил я его про себя.

— У тебя хотя бы за триста баллов перевалило, а я вообще выпал с экзамена второй ночью, набрав всего лишь двести тридцать баллов... — следом за братом продолжил Мунэёси и, сказав это, посмотрел на меня.

«Да, наша команда была той, которая выбила его команду с экзамена во вторую ночь. Неловко получилось.»

— Извини, — извинился я.

— А? — удивился он. — Да не, я обижаюсь: проиграл и проиграл, значит сам виноват в этом. Я просто задумался о том, как ты занимаешь уже второй экзамен к ряду выигрышные позиции.

— Мне везёт с командой — вот и всё.

«И это чистая правда: сначала со мной в команде была Мияко; а во второй раз — Мицуки. Обе они считаются гениями, так что сказать, что я наврал не выйдет.»

Но сказав это, буквально через секунду я испытал боль в левой ноге от удара Мияко, повернувшись к которой я поймал на себе недовольный взгляд, словно говорящий: «Ещё раз так ответишь — тебе же хуже будет.»

«Скромность не приветствуется у аристократов. Я это прекрасно помню, но всё равно пока что иначе не слишком-то получается.»

— Ну и я выкладываюсь на полную, — добавил я почти сразу, дабы успокоить нервы Мияко.

Этот ответ ей, кстати, тоже не слишком понравился, но в этот раз она хотя бы не стала меня бить по ноге и прожигать взглядом. Лишь тихо фыркнула.

— Даже если так, то этот результат всё равно хорош, — сказал Кадзумицу. — Я вот, к примеру, так и не смог догнать вашу команду к концу экзамена, хотя и старался, а вы в это время бездействовали.

— Да, кстати, — между вашими же командами разрыв всего в сто три балла, — вспомнил Асахико.

«Это правда. Между нашими командами к концу экзамена была минимальная разница в баллах, так что он вполне мог обогнать нашу команду, и в таком случая мы бы оказались на третьем месте, а его команда — на втором.»

— Ага, — подтвердил Кадзумицу. — И это притом, что моя команды была не из слабых. Всё же этот экзамен был невероятно трудным.

— Ну да, у меня до сих пор все мышцы ноют, — согласился с ним Асахико, показательно потрогав свою ногу.

— Та же фигня. Как пришёл сюда, так сразу улёгся на кровать и не мог встать ещё час, — согласился с ними и Мунэёси.

— А как по мне, так самое сложное в этом экзамене было — это плохие условия, — высказался и я. — Особенно тяжело пришлось девушкам.

С этим никто спорить не стал и все парни, замолчав, закивали, а Мияко просто никак не отреагировала на это. После этого парни начали обсуждать всякие мелочи, пока не пришли к относительно интересной теме.

— Чёрт, мне же опять придётся отрабатывать наказание школы... — мучительно простонал Мунэёси, упав лицом в стол.

— Но в этот раз не тебе одному... — тоскливо поддержал его брат.

«Да, оба они в этот раз идут отрабатывать „наказание“ школы. Хоть и в разных группах. Всего на этом экзамене четыре группы: первая — победители — это те, кто закончили экзамен будучи в ТОП десять команд; вторая — те, кто набрали больше трёхсот пятидесяти баллов, но не попали в ТОП, или выбыли из него, к концу экзамена; третья — те, кто набрали меньше трёхсот пятидесяти баллов и больше двухсот пятидесяти; ну и четвёртая — это все остальные. Первая группа считается победителями и не подвергается никаким наказаниями со стороны школы; те же, кто попал во вторую группу лишаются пяти баллов из итоговых, полученных за предстоящий письменный экзамен, который состоится через неделю; третья группа подвергается наказанию в виде лишения десяти баллов из итоговых на предстоящем экзамене; а четвёртая группа получает наказание в виде лишения двадцати баллов из итоговых на предстоящем экзамене.»

— А наказание ещё хуже, чем в прошлый раз...

— Ага... — согласился с ним Мунэёси. — я тогда-то еле выжил, а теперь всю неделю буду зубрить. А если даже это не поможет, то вылечу из школы и тогда трудно представить, что со мной сделают родители...

— Нужно набрать всего лишь семьдесят баллов, чтобы этого не допустить — это не так уж и сложно, особенно учитывая, что ты учился очень много в этом семестре, — постарался приободрить его Кадзумицу.

«Да, если он не наберёт на письменном экзамене хотя бы семьдесят баллов, из которых вычитается двадцать из-за наказания, то он будет отчислен из школы. Суровое наказание. Но не для меня. По итогу — я зря волновался. Даже будь я в последней группе шанс моего исключения равен нулю. Иначе говоря, я мог совершенно ничего не делать на экзамене.»

— Да ты, верно, шутишь так? — со всей болью в голосе спросил он.

На это Кадзумицу уже не нашёл, что ответить. Но тема перевелась на другую, и так мы проговорили ещё с десяток минут, обсуждая экзамен и предстоящее, после чего все разошлись по своим комнатам, отдыхать.

А уже на следующий день мы сели на самолёт. Так и закончился второй особый экзамен.

Глава 18 — Возвращение домой — двадцать четвёртое июля

Наступило двенадцать часов дня, а мы только стояли у порога дома, в котором прожили совмевместо весь прошлый месяц. Хотя, пожалуй, совместным проживанием всё же для многих такое будет трудно назвать. Впрочем, это и не важно.

Мияко приложила палец к установленому около двери сканеру, по дисплею того прошла зелёная линия сверху вниз, а после раздался уже знакомы «дзынь» и дверь дома сама открылась вовнутрь. Стоило этому произойти, как Мияко сразу же вошла в дом и, потянувшись, сказала:

— Я в душ.

— Ты же его уже сегодня принимала в лагере до отъезда, — заметил я, заходя внутрь дома и закрывая за собой дверь.

— Общий душ и личный — это две совершенно разные вещи: в одном случае тебе приходиться ощущать на себе бесконечное количество взглядов — начиная от завистливых, и заканчивая ненавистными; а во втором ты один на один с собой и можно действительно отдохнуть и расслабиться.

Отвечать на это я не стал. Мне просто нечего было отвечать, потому что разницы, как таковой, даже после её объяснения, я не понимал. Что то, что то — просто гигиеническая процедура, необходимая для поддержания здоровья и внешний факторов.

— Кстати, не хочешь со мной? — уже сняв с себя футболку, штаны и носки, и стояв только в своём чёрном кружевном белье, спросила она, наклонив вопросительно голову вбок и стоя уже около поворота к ванной комнате.

— Я думал, принятия душа — это способ побыть один на один с собой и отдохнуть? — припомнил я ей её же слова.

— Хочешь сказать, ты мне не дашь отдохнуть? — спросила она, игриво ухмыляясь, расстегнув застёжку бюстгальтера и стянув его с себя, полностью оголив свою немалую грудь, идеально подчёркивающую на её фоне маленькую талию.

— Вполне вероятно. Но в таком случае, я не понял твоих слов, ведь они не совпадают с действиями.