Emory Faded – Душелов. Том 4 (страница 29)

И прежде, чем он успел среагировать, прозвучал выстрел.А уже через мгновение, под шум разбитого стекла, пуля вонзилась в его голову, тем самым оборвав его жизнь так, что он этого даже понять не успел.

И пока его тело безвольно опадало на пол, был произведён ещё один выстрел, пробивший голову мужчине, стоящему у окна. А уже в следующее мгновение парень, которого тот мужчина отправил следить за дверью, забежал в комнату. Однако, как и оба этих мужчины, этот парень совершенно ничего не успел сделать до того, как и его голова оказались пробита всего лишь одной обычной бронебойной пулей пять пятьдесят шестого калибра, что будто бы была выпущена так, словно стреляющий точно знал наперёд, где будет этот парень в следующее мгновение.

А уже в следующее мгновение по всей квартире раздался ещё более резкий и громкий звук выбитого окна, ведь человек с винтовкой, висящий за окном, выбил его всего лишь с одного удара ноги, что для обычного человека, даже хорошо тренированного, было бы сделать крайне трудно.

И вот же момент, когда фигура начала залезать в окно, с криком:

— Чо за⁈.

В коридоре, напротив комнаты, остановился мужчина, что непонимающе осматривался, со спущенными штанами и старой штурмовой винтовкой в руке.

Но как и другие трое — прежде, чем он успел что-либо сделать, пуля пробила ему голову.

Только в отличии от остальных, перед смерью этот мужчина рефлекторно нажал на курок, крепко зажав его. Из-за этого в этот момент все остальные звуки в квартире были заглушены ужасно громкими, совершенно ничем не приглушёнными, звуками выстрела из автомата, что затихли лишь после того, как среди этих звуков прозвучало ещё два более тихих выстрела, что на всякий случай выстрелила фигура в голову этого лежачего мужчины, тем самым наверняка добивая того, если ему каким-то образом удалось выжить.

Лишь после этого эта фигура в чёрном, оттолкнувшись от стены, запрыгнула внутрь, после чего, прямо в полёте нажав кнопочку на поясе, отсоединилась от верёвки, вскоре после этого с шумом приземлившись на пол. И прямо в этот момент по квартире разошлись новые выстрелы со стороны кухни. И эти выстрелы отличались от всех прошлых: это были приглушённые глушителем выстрелы, что шли безостановочной чередой.

Услышав их, фигура в чёрном плаще тут же ускорилась, пройдя в коридор с винтовкой наготове. Но ничего делать уже не требовалось — посреди коридора, на полу, лежали две девушки, что пытались удерживать свои слабенькие барьеры, пока из множества дырок от пуль в их телах продолжала вытекать кровь.

Судя по тому, как до этого двигалась фигура в чёрном, выбегая в этот коридор, она готовилась стрелять сразу же, как кого-то увидит. Но вот — перед ним лежат две девушки, что, стона и кряхтя от боли, даже не могут взять лежащее рядом с ними оружие, и эта фигура почему-то медлит.

Даже спустя несколько секунд, когда по квартире раздался грохот от выбитого окна, в которое чуть позже впрыгнул кто-то, выглядящий почти точно так же, как эта фигура, — разве что имея меньшие масштабы, — всё равно ничего не поменялось.

— У-убе… убейте нас… уже… — прокряхттела одна из девушек с зелёными волосами и выбритыми висками.

Глава 20

— И что это означает? — спросила Элизабет, когда мы багажник минивэна открылся и она увидела нас с Элизабет и лежащих между нами девушек, находящихся при смерти.

— Их можно спасти? — спросил я, вылезая из машины.

Элизабет, критично осмотрев нас с Элизабет, перевела этот взгляд на девушек, приблизившись к ним и начав осматривать их раны, после чего сказала:

— Да.

— Насколько это будет тяжело?

— Ничего тяжёлого. Они обе явно не успели применить барьер, прежде чем попали под выстрелы. Так как стреляли бронебойными пулями — они вошли в тело и пробили его насквозь, тем самым нанося минимальный вред организму. Опасность представляет лишь сильная кровопотеря и возможно повреждённые внутренние органы. Но всё это мелочи, если прямо сейчас начать лечить их всеми доступными средствами.

— Тогда приступай, — и произнеся это, я снял шлем, проходя в небольшой деревянный домик, что является единственной постройкой в этом лесу.

И пока Элизабет принялась за лечение этих двоих, Алиса проследовала за мной, так же, как и я, сняв шлем, следом за чем слегка взмахнула волосами, поправляя их. И лишь когда мы оказались внутри дома, сев на стулья, она наконец спросила то, что её интересовало всё это время:

— Это ведь они? Мне же не показалось?..

— Ага, — ответил я, смотря в полоток в размышления, что же делать дальше. — Не показалось…

— Тогда…

— Давай подождём, пока Элизабет закончит, хорошо? А то не хочу ещё с ней потом повторять этот же разговор, — и прикинув, предложил альтернативу: — Может, пока расскажешь, как всё прошло с твоей точки зрения? Как там тебе ощущения от новой силы?

— Да я и понять особо ничего не смогла — всё закончилось слишком быстро… Разве что, ну физически я стала намного сильнее, чем прежде — смогла без проблем, не напрягаясь, запрыгнуть на пожарную лестницу, а потом ещё окно чуть не выбила с рамой из-за того, что силы не слишком хорошо рассчитала…

— Ну да, грохот был оглушительным…

— А ещё вот это чувство, когда концентрируешься на чём-то и время будто бы начинает медленнее идти, оно прямо заметно усилилось — казалось, будто те девушки не двигались.

— А ведь у них вторые этажи…

— Ага… разница поражает воображение… А ты как, смог взойти на новую ступень с тех четверых?

— Не-а, — помотал я головой. — По ощущениям — даже близко не было. Похоже, у них в принципе Дара не было. Даже самого слабенького.

— С учётом редкости наличия Дара у мужчин — оно и неудивительно. Были бы они хоть чуть посильнее — наверняка бы были, как минимум, в составе какого-нибудь преступного клана. А если бы имели хороший потенциал и неплохо себя проявили, то, может, даже в слуги какого-то рода смогли бы пробиться. А так… похоже, они были самыми обычными мелкими бандитами. Такие обычно на побегушках у кланов выполняют самые простенькие работы.

— Ну да, судя по всему — всё именно так…

После этого тема разговора ушла в другую сторону, а иногда мы вовсе молчали, раздумывая каждый о своём. И лишь примерно минут через двадцать к нам зашла Элизабет, повторив свой изначальный вопрос:

— И что это всё означает?

— Ты и сама всё прекрасно понимаешь, — ответил я. — Я не мог их убить.

— Просто потому что они когда-то работали на тебя? — спросила она, пройдя и сев к нам за пустой, деревянный стол.

— Они не просто работали на меня. Они были моими телохранителями, возможно благодаря которым мы тогда с Алисой выжили.

— Они тогда ничего не сделали.

— Они погибли, и выжили лишь эти двоя.

— И это ничего не меняет. Их смерть была абсолютно бесполезно. И подобное — норма. Не все людские жизни полезны, как и не все их смерти.

— Я не хочу это обсуждать.

— В тебе сейчас это говорит сентиментальность?

— В данный момент — нет. Если тебя это интересует, то я к ним ничего не чувствую. И тогда, когда они в той квартире лежали передо мной полутрупами, я к ним тоже ничего не чувствовал.

— В таком случае…

— Однако! Я уверен, что будь на моём месте прошлый я, до всех этих неестественных ментальных изменений, то я бы испытывал к ним сочувствие и желал бы им помочь.

— Так вот что тобой сейчас движет. Теперь мне понятнее. И что ты намерен с ними делать? Просто отпустить?

— А с этим есть проблемы?

— Я не вижу в этом никакого смысла. Во-первых, они пытались украсть у меня товар…

— Но весь его мы вернули тебе сейчас обратно.

— Это не играет роли. Они не просто попытались у меня украсть товар, а ещё и воспользовались для этого той конфиденциальной информацией, что была у них с тех пор, когда они работали на меня от лица Виолетты. Так что вполне естественно, что я хочу для них наказания.

— Иначе говоря…

— Я настаиваю на их смерти.

— Ожидаемо, — устало выдохнул я. — А что там за «во-вторых»? — ради интереса спросил я.

— Во-вторых, раз они на это пошли, зная, как я наказываю за это, то готовы были к этому наказанию. А раз они были готовы к этому наказанию, то соответственно, у них практически наверняка не было иного выбора.

— Короче говоря — стоит нам их сейчас отпустить, как они, с высокой долей вероятности, опять ввяжутся во что-то подобное, потому что что-то в их жизнях их будет на это толкать. Ты к этому же ведёшь?

— Да. Поэтому отпускать их — бессмысленно. В лучшем для нас случае — они просто исчезнут и более никогда не появятся в поле нашего зрения. Если же нам повезёт чуть меньше — их просто убьют где-то вскоре после того, как мы их отпустим. А в худшем же — они ещё умудряться нам как-то доставить проблемы перед своей смертью. Ввиду этого я не вижу не единой рациональной причины оставлять их сейчас в живых.

— Понятно… А ты что скажешь? — ради интереса спросил я у Алисы.

— Я?.. — переспросила она, явно не ожидая, что её мнение тут вообще спросят.

— Ну да, они ведь и в спасение твоей жизни поучаствовали. Однако Элизабет тоже верно говорит: если просто отпустим их — это, с высокой долей вероятности, печально отразиться на всех нас в будущем. Так что ты думаешь по этому поводу? Как нам следует поступить с ними?

— Ну… я против их убийства. Честно говоря, не хочу даже думать об этом варианте… Может, лично они действительно и не внесли много вклада в моё спасение, но… откуда знать, как всё сложилось бы, не будь их? Была бы я всё ещё жива? Был бы ты жив? — спросила она, глядя на меня. — Скорее всего, ответ в обоих случая — да. Но вот этот маленький шанс, что хотя бы на один из этих вопросов на самом деле ответ «нет». Да и в принципе… по-моему, об этом даже не стоит размышлять, потому что неважно, были ли они полезны, или нет, — они участвовали в моём спасении. Поэтому я против того, чтобы их убивать. Но при этом и отпускать их будет неправильно, потому что я не хочу даже думать, что они могут доставить нам какие-то неприятности.