Emory Faded – Душелов. Том 1 (страница 18)

Ну, это я и так понял.

— Часть того, что я скажу, может показаться моей тебе лишь моей глупой выдумкой, какая-то часть может показаться несмешной шуткой, а какая-то часть, мною сказанного, и вовсе может прозвучать для тебя как откровенная ложь. Однако, заверяю тебя — никаких шуток, выдумок и тем более лжи в этом разговоре не будет. По крайней мере, с моей стороны точно.

Так, а вот это уже очень и очень странно.

Что мне в твоём привычном наставление может показаться выдумкой, шуткой и ложью? Или же я всё же сделал заранее неверный вывод, и разговор на самом деле пойдёт всё же о чём-то другом?..

— Ещё, я заранее попрошу тебя, не прерывать меня, пока я не закончу. А также все свои вопросы, накопившиеся за этот разговор, ты сможешь задать в самом конце нашей беседы, хоть я и понимаю, что, скорее всего, сдержаться для тебя будет достаточно сложно…

Теперь я уже не просто заинтересован, я капец как заинтересован тем, что же он хочет мне поведать.

Но ему я, разумеется, ответил иначе:

— Хорошо, я постараюсь.

— Тогда… — сделал он небольшую паузу, вздохнув, — давай начнём со следующего: перескажи кратко всю свою жизнь.

Что?..

Я ожидал многого, но вот этого я вообще не ожидал.

Зачем ему это просить у меня? Он ведь и так всё обо мне прекрасно знает — наверняка даже больше, чем я сам. Выходит, тут смысл в чём-то другом? Впрочем, вариант, что он всем этим занимается смеха ради и никого смысла в этом на самом деле нет — я не рассматриваю — за всё время нашего знакомства он ни разу не подал ни одного знака, что он может быть таким человеком.

А значит… тут точно есть какой-то неочевидный смысл, который я пока что не вижу.

— Родился в семье среднего достатка. Родители были исследователями. Во время выполнения одной из миссий на их группу напал сильный демон. Мои родители, приказав остальной группе отступать, отвлекли демона на себя. Их группа успешно добралась до барьера, однако мои родители так более на связь и не вышли. Поэтому меня тогда взяли под свою опеку дальние родственники семьи. Далее, в возрасте семи лет, случайно помог вашей дочери, за что ваша семья в благодарность приняла меня к себе. Впоследствии я, цепляясь за факт того, что тела моих родителей так позднее и не были никем найдены, решил пойти по их стопам в исследователи, ввиду чего упорно занимался и учился, надеясь, что однажды мой Дар проявиться. Две недели назад Дар у меня проявился, и я сразу же обратился к вашей семье с просьбой, помочь мне с поступление в старшую школу, которая единственная в нашей Империи практикует выход за барьер ещё до окончания обучения. Вот, в принципе, и всё, — и закончив, я ожидал что-то услышать в ответ.

Однако…

Молчание.

В момент моего краткого пересказа своей жизни он, прикрыв глаза, сплёл руки между собой и приложил их к лицу, словно обдумывая и запоминая мною сказанное, хотя всё это он и так прекрасно знал до этого.

Тем не менее, вот я уже закончил свой пересказ, а он всё так задумчиво и сидит.

Я что-то не так сказал? Не стоило настолько укрощать? Но тогда бы это было уже не «кратко», как он сам попросил. Или нужно было наоборот ещё более ёмко, называя лишь факты, без называния моих собственных мыслей и целей? Но это, вроде бы, важные части моей жизни, выкинь их — уже будет совсем не то.

Я, кажется, что-то не понимаю…

Так, прибывая в собственных смятениях, я провёл порядком времени, пока он, наконец открыв глаза, не сказал нечто совсем неожиданное для меня:

— А теперь я расскажу тебе историю двух людей. Но сначала… давай прокатимся кое-куда.

Странность этого разговора только продолжает нарастать…

И так как сказанное им было не вопросом, он, не услышав от меня и слова, встал из-за стола и вышел из комнаты, а следом и из дома, пока я всё это время с неподдельным интересом и, не скрою, волнением следовал за ним. И только завидев нас, вышедших из дома, личный водитель Итана и по совместительству один из лучших его охранников, сразу же подъехал к нам. А после, выйдя из машины, прошёл к нам и открыл для нас обоих задние двери машины. Впоследствие же дождавшись, когда мы уселись в машину, он закрыл за нами двери и вернулся за своё водительское место.

Когда же он сел внутрь, Итан произнёс отдал крайне лаконичный приказ, сказав только:

— К заводу.

Сразу после этого машина тронулась, через пару мгновений уже быстро выехав со двора дома через автоматически открывшиеся высокие железные ворота. После же этого нас ждала достаточно долгая поездка, во время которой никто из нас троих так более не проронил и слова.

И это… крайне непривычно.

Несколько раз я видел, как Итан общается со своими служащими, и в отношении их я его, пожалуй, могу описать лишь одним словом — тиран. По отношению к своим служащим он всегда деспотичен, жесток и даже за самые маленькие ошибки зачастую наказывал довольно серьёзным штрафов. Впрочем, платит он так же каждому рабочему в несколько раз больше, чем на аналогичных работах другие работодатели.

Однако, сейчас не об этом.

Я к тому, что таким серьёзным и сосредоточенным я видел его лишь несколько раз и исключительно лишь во время работы. Когда же он со своей семьёй, частью которой он считает и меня, — он совершенно другой человек. Я бы даже сказал, он полная противоположность себя на работе. Он добрый, чуткий, спокойный, заботливый и понимающий. Сейчас же, с начала нашего разговора в кабинете, в нём ничего из этого нет, хотя когда он только вошёл домой — в нём это было.

Иначе говоря, эта тема, на которую он хочет со мной поговорить, для него крайне важная — на уровне его работы, а может — даже ещё более важная.

Кстати говоря, пускай это и не в тему, но когда я спросил у Итана, почему он так строг со своими служащими и неужели нельзя быть с ними немного помягче, он ответил мне следующее: лучше я обреку на страдания жизни незнакомых мне людей, чем потом буду сожалеть о том, что дорогие мне люди недополучили что-то из-за моей нерешительности и слабохарактерности.

Не могу сказать, что я его поддерживаю в этом отношении, ведь порой он бывал слишком жесток, однако — и сказать обратное я так же не могу. Своё, как ни крути, всегда ближе…

И обдумывая вот это всё, я толком и не заметил, как в один момент наша поездка начала подходить к концу — и заехав на какую-то надземную парковку, являющуюся частью большого прямоугольного здания, наконец, остановилась.

Мы с Итаном вышли из машины, и я осмотрелся.

Самая обычная, можно даже сказать устаревшая, многоуровневая стоянка для машин с круговым заездом и спуском. И тем не менее, пускай это и устаревший формат стоянки, что не применяет современные технологии, при этом всём отлично видно, что это место ещё, пускай и не хорошо, но всё-таки кем-то обслуживается и убирается. Да и сам факт того, что она сейчас наполовину заполнена рядовыми машинами людей среднего и бедного класса говорит о том, что это место ещё эксплуатируется кем-то.

И так, осматриваясь по сторонам, я следовал за Итаном, пока мы не дошли до трёх лифтов и он, остановившись, не вызвали один из них. Дождавшись приезда этого старого и грязноватого лифта, мы молча вошли внутрь. Итан нажал на кнопку второго этажа, приложил руку к устаревшему сканеру отпечатков пальцев и лифт начал спускаться вниз. При этом во время спуска, помимо звуков издаваемых самим лифтом, в один момент появились ещё какие-то посторонние звуки, напоминающие звуки станков и звуки разговоров множества людей.

К моменту же, когда лифт, спустившись на второй этаж, остановился, никто из нас так ничего и не сказал. Двери лифта открылись, и я увидел причины ранее слышимых звуков. Впрочем, догадаться о причине этих звуков было не трудно — всё же Итан приказал нас отвести своему водителю к некому «заводу».

И пока я об этом раздумывал, не прекращая и на секунду осматривать с интересом этот завод и его работников, мы прошли до какой-то металлической двери. Итан приложил ладонь к ещё одному сканеру отпечатков пальцев, расположенному на стене рядом с дверью, и тот просканировал его руку, а в следующее мгновение раздался едва слышимый в этом шуме звук открытия замков.

Итан, взявшись за ручку, открыл дверь во внутрь, и мы вошли.

Как оказалось… это что-то вроде кабинета директора завода. Только, разве что, куда более богатый и устаревший, как в принципе и всё в этом месте… Но, по правде сказать, в отличии от парковки и лифта, которые хоть и старые, однако тем не менее неплохо прибранные, этот кабинет не прибирался явно очень и очень давно — пыль здесь буквально везде и в огромнейшем количестве — мне даже пришлось сдерживаться, чтобы не чихнуть.

Меж тем, Итана, по всей видимости, это совершенно не беспокоит, ведь он, немного пройдя, присел на диванчик, кажется даже не боясь запачкать свою одежду, цена которой доходит до цены среднестатистической квартирки где-нибудь в провинции.

— Присаживайся, — сказал он, посмотрев на меня с какой-то… грустью на лице?..

Оке-е-е-ей…

Я, захлопнув за нами дверь, прошёл вглубь комнаты, собираясь сесть на диван рядом с ним, как он неожиданно выставил передо мной руку, останавливая меня.

— Тебе туда, — указал он рукой на кресло директора, стоящее за столом.

Это всё настолько странно, что я уже даже не знаю, как на это реагировать…