Эммануэль Ласт – Зойка (страница 5)

— Здравствуй, Зоя! Ждала? — спросил и улыбнулся самонадеянно, а она мимо прошла и даже не взглянула в его сторону. — Постой, ты обиделась что ли? Зоя, погоди!

Она прибавила шаг и он побежал следом, на автомате приглаживая непослушные черные вихры рукой, как делал всегда, когда волновался.

— За сестрой ездил, она в этом году тоже поступала, только в медицинский. Зоя, слышишь!

— Не слышу.

— Ну, брось дуться! Смотри, я тебе цветы принес. Пойдем гулять?

Зоя остановилась и обернулась. Глаза ее метали молнии и одновременно искрились неподдельным весельем.

— Мороженое хочу!

— Хорошо, — Слава кивнул и протянул Зойке букет, но она и бровью не повела.

Когда дошли до ближайшего лотка с мороженым, он выудил из кармана мелочь и, зажав хризантемы под мышкой, отсчитал восемнадцать копеек. Купил два пломбира и один протянул Зое.

— А я эскимо люблю.

— Что же ты раньше не сказала!? — возмутился Слава, а она в ответ только плечами пожала.

Развернулась и пошла прогулочным шагом по проспекту, словно ей и дела до него не было. Слава чертыхнулся и под смешливым взглядом продавщицы высыпал на блюдце еще одиннадцать копеек. Три мороженого было за раз не унести, поэтому он вручил стаканчик с пломбиром продавщице в белом накрахмаленном переднике и бросился догонять Зою.

— Возьми, — выдохнул ей в затылок.

Зоя, не раздумывая, забрала эскимо и вонзила зубки в мороженое.

— Вкусно, — ответила, облизывая губы розовым язычком.

— Теперь пойдем? — переспросил Слава и она благосклонно кивнула.

В парке было свежо и чисто. По широким аллеям гуляли горожане и мамочки с колясками. В тени дубов и тополей прятались кованные скамейки, а на лужайках через каждые сто метров белели таблички с просьбой собак на территории не выгуливать.

— А ты на кого учишься? — спросила Зоя.

— На машиниста.

— Будешь поезда возить?

Слава улыбнулся. Какая же она потешная и совсем еще молодая.

— Не поезда, а вагоны. Я Родину хочу повидать, машинистом пойду на поезд дальнего следования, — поправил Слава и улыбнулся.

— Значит, залетный, — настроение ее вмиг испортилось.

Слава, который хотел в этот момент взять Зою за руку, убрал ладонь в карман.

— Почему? Я серьезный, Зой, вот честно.

— Ага, — она бросила палочку от мороженного в урну и повернулась к нему лицом. — Докажи.

— Как?

Слава ничего не понимал.

Как эта маленькая нахалка так умело крутила им — что ни вопрос, то удар под дых, а он вел себя, как мальчишка на побегушках!

Решил ответить твердо, но посмотрел в бездонные светлые глаза и утонул. Что ни попросит чертовка, он хоть сейчас готов. Вот она, значит, любовь какая — все на своем пути сметает.

А в том, что Зоя его с ума свела, Слава не сомневался.

— Придумаю, скажу, — она пожала плечами и двинулась дальше.

И он пошел следом, украдкой наблюдая за тем, как красиво сквозь просветы в листве ложились тени на ее простую прическу.

Как играли на щеках ямочки, когда она улыбалась и взгляд, задумчивый и проницательный, устремлялся куда-то далеко, в неведомые ему мыслительные дали.

У подъезда Зоя остановилась.

— Ну, пока.

И Слава никак не мог придумать, как еще ее задержать. Юношеский дух требовал прижать Зою к себе, обнять и оставить на губах поцелуй, чтобы она запомнила, прониклась той же истомой, что чувствовал он, глядя на ее губы.

Но опыт подсказывал, что насилия Зойка ему никогда не простит.

— Ты когда-нибудь целовалась? — спросил Слава и она вспыхнула.

— Целовалась! — ответила бойко, а он понял — врет!

И так на душе стало тепло, и еще крепче решил для себя — его будет и ничья больше.

— Тогда я тебя поцелую, — сделал шаг, заключая Зойку в объятия, но она увернулась, звонко смеясь.

— Ишь, чего удумал, поцелует он меня! Нет уж!

— Почему?

— Рано еще! Иди учи свои правила железнодорожного движения! — крикнула и юркнула в подъезд.

— Завтра приду за тобой опять! — сказал Слава вдогонку и она глухо отозвалась.

— Приходи!

Влетев в общий коридор, Зоя чуть опять не сбила мальчишку на велосипеде.

— Привет, Павлуша! — потрепала его по белокурой головке и, не разуваясь, вбежала на кухню. — Мам, знаешь что…

И осеклась на полуслове.

За столом сидели двое — Марфа и Тихон.

Оба серьезные, даже суровые, черты лица словно высечены из камня. С того разговора прошло две недели. Тихон не появился и Зойка уже думала, что он выбросил ее из головы.

— Вы чего…

Первая мысль — что-то случилось с сестрой.

— Ты присядь, Зоя, — тихо сказала мать и вздохнула.

Тихон на нее даже не смотрел. Мял в огромных ладонях фуражку и смотрел на стол, на котором стояло две чашки с давно остывшим чаем и тарелка с овсяным печеньем.

— Мам, случилось чего? — еще раз спросила Зоя и Марфа, бросив короткий взгляд на Тихона, поджала губы.

— Пока ничего. Ну, говори, коль пришел. Вот она сидит перед тобой.

Зоя сжалась. Таким тоном мать редко с кем разговаривала, да только Зоя знала его слишком хорошо. Зла была Марфа на Тихона, очень зла. Еще бы понять за что.

Он перестал мять фуражку.

Набрал в грудь воздуха и посмотрел прямо на Зою. Серьезно и отчаянно как-то, так, что у нее сердце защемило.

— Стань моей женой!

Глава 6

Зоя встала.

Тело встрепенулось, будто брошенные слова, толкнули в грудь.