Эммануэль Ласт – Соло на двоих (страница 14)
Марта покрепче перехватила ремень сумки и спросила:
— А меня почему не позвали?
Лена цокнула языком и откусила от мороженого, словно вопрос прозвучал настолько глупо, что она не захотела на него отвечать. И Алиса взяла эту работу на себя:
— А зачем? Тебе же всегда некогда: то репетиции, то мама не отпускает, то еще какие-то причины. Надоело.
Слезы, с которыми Марта до сих пор успешно боролась, задрожали на ресницах. Если она сейчас моргнет, то перестанет себя уважать.
— Вы же знаете, что я не могу пропускать репетиции.
— Ну, мы тоже не можем сидеть дома и ждать, когда ты освободишься, — наконец, вступила в разговор Лена.
— Я не всегда репетирую. У меня есть свободное время…
— Это когда, ночью? — огрызнулась Лена. — Ты даже мои сообщения читать перестала, не говоря о том, чтобы на них отвечать. Или мы просто недостаточно музыкально одаренные для тебя? — он изобразила пальцами галочки. — Наш шмот тоже стоит меньше твоей драгоценной скрипки?
— Это вообще не имеет к вам отношение! — Марта поняла, что голос ее дрожит. — Мы же с начальной школы вместе, я думала, ты понимаешь.
— Конечно, мы все понимаем, — Алиса кивнула. — Тебе музыка важнее живых людей.
— Неправда!
— Я согласна с Алисой, — возразила Лена, и все замолчали.
Сдерживаться дальше не осталось сил. Марта моргнула, стряхивая с ресниц слезы, и посмотрела на Лену в упор. Ни покрасневший нос, ни опухшие глаза больше не волновали ее.
— Мама была права насчет тебя. И даже хорошо, что я заберу документы в этом году, а не останусь в одном классе с вами, неудачницы! — Марта зло посмотрела на Лену. — Сама теперь пиши домашку по алгебре и химии!
— И что? — Лена тоже разозлилась. — Я их и без твоей помощи нормально писала, как-нибудь разберусь!
— Ага, удачи!
Марта махнула рукой, признавая безнадежность последнего заявления и развернулась, чтобы уйти, когда Лена бросила ей в спину:
— Дура! Сама дружить не умеешь, вот и бесишься, что мы не скачем вокруг тебя на задних лапках!
Марта обернулась.
— Пусть так. Но вряд ли я буду скучать по вам на сцене Кремлевского концертного зала.
Как и ожидалось, понимая на лицах Лены и Алисы Марта не нашла, и ссора для нее потеряла всякий смысл. Впрочем, девчонки, с которыми она дружила с первого класса, тоже.
Ее успех не раз испытывал друзей на прочность. И мать всегда говорила, что великие люди, по большей части, одиноки, но власть и деньги, которые не существовали друг без друга, способны были скрасить любое одиночество.
И Марте всегда буду завидовать. Сначала крепкой семье, потом дорогим подаркам и игрушкам и, в конце концов, ее личным достижениям: ведь люди видят только результат упорного труда, но никак не путь, который привел тебя на вершину.
Глава 10
— Зачем ты влезла?
В парке было тихо и прохладно. Солнце запуталось в густых дубовых кронах, позолотило горячий асфальт аллей и провалилось в тишину дремлющего города.
— Потому что она первая начала! — возмутилась Яра. — Ты же все слышал!
Матвей наклонился, рассовал по карманам собранные деньги и спрятал гитару в чехол. Толпа, что полчаса назад аплодировала ему, разошлась, и теперь вокруг не было никого, кроме них двоих.
— Дальше что? Не про тебя же говорила.
Матвей закинул инструмент на плечо и посмотрел Ярославе прямо в глаза. Она сглотнула.
— Я тебя ни о чем не просил. И защищать меня не надо, как-нибудь сам справлюсь.
— Но…
— Мне домой пора. Пока, Яра.
— Матвей!
Он не обернулся. Только махнул на прощание рукой, даже не взглянув на нее, и ушел.
Ярослава всегда была такой: сначала делала, а потом думала. Матвею частенько приходилось вытаскивал ее из разных передряг, но раньше это никогда не мешало их дружбе. Девчонки в целом представлялись ему взбалмошными существами, странными, но слабыми, а потому нуждающимися в защите.
Даже от самих себя — и он старался относиться к их выкрутасам с пониманием. Одна Аська чего стоила: однажды вырвала у девочки, которая позарилась на ее любимого Степу, клок волос — там такой скандал начался, что пришлось переводить сестру в другую группу.
Мама очень переживала, даже ходила извиняться, а Матвей знал, что Аська защищала свое. Не так, как было принято, но защищала, и он, в тайне от Есении, ее поддерживал.
Матвей сестре так прямо и сказал: “Если еще будут обижать, сразу говори мне. Я тебя в обиду не дам” — и данное слово держал.
Мысли об Аське развеяли раздражение, и он подумал, что в этот раз Марта все-таки перегнула палку. Одно дело, дергать струны, изображая брачный лай гиен — ему на это было наплевать — она могла хоть всю партию сыграть голосами животных, Матвей и глазом не повел. Но другое дело — прямое оскорбление, брошенное вместе с мелочью, будто он бомж какой.
Кстати, о мелочи.
Матвей перешел дорогу и остановился рядом с бабушкой, что сидела на своей же тележке, держа в руках маленькие букетики колокольчиков. Выгреб из кармана монеты и отдал старушке.
Она поклонилась, пробормотала что-то в благодарность и протянула Матвею три букета. Один он вернул с улыбкой, а оставшиеся два забрал.
— Будь здоров, храни тебя Господь!
Старушка трижды окрестила его знамением, и Матвей почувствовал себя неловко. Но колокольчики пахли летом и свежестью леса после дождя, и он выбросил плохие мысли из головы, решив, что будет наслаждаться настоящим, а проучить заносчивую скрипачку можно будет и завтра.
Сестра от букета пришла в восторг, а мама поцеловала в щеку, на ходу заметив:
— Какой же ты уже большой.
Сегодня они тоже ужинали вместе. Болтали, делились новостями, и громче всех смеялась Аська, потому что ее пластилиновый кот выиграл в каком-то конкурсе в детском саду, и она им безмерно гордилась.
Но укладывать спать сестренку все-равно пришлось Матвею, потому что Есения под влиянием пришедшего внезапно вдохновения опять заперлась в своей мастерской.
И в темноте, на ходу сочиняя новую сказку, Матвей думал, что перерывы между картинами становятся все короче, как и присутствие мамы в их жизни, а денег как нет, так и не было. И что, скорее всего, его мечты о музыкальном образовании, так и останутся мечтами.
На следующее день Матвей пришел на репетицию намного раньше обычного.
Из знакомых ему ребят в актовом зале оказался только Вано, у которого тоже обнаружились проблемы с совместной игрой. Метроном щелкал из стороны в сторону, а саксофонист бормотал под нос мотив, пытаясь поймать правильный момент для вступления.
— Вот сейчас, — подсказал Матвей.
Иван вздрогнул и обернулся.
— Черт, ты меня напугал! — они пожали руки, и он спросил. — Чего так рано приперся?
— Тебя послушать.
Матвей сел напротив, достал гитару и сыграл маленький отрывок из своей партии, которая как раз предшествовала вступлению Ивана. На предпоследнем аккорде он вдруг поднял гриф к потолку, как рок музыкант, и кивнул Вано.
— Вот в этом месте ты и вступаешь.
Глаза Ивана просияли.
— Тайный знак!
Он немедленно обхватил мундштук губами и виртуозно исполнил свою партию.
— Звучишь бомбически.
Матвей улыбнулся, а Иван рассмеялся от удовольствия.
— Блин, спасибо. Думал, сегодня всю репу (