Эммануэль Ласт – Соло на двоих (страница 16)
Марта выдохнула, и в носу защипало. Как тогда, в туалете академии, где она рыдала, не в силах остановиться. Смычок скользнул по струнам, и Илона повысила голос:
— Марта!
— Я знаю! — огрызнулась она, и зло рванула смычок на себя.
В наушниках звук вышел резким и неприятным, как будто кто-то провел ногтями по стеклу. Илона скривила лицо.
— Нет. Все не то! Что с тобой сегодня? Ты не чувствуешь ритм, а должна! — мать сняла наушники. — Почему какой-то мальчишка на видео в интернете может играть, не слыша музыку, а ты нет?
Илона достала из кармана домашних брюк смартфон, и ткнула Марте в лицо.
— Вот, смотри, как он это делает! Твои движения должны быть такими же: точными и безошибочными. Чтобы получить место первой скрипки, ты должна играть идеально!
Марта дернула головой, будто Илона ударила ее, и вдруг зло оттолкнула руку с телефоном.
— Первой скрипкой? Серьезно!? Из-за тебя «первой скрипкой» стал Матвей! Со своей дурацкой гитарой!
— Что? — мать втянула носом воздух и прижала телефон к груди. — Что ты сказала?
— Зачем ты влезла!?
Марта чуть не плакала.
— Влезла? Я боролась за тебя, за справедливость! За место, которое твое по праву! — Илона отступила на шаг, поправила и без того идеальную прическу. — С каких это пор в оркестрах солируют гитаристы? Я этого так не оставлю!
Она пошла к двери, и Марта расставила руки в стороны, преграждая матери путь. Вся злость и обида сошли на нет, отступив перед ужасом, что Илона опять пойдет к директору академии.
— Мам, не надо, пожалуйста! Ты все только испортишь!
Но Илону уже было не остановить.
— Продолжай заниматься.
— Мам, ты меня не слышишь! — закричала Марта, и слезы выступили на глазах. — Я попросила тебя не лезть, ты понимаешь? Ты все только портишь!
— Я?
Марта сглотнула.
— После всего, что я сделала для тебя, это я все порчу? Да я не ем и не сплю, только чтобы у тебя было все самое лучшее: лучшая скрипка, лучшие учителя, лучшие условия! И это твоя благодарность?
Илона расправила плечи и вскинула голову.
— Ну, хорошо. Я мешаю, ладно. Больше и пальцем не пошевелю. Ты, видимо, почувствовала себя взрослой. Тогда неси за себя ответственность сама!
Она вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью, а Марта еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Бурный коктейль странных, незнакомых эмоций затопил ее с головой, и Марта бросила скрипку на кровать.
Потом огляделась, схватила с полки первую попавшуюся награду и швырнула об стену. Золотой смычок отлетел в сторону, и пластиковый корпус скрипки надвое прорезала глубокая трещина. Гнев ушел, оставив после себя только опустошение. Марта подняла с пола осколки и, наконец, расплакалась.
Глава 11
В окно прилетел камешек, а пару минут спустя еще один. Звонко цокнул о карниз и сорвался в пустоту, но Матвей сделал вид, что не услышал. Тогда еще три камушка ударили по стеклу, а потом на телефон пришло сообщение:
Матвей прочитал послание Ярославы на заблокированном экране и вздохнул. Она была упрямой, пожалуй, упрямее него в некоторых вопросах, но, несмотря на злость, что Матвей все еще чувствовал, Яра была права. Они должны поговорить.
Он вышел на балкон и очень удивился, когда увидел напротив окна ее улыбающееся лицо.
— Ты как тут оказалась?
— Мне было очень надо.
Матвей выглянул на улицу и присвистнул: вцепившись пальцами в карниз, Яра балансировала на трех поставленных друг на друга пеньках.
— Где ты их взяла?
— В соседнем дворе распилили старый тополь, ну, я и позаимствовала.
Матвей протянул руки и перехватил Ярославу за талию.
— На счет три.
Она подпрыгнула и поджала под себя ноги, помогая Матвею втащить себя на балкон через открытое окно. Потом будто нечаянно обхватила его за шею, и только когда Матвей поставил ее на пол, с неохотой разжала пальцы.
— Больше так не делай. Если что сломаешь, так и знай, навещать не буду. Ненавижу больницы.
Ярослава кивнула.
— Скажи, что мы больше не будем ругаться, и я пообещаю не делать глупостей.
— А я с тобой и не ругался.
Матвей насупился, и Яра выставила вперед руки в примирительном жесте.
— Я тоже. На самом деле, я хотела помириться. Ну, правда, Матвей, я просто вспылила. Больше не буду.
— Да можешь пылить сколько душе угодно, — он пожал плечами. — Только не за меня.
Она прикусила нижнюю губу, словно пробуя сказанное на вкус, и вдруг перевела тему:
— Ты лучше всех играешь на гитаре, и заслуживаешь большего. Ребята собираются в переходе сегодня вечером. Хотят сыграть что-нибудь из рок классики, пока я буду стримить, хочешь с нами?
Матвей улыбнулся. Такие концерты, свободные и провокационные, он любил больше всего.
— Конечно, хочу.
Ярослава улыбнулась.
— Гитару опять через окно выносить?
Матвей хмыкнул и легонько так, по-дружески, толкнул ее кулаком в плечо, как делал всегда.
— Нет, сегодня выйдем через дверь.
Матвей пропустил Ярославу в вытянутую комнату, где напротив друг друга стояли маленькая кроватка Аськи и старый диван, на котором спал сам Матвей. Письменный стол, двустворчатый шкаф и кресло у стены.
— А малая где? — спросила она, с интересом рассматривая детские рисунки, которые кто-то с большой любовью развесил на стене.
— В саду, сегодня ее мама забирает.
Матвей взял гитару, накинул на футболку черный худи с капюшоном и поманил Яру за собой. В коридоре написал Есении сообщение, предупредив, что будет поздно, и они вышли в теплый летний вечер.
До подземного перехода быстрее было доехать на маршрутке, но Ярослава предложила прогуляться, и Матвей не стал отказываться.
— Как дела в оркестре? — спросила она, явно довольная тем, как быстро они помирились.
— Нормально, я солирую. И одна скрипачка по этому поводу бесится.
Матвей улыбнулся, и Яра спросила:
— Какая скрипачка?
Он не стал уточнять, что та самая, из-за которой они поругались.
— Да вся из себя разнеженная — с кучей наград и побед в конкурсах. У нее еще имя такое древнее, Марта.
Яра фыркнула.