Эммануэль Ласт – Причиняя Любовь (страница 21)
— Обещай, что ты будешь заботиться о нем, как о родном. И никогда не бросишь. И не обидишь!
— Я тебе душой клянусь!
— Я согласна, — услышав заветные слова, Оля разрыдалась и бросилась обнимать Риту.
Мнения Павла Гавриловича в этот момент никто не спрашивал, но, если бы ему дали право слова, он назвал произошедшее элегантным ограблением в духе современного поколения.
Глава 18
В палату вошел Руслан, но выдали его не счастливое лицо молодого отца, а характерная походка “носки врозь”. Все остальное скрыл огромный букет роз — алое сердце с кремовой начинкой.
Руслан бросил цветы на кровать, притянул к себе Олю и поцеловал — жадно, скучающе и прижался ближе.
— Как же я соскучился, Ляль…
— И я по тебе, — она обняла мужа, погладила по широкой спине и отступила на шаг, пропуская к сыну.
Руслан склонился над колыбелью.
В чепчике, рукавичках и милом костюмчике кипельно-белого цвета спал его сын. Черноволосый, круглолицый с ямочкой на подбородке. Руслан провел пальцами по головке, еле касаясь и повернулся к жене.
— На меня похож, да?
— Конечно, на тебя, а на кого же еще? — Оля кивнула, но в груди кольнуло. Признал, Господи, он признал! И ни тени сомнения.
— Родители уже внизу, ребята подъедут к нам домой.
— А…
— Кейтеринг, дорогая, обо всем позаботились мамы, — Руслан еще раз прижал ее к себе, вдохнул, уткнувшись носом в волосы. — Как же я скучал по твоему запаху… — и поцеловав Олю, взял Мирона на руки.
— Может, лучше я? — Оля с сомнением покосилась на брошенный на постель букет.
В отличие от государственных больниц, где существовал строгий пропускной режим и родителям не разрешали ходить по этажу с новорожденными, здесь правила были другими.
Особенными для тех, кто платил.
— Бог с ним, тебя дома еще три таких ждут — от меня и от родителей. Пусть медсестры растащат, — он подмигнул Оле и шагнул к выходу.
— Руслан!
— Что?
— А костюм! Дай сюда, горе отец, — она беззлобно засмеялась и осторожно одела Мирона в теплый комбинезон на молнии со смешными торчащими в разные стороны медвежьими ушками
— Никому об этом не рассказывай, — хохотнул он и, мягко потеснив Олю, снова взял сына на руки. Тот заворочался и Руслан без паники качнул младенца раз другой — ребенок засопел, так и не проснувшись.
— Ну, и кто тут у нас папочка?
— Ты-ты! Идем уже, пока не зажарились тут!
Середина декабря выдалась как никогда снежной и у парадного входа поместилась только одна машина — черный БМВ Руслана. Миниатюрный снегоуборщик разгребал завалы, а Оля, которые последние три месяца не выходила из палаты, блаженно запрокинула голову, подставив лицо падающему снегу.
Снежинки были холодными и очень красивыми. Одна зацепилась за ресницы и растаяла, кольнув роговицу. Оля проморгалась и обняла подошедшую ближе маму.
— Поздравляю дорогая!
— Спасибо, мам, — она приняла из рук свекра букет и поцеловала в щеку. — Встречаемся у нас дома.
— Хорошо.
Руслан открыл заднюю дверь машины, Оля села и взяла на руки Мирона. Кто-то помахал ей, привлекая внимание, но тут мама решила поставить пакеты с подарками на переднее сидение. Руслан запротестовал, напоминая теще о существовании багажника и, пока они спорили, выпустили из машины весь теплый воздух.
Теряя терпение, Оля сжала спинку впереди стоящего сидения и прикрикнула:
— Руслан, поехали уже! Мам!
Мелькнула отцовская рука и проблема разрешилась сама собой — пакеты перекочевали в родительскую машину. Оля аккуратно положила Мирона в детское кресло, пристегнула, убедившись, что ремни не передавливают у животика, но и держат крепко и, удивив Руслана, пересела вперед.
— А малой?
— С ним все будет в порядке. Я соскучилась, — он наклонился, целуя нежные губы, и они, наконец, поехали домой.
У дома их встретила команда друзей с шарами и хлопушками наперевес, которые, как по команде, взорвались с оглушительными хлопком, стоило только открыть дверь БМВ. Оля поджала губы и обернулась к детскому креслу — благо в машине Руслана была отличная шумоизоляция и Мирон не проснулся.
Прежде чем выйти на улицу, тронула мужа за плечо:
— Уведи их в дом, ладно? Не хочу, чтобы разбудили Мирона.
Руслан кивнул и через десять минут компания с подарками, шариками и мишурой на плечах ввалилась в дом, оставив Ольгу в тишине. Машину Руслан не глушил, дворники работали и она смотрела на снежную завесу перед собой, слушала гул работающей печки и где-то за спиной, еле слышное сопение маленького человечка, который не был ее биологическим сыном.
Но которого она любила всем сердцем и собиралась воспитать достойным членом общества. Оля проверила стояночный тормоз и нажала кнопку, выключая двигатель. Дворники махнули раз и замерли, а она, отстегнув ремень, тоже остановилась, наблюдая как ровно ложатся и тают на лобовое стекло снежинки.
Белые и чистые, как душа ребенка.
Если есть в мире, что то важнее, то не для нее.
Открыв дверь, Оля вышла из машины и, аккуратно достав сына из кресла, повесила на плечо детскую сумку и зашагала к дому. Зашла через заднюю дверь, благо, Руслан предусмотрительно оставил ее открытой, и поднялась наверх в их спальню, по которой успела соскучиться.
Нести ребенка в детскую не хотелось и Оля решила на первое время сложить вещи малыша в их спальне, чтобы ни на минуту не выпускать сына из вида. Положила Мирона на кровать, раздела и, конечно, котенок проснулся. Засучил ножками, морща и без того крохотное личико и заходясь в плаче.
Оля обернулась и прикрыла дверь. Достала из сумки термо-карман и приготовленную заранее смесь. Взяла сына на руки и приладив к губкам резиновый сосок, стала кормить. Кушал Мирон хорошо, и она, незаметно для себя, покачивалась из стороны в сторону, напевая какую-то песенку и зная, что не хочет спускаться к гостям.
Что никто ей в целом мире не нужен, кроме Руслана и Мирона.
В комнату зашел муж и запнулся на мгновение, но, поймав полный любви взгляд, присел рядом.
— До сих пор не пришло? — Оля вздохнула и покачала головой. — Ну, ничего. Он и смесь неплохо наворачивает, — посмотрела на Руслана со странным выражением в глазах и уткнулась носом в плечо. — Ну, ладно тебе, это мелочи. Придумаем что-нибудь, главное ребенок здоровый…
Она кивала соглашаясь, но в глубине души знала — опрометчивая ложь, с которой она начала этот путь и от которой планировала избавиться после рождения ребенка, еще глубже пустила корни в ее семью.
Расслабляться рано, потому что одна ложь трансформировалась в другую. и теперь ей нужно придумывать, почему не пришло молоко, как ее живот так быстро вернулся к первоначальному виду и почему она не пользовалась послеродовыми прокладками.
Руслан, может быть, и не обратил бы внимание, но Оля рисковать не хотела. С горечью понимая, что ложь стала частью их жизни, она теснее прижалась к мужу.
Контроль нельзя отпускать ни на минуту.
Она найдет для себя радость в материнстве даже с такими вводными. Главное, что Руслан признал ребенка. А остальные мелочи не важны — дети растут быстро и скоро все то, что представляло опасность, канет в лету.
Ее малыш научится всему и она будет рядом, чтобы помогать и направлять его. И любить будет, как родного.
Несмотря ни на что.
Глава 19
Мирон с визгом пронесся мимо сидевшей на скамейке торгового центра Ольги. За ним на длинной веревочке гнался боинг-747 — воздушный шар почти в натуральную величину, наполненный гелием. Совершив круговой разворот, сын вернулся к месту старта и, запыхавшись, попросил воды.
— Далеко не убегай, папа сейчас купит подарки бабушке и дедушке и мы поедем домой.
— Не хочу домой! Хочу на аттракционы!
— Мы катались на них только вчера, иди сюда, я заправлю тебе рубашку.
— Нет! — и маленький ураган унесся прочь, тормоша и подергивая гигантский шарик.