Эмма Стил – Секунда между нами (страница 23)
– Какую еще свадьбу? – говорит он, поначалу явно озадаченный. Потом выражение его лица меняется. – А, ты про ту дурацкую шутку?
Она усмехается, продолжая вертеть ножку бокала.
– Ты ведь не расстроилась из-за этого, правда? – спрашивает он. – Я имею в виду, ты же не хочешь прямо сейчас выходить замуж?
Он выглядит встревоженным, кровь отлила у него от лица.
– Нет, – отвечает она. – Но я просто подумала…
– О чем?
– Ну… что, если… Мы ведь с тобой на одной волне?
Он улыбается и берет ее за руку.
– Конечно. Мы живем в свое удовольствие, отлично проводим время, разве не так?
Дженн кивает, но очевидно, что эти слова ее совершенно не убедили. И неудивительно, ведь он так и не сказал ничего конкретного. Даже я это понимаю.
Дженн допивает вино и ставит пустой бокал на стол.
– Повторим? – быстро спрашивает Робби, собираясь встать.
– Думаю, мне на сегодня хватит. – Она вымученно улыбается. – У меня завтра экзамен на промежуточный сертификат, если помнишь. К тому же мы с тобой за последний месяц и так хорошо погуляли.
– Ты уверена? – спрашивает Робби с наигранным разочарованием.
– Уверена. Я должна сдать экзамен, чтобы получить квалификацию.
– Кажется, ты говорила, что есть несколько попыток?
– Да, четыре, – медленно произносит она. – Но следующая только весной, и каждую попытку нужно оплачивать. И вообще, если я провалюсь, это будет ужасно. – Она нервно качнула головой, будто сама мысль о провале приводит ее в ужас.
– Ну что ж… Ладно, – соглашается Робби, поднимая руки. – Просто я подумал, мы давно не выбирались куда-то вдвоем. Но ничего. Пойду расплачусь.
– Стой, – говорит она, и он оборачивается. Она вздыхает, улыбается. – Давай еще по бокалу. Но не больше.
Он победоносно вскидывает кулак.
– Только на этом все, ладно? – добавляет она.
– Хорошая девочка, – ухмыляется он. – Обещаю, в десять ты уже будешь лежать в постели, а в восемь утра сядешь за книжки.
– Договорились, – отвечает она, глядя на него с безграничной любовью и доверием.
Я чувствую себя отвратительно, зная, что будет дальше.
– Уверен, у тебя все получится, – бросает он, уже направившись в сторону бара. – Как всегда.
Повернув ключ в замочной скважине, она входит в полумрак прихожей. В коридор просачивается свет из кухни, и она слышит глухой стук тарелок и лязг столовых приборов – разгружают посудомойку. На столике, рядом с какой-то зеленой мишурой, стоит ее пустая кофейная чашка, которую она бросила там, убегая в нервном возбуждении. Она так ждала сегодняшнего дня, в полной уверенности, что сдаст этот экзамен, ведь она приложила столько усилий. Как же ей теперь паршиво. Даже испанская сеньорита на кофейной чашке как будто насмехается над ней, отбивая каблуками ритм и обмахиваясь веером. Они купили эту чашку несколько месяцев назад, когда ездили на выходные в Мадрид. Робби называет ее «твоя дерзкая чашка».
Дженн закрывает дверь, и возня на кухне сразу прекращается. В дверном проеме появляется Робби.
– Не слышал, как ты вошла. Ну, поздравляю! – говорит он с улыбкой и подходит к ней. – Я купил шампанское, сейчас приедет еда из китайского ресторана.
– Я провалилась, – тихо и просто произносит она.
Бросив сумку на пол, она берет чашку со столика и уходит. Дженн чувствует, что он смотрит ей в спину – пристально, испытующе, но она не в силах обсуждать эту тему.
Открыв посудомойку, она ставит туда чашку, и сеньорита вниз головой погружается во мрак.
– Как это? – начинает он. – Ты серьезно?
– Конечно, серьезно, – огрызается она, сама не узнавая свой голос. Но она в панике.
– Но ты же так старалась, готовилась, – растерянно бормочет он. – Ничего не понимаю.
Она глубоко вздыхает, а в голове одна мысль: умчаться домой на велосипеде.
– Нет, я не особо готовилась, Робби. Я работала, – твердо произносит она. – И почти не занималась учебой. Я проводила все время с тобой, с твоими друзьями или родными, кроме того, мы путешествовали. Если я хочу сдать экзамен, мне нужно сосредоточиться. Пора что-то менять. Это у тебя есть возможность спокойно сорваться с работы в любое время, но я больше так делать не буду.
Выражение его лица меняется. Все ликование и радость как рукой сняло.
– Дженн, по-моему, ты преувеличиваешь, – наконец говорит он. – Это просто какой-то экзамен. Разве ты не можешь его пересдать?
– Дело не в этом. Ты что, не понимаешь, как переэкзаменовка выглядит со стороны? И как это может отразиться на моей карьере?
– Господи, Дженн! Успокойся. Это не конец света.
Она закрывает лицо руками. Он ничего не понимает.
– Ну прости меня, – произносит она, чувствуя, что вот-вот расплачется. – Просто у меня был тяжелый день. Я пойду спать. – Она быстро выходит из комнаты, чтобы он не видел ее слез.
– А как же китайская еда? – бормочет он, и она резко останавливается, но не оборачивается.
Она понимает, что сама виновата: ей нужно было сидеть дома и учиться, и этот провал на ее совести. Но ведь Робби постоянно ее искушал. Почему он ни разу не поступил ответственно? Почему не поддерживал ее, когда она в этом так нуждалась?
И сейчас не поддерживает.
– Да иди ты к черту со своей едой, Робби, – говорит она и уходит со слезами на глазах.
В спальне она скидывает кроссовки, снимает легинсы. Кровать не застелена, посередине валяется скомканное одеяло – все как оставил Робби, выбравшись из постели. Но сейчас она не обращает на это внимания и просто забирается под одеяло в надежде, что ей удастся быстро уснуть и забыть сегодняшний день. Завтра она встанет и начнет заниматься как следует – и больше никогда не допустит такого провала. Она смотрит на часы – над увядающими персиковыми цветами движется длинная стрелка.
Она вскакивает и обводит комнату внимательным взглядом.
И особенно из-за того, что Робби сейчас нет рядом.
Сквозь туман своих мыслей она слышит, как на кухне из бутылки вылетает пробка и шампанское льется в одинокий бокал. Ее охватывает разочарование, она зажмуривается и проваливается в пустоту.
Четырнадцать
Рассеянный свет. Фокусируюсь. Пульсация в голове утихает. Я в прихожей какой-то другой квартиры. Дом явно старой постройки. По периметру деревянный плинтус, на полу полосатый коврик, грубо выструганные доски. На стене рядом с дверью большая красочная картина, на столике – фотография Дженн с матерью, рядом ваза со свежими цветами.
Снова их квартира. Но на этот раз она выглядит лучше. Как-то радостнее. Гостиная, теперь чистая и опрятная, залита светом. Нет печальной матери на диване или дурацких программ по телевизору. Должно быть, все изменилось к лучшему.
Слава богу, мы наконец выбрались из предыдущего воспоминания. Было невыносимо видеть, как Дженн, раздавленная, лежит в темноте, пока я хлебаю шампанское в одиночестве. Как я не догадался, что она плачет? Я должен был утешать ее, а не пить.
И не стоило мне кричать. От того, что она испугалась, никакого толку.
Снова.
Металлический стук со стороны двери. Шуршание. На половицы падают письма. Звук быстро приближающихся шагов. Я оборачиваюсь и вижу, как она летит мне навстречу – нескладный подросток Дженн, в желтых шортах и белой футболке. Я поспешно отступаю в сторону. Понятия не имею, чувствует ли она мое присутствие, но сейчас мне и не хочется этого знать. Она садится на корточки, копается в письмах, потом выхватывает большой коричневый конверт, сжимает его и надрывает. Чуть дыша, трясущимися руками она вынимает из конверта лист бумаги. Прочитав письмо, она радостно вскрикивает, смеется, снова вскрикивает.
Я тоже не могу удержаться от улыбки. Такой счастливый момент, а я и не знаю, что происходит. Появляется ее мама с озадаченным видом, она вытирает руки кухонным полотенцем.
– Что такое? – спрашивает она.
– Поступила! – кричит Дженн, прыгая с бумагой, зажатой в руке. По ее щекам текут слезы.
Мэриан бросается обнимать Дженн. Дочь возвышается над матерью, сияющей от гордости. Наконец они расцепились и стали разглядывать бумагу, улыбаясь друг другу.
– Вот бы он узнал, – говорит Дженн в какой-то момент, и Мэриан сразу меняется в лице. Она снова начинает тереть руки о полотенце, хотя они абсолютно сухие.
– Сегодня такой день, не будем об этом, – отвечает она преувеличенно бодрым голосом. – Давай лучше праздновать. Можем где-нибудь поужинать после школы. Например, в том ресторанчике, у которого ты все время останавливаешься. Такой модный, с цветами над дверью? И Кэти пригласим.