Эмма Смитх – Пленница хаоса (страница 16)

– Нет. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Есть разница. Дерзость – это красиво, но она опасна, когда ты одна. С ним нельзя оставаться один на один, когда он в таком состоянии. Обещай мне хотя бы это.

Я молчу несколько секунд, потом отвожу взгляд к полу, где ещё блестит один маленький осколок.

– Я не умею обещать, – говорю я наконец. – Особенно в этом доме.

Айла слегка улыбается – грустно, но тепло.

– Тогда не обещай. Просто… дай мне шанс помочь тебе.

Я поднимаю на неё глаза.

– Зачем тебе это? – спрашиваю я прямо. – Ты же его сестра. Тебе проще быть на его стороне.

Айла осторожно сжимает моё плечо.

– Он мой брат, – говорит она тихо. – А ты теперь… тоже моя семья. И я не хочу, чтобы твоя жизнь здесь стала адом. Я правда верю, что всё может стать лучше. Не сразу. Но станет.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается горькая усталость.

– Айла, – говорю я тихо, – я не верю в “лучше”.

Она наклоняется чуть ближе, её голос становится ещё мягче:

– Тогда верь хотя бы в одно: ты не обязана терпеть молча. И ты не обязана быть сильной каждую секунду.

Я отворачиваюсь, чтобы она не увидела, как у меня на мгновение дрогнули губы.

– Я всё равно буду его злить, – упрямо говорю я. – Он думает, что может сломать меня. Пусть попробует.

Айла вздыхает, но не ругает меня. Просто тихо говорит:

– Зли его, если хочешь. Только делай это умнее. При людях. Чтобы он не мог сорваться так, как сейчас. И если он снова придёт ночью – позови меня. Сразу. Хорошо?

Я смотрю на неё несколько секунд.

– Хорошо, – отвечаю я наконец, неохотно, но честно. – Позову.

Айла кивает, словно это для неё уже победа.

Она оглядывается на стену, на разбитое стекло, и тихо добавляет:

– А стакан… я принесу новый. Не переживай.

Я хмыкаю.

– Стакан – не проблема, Айла. Проблема – тот, кто его разбил.

Айла чуть опускает голову.

– Я знаю, – говорит она. – Но даже с этим… можно справиться. Со временем.

Мы стоим в кухне вдвоём – я, дерзкая и злая, и Айла, мягкая и упрямая по-своему. Между нами повисает тишина – не враждебная, а осторожная, как тонкая нить.

И впервые за эту ночь мне кажется, что в этом доме есть кто-то, кто видит во мне не вещь.

А человека.