Эмма Скотт – Обещание сердца (страница 49)
Глава 13
Кай
– Ты по-прежнему готов? – поинтересовался Джейсон, прежде чем я успел выйти в коридор, ведущий из раздевалки к главному корту. Именно там проходили все матчи Открытого чемпионата Австралии. По правилам игрок должен был пройти этот путь в одиночку, неся собственное снаряжение без посторонней помощи.
Голос агента звучал уже не так уверенно, как на Гавайях.
Перед мысленным взором – наверное, в сто первый раз после приземления в Мельбурне – промелькнул образ Дейзи.
«Она должна быть тут».
Но она не приехала. Я был сам по себе. Конечно, мама и Джейсон, как и всегда, займут места в моей ложе и будут наблюдать за игрой, но отведенное для Дейзи кресло останется пустым. Как и то, где мог бы сидеть отец.
«Ну и черт с ним. Какая разница? Все та же привычная история».
Вот только эта мысль не вызвала энтузиазма. Никогда в жизни я не скучал по женщине так, как сейчас тосковал по Дейзи. Я вспоминал ее мягкие ладони, касавшиеся моей руки. Нежность и сострадание, оставившие свой след внутри меня. Эта девушка проникла мне в душу, и гнев, столько времени подпитывающий меня, теперь будто бы утратил всю силу.
Надолго ли?
– Конечно. – Я выдавил улыбку для Джейсона. – Все отлично.
Согласно правилам турнира, всех игроков поделили случайным образом на две группы, участники в которых должны были сражаться между собой. Тот, кто победит, сыграет в финале со столь же удачливым соперником из другой группы.
Разумеется, мы с гребаным Брэдом Финном оказались в разных командах, а значит, вполне могли сойтись на корте в борьбе за кубок. Без поддержки Дейзи мои шансы сохранить хладнокровие рядом с этим расистским придурком равнялись почти нулю. Оставалось только надеяться, что мне чертовски повезет и он вылетит из турнира раньше, чем дойдет до финала.
В первой игре мне достался довольно легкий соперник. Игрок, не имеющий рейтинга. Он, казалось, впервые участвовал в подобном чемпионате.
«Вот так, действуй не спеша. По игроку зараз».
– Эй! – Джейсон положил руку мне на плечо, выдергивая из раздумий. – Она бы приехала, если бы смогла.
– Знаю, – усмехнулся я, как будто это совершенно не волновало меня.
В это мгновение пришло уведомление на мой смартфон, надежно спрятанный в кармане Джейсона. Он протянул мне телефон, и я прочитал сообщение от Дейзи:
Привет из прошлого ☺ (Здесь еще пять вечера вчерашнего дня). Надеюсь, в будущем все хорошо. Сыграй сегодня как следует. Я буду за тебя болеть. ♥
Джейсон заметил мою улыбку прежде, чем я успел ее скрыть. До того, как на меня нахлынула боль от тоски по ней.
– Мой тебе совет, – сказал он, забирая у меня телефон. – Делай, как она сказала.
Надев наушники, я показал Джейсону поднятые большие пальцы и закинул на плечо сумку. В ней лежали ракетки, повязки на голову и запястья, запасные шнурки – все, что могло понадобиться во время матча.
Я в одиночестве пошел по коридору – не считая оператора, благодаря которому мое появление транслировалось на стадионных экранах. С каждым шагом я ощущал все большую легкость. Дейзи старалась изо всех сил. Мне стоило взять с нее пример.
Против первого соперника я играл как настоящий теннисист: ни веселья, ни глупых выходок, – и за три сета отыграл двадцать семь мячей. Я лишь скупо улыбался, когда болельщики из родного города разражались одобрительными криками. И даже не стал жаловаться, получив предупреждение о нарушении времени, поскольку болбой[44] между подачами чертовски долго бегал за полотенцем.
Я победил игрока без рейтинга, но не стал наслаждаться этим или злорадствовать, а просто опустил голову и мысленно приготовился к следующему сопернику.
После первого матча мама поцеловала меня в щеку.
– Я горжусь тобой, малыш, – сказала она. – Но где же улыбка? Ты выглядишь так, будто побывал на приеме у дантиста.
Я пожал плечами.
– Просто пытаюсь справиться со всем.
– У тебя отлично получается, – заметил Джейсон. – Еще несколько таких матчей, и ты выиграешь свой первый чемпионат.
«Еще одно впервые», – подумал я.
Я надеялся, что Дейзи, где бы она ни находилась, смотрела игру и гордилась мной.
За следующую неделю я победил еще двух соперников из своей группы. Даниил Медведев, паренек из России, занимающий довольно высокое место в рейтинге, заставил меня выложиться по полной. Я победил его в тай-брейке[45] и вышел в одну восьмую финала, где встретился с Гаэлем Монфисом.
Высокий француз тоже славился своими «выходками»: он любил крутиться на пятках, прежде чем отправить через сетку довольно легкие подачи. Однако, в отличие от меня, Монфиса болельщики боготворили – вероятно, за его обаятельную белозубую улыбку, ярко сиявшую на темнокожем лице, и дружелюбное, непринужденное поведение.
Он оказал мне достойное сопротивление, но я все-таки одержал победу в трех сетах против двух. После напряженного матча, продлившегося пять часов на австралийской жаре, мы оба обливались потом. Когда меня объявили победителем, я был таким усталым, что не осталось сил даже праздновать.
– Отличная работа, – произнес Гаэль с сильным акцентом, пожав мне руку через сетку. – Четвертьфинал. Ты справишься.
– Спасибо, – выдавил я.
– Ты потрясно играешь. – Джейсон чуть ли не подпрыгивал на месте от возбуждения.
– Я чертовски устал, – сообщил я.
– Так и бывает, когда отдаешь все силы игре, а не сливаешься после одного раунда.
Я закатил глаза.
– Ну и умора, приятель.
В четвертьфинале я все так же серьезно (скучно) играл против американца Джона Изнера. Двухметровый игрок, один из трех гигантов тенниса, двигался неторопливо, но замах его ракетки был убийственным. Моя обычная уловка – посылать мяч за пределы корта – сразу провалилась, потому что этот парень отбил почти все подачи. Я проиграл два сета, а с проигрышем третьего мне грозила опасность вылететь из турнира. Угнездившееся внутри разочарование вновь стало подавать признаки жизни, будто старый друг, вечно появлявшийся, если становилось совсем туго.
Во время смены площадок я плюхнулся на скамейку и открыл бутылку с водой, собираясь сделать большой глоток, но потом вдруг отшвырнул ее в сторону. Бутылка врезалась в судейское кресло, и вода радужной дугой выплеснулась наружу.
– Эй! – Сидящий сверху судья перегнулся через борт и удивленно замахал мне рукой. Болельщики на трибунах ахнули, и я почувствовал, что их поддержка, сопровождающая меня на протяжении последних нескольких матчей, пошатнулась.
«Нельзя, чтобы все пошло прахом», – мысленно сказал себе и вспомнил то спокойствие, которое появлялось в душе на гавайской веранде и на столе Дейзи. Когда она теплыми руками гладила кожу, а ее мягкие губы касались моих…
– Предупреждение, мистер Соломон, – сообщил судья. – На этот раз мягкое.
Я улыбнулся, изображая удивление.
– Что? Я просто хотел попить, а бутылка выскользнула из руки.
– И полетела в сторону? – Судья поджал губы, но после неохотно рассмеялся.
Я поддержал его смех, и разбушевавшийся внутри меня гнев ослабил хватку, ускользнув прочь. Пока.
Мне пришлось менять стратегию игры. Я по-прежнему пытался посылать Изнеру мощные подачи, а потом бросался к сетке, чтобы усилить угловые удары или легким касанием перекинуть мяч на сторону противника. Я заставил изрядно побегать этого здоровяка и после четырехчасового марафона все же одержал победу.
На отдых перед полуфиналом был дан один день, и я даже не сомневался, что локоть взмолится о пощаде. Но ничего подобного не случилось.
«Дейзи и ее магия вуду».
За все это время мне так и не удалось поговорить с ней. В перерывах между матчами я спал или тренировался, старался сохранять энергию и не обращать внимания на происходящее в другой группе. После побед давал интервью, и все репортеры спрашивали об одном и том же:
– Ты играешь как настоящий профессионал. Что изменилось?
Игнорируя скрывавшееся в вопросе оскорбление, я с улыбкой смотрел в камеру – на Дейзи – и неизменно отвечал:
– Не знаю. Вероятно, магия.
К полуфиналу я чувствовал себя выжатым как лимон. В соперники мне достался Роджер Федерер – любимый теннисист всех времен и третий первоклассный игрок на планете.
– Твою ж мать, – выругался я в раздевалке перед матчем. – Это будет отстойная игра.
– Сделай все, что в твоих силах, – попросил Джейсон, не в силах скрыть нервозность в голосе. – Роджер…
– Легенда? Всеобщий любимчик? Величайший игрок всех времен?
– Все вышеперечисленное.
– Вот почему я никогда не выигрываю много матчей, – заметил я, выдавив улыбку. – Чтобы не пришлось играть с Роджером Эффином Федерером.