Эмма Скотт – Грешник (страница 60)
– Нет, у меня двое малышей, – выдавила она сквозь рыдания, после чего убрала ладонь от лица, и я понял, что не боль искажала ее черты. Она улыбалась. – Кас… Я думала, мне скажут, что ребенка больше нет, а мне сказали, что их двое.
Я уставился на нее, приоткрыв рот.
– Но… у тебя шла кровь…
– Доктор говорит, что такое случается. Но я в порядке. С ними все в порядке.
Я покачал головой, не веря своим ушам.
– Ты уверена?
Люси кивнула и прижалась своим лбом к моему.
– Двое малышей, Кас. Я думаю, что это те, которых мы потеряли… Я думаю, они вернулись.
– О господи. – Я не мог сдержать собственные слезы, смешавшиеся с ее, когда мы целовались. – Близнецы. У нас будут близнецы?
– Да, верно.
Доктор Д’Онофрио влетела в кабинет.
– Мои поздравления, Кас. – Она указала на зернистое черно-белое изображение ультразвука на настенном мониторе. – Это первый малыш. – Она ткнула на неясный сгусток в маленькой пещерке матки моей жены. – А это второй.
Волна радости попыталась проникнуть в мое сердце, но наткнулась на кирпичную стену.
– Но Люси… с ней все в порядке?
Потому что, черт возьми, я не выдержу снова видеть ее страдания.
– Я понимаю ваши опасения. Мы будем очень внимательно за ней наблюдать, особенно учитывая вашу историю. Но, насколько можно судить, с ней все хорошо. Два уверенных сердцебиения.
Доктор еще немного порассказывала, дала нам инструкции, а потом оставила нас одних. Я стиснул руку Люси, едва осмеливаясь отпустить ее.
– Тебе позвонила Яна, – сказала она.
– Она написала сообщение, но я и сам уже возвращался. Кто-то велел мне вернуться.
Она улыбнулась.
– Я так рада. Думала, ты уже в самолете.
– Думаю, дедушка позаботился о том, чтобы меня там не было.
Люси рассмеялась сквозь слезы, и я прижал ее к себе, наши лбы соприкоснулись.
– Они вернулись, – прошептала она. – Двое, которых мы потеряли, они вернулись. Ты так не думаешь?
Я нахмурился. Она говорила это раньше, но я пропустил мимо ушей.
– Двое?
Люси кивнула.
– Первый был в Ларсе. Кас… Я тебе не говорила. Когда я увидела нашу последнюю ночь, то поняла, что у нас будет ребенок. Ли’или – я – была беременна.
Я уставился на нее.
– Почему ты мне не сказала?
– Хотела, много раз. Но мне по каким-то глупым причинам казалось, что это причинит тебе боль. А потом в прошлом году у нас случился выкидыш, и я видела, как ты храбрился ради меня и стойко все выдержал. Но тебе тоже было больно. И мне не хотелось делать еще больнее.
– Ты пыталась защитить меня.
Она кивнула.
– Мне очень жаль. Я просто… не хотела разбивать тебе сердце.
Я покачал головой, борясь со слезами.
– Мы не можем защитить друг друга, Люси. Этот урок я усвоил на своем горьком опыте. Мы можем только быть рядом друг с другом, несмотря ни на что хорошее или плохое. Договорились?
– Ты прав. Если бы ты пропустил этот момент, поддавшись моим уговорам сесть на самолет, я бы никогда себе этого не простила.
– Все в порядке, – ответил я, целуя ее лоб, щеки, губы. – Я здесь. И думаю, что ты права. Они вернулись.
– Мальчик и девочка, – сказала Люси. – По одному каждого пола.
– Ты так думаешь?
– Я чувствую. Мне бы хотелось назвать мальчика Гарретом. В честь моего отца.
Я чуть было не сказал ей, что это искушение судьбы – давать имена таким маленьким хрупким сердцебиениям, но во мне говорил страх, а мы не собирались впускать его в нашу жизнь.
– А девочку Арией, – хрипло произнес я. – В честь моей сестры.
– Гаррет и Ария. – Люси лучезарно улыбнулась. – Красиво.
Но красивой была она, и мое сердце переполняла такая любовь, что я едва мог ее сдержать. И ее сопровождала уверенность, ощущаемая всем моим существом. Всей душой. Мы можем жить снова и снова, иногда отдаляясь, может быть, на некоторое время теряя друг друга.
Но в конце концов мы всегда найдем дорогу обратно и будем вместе.
III
– Я думаю, ты должна это сделать, мам. Уже два года прошло.
– А ты не против? – спросила я и постучала по имплантату в виске, чтобы активировать «НейроЛинк». Я мысленно поинтересовалась качеством воздуха в Нью-Лос-Анджелесе. Перед глазами прокрутилась информация, и я моргнула, чтобы она исчезла. – Эйр-Кью говорит, что сегодня смог, так что захвати свой очиститель.
– Да, мам, – протянула моя дочь, закатывая глаза. – И ты уходишь от разговора.
Я посмотрела на свою пятнадцатилетнюю дочь, поумневшую раньше времени. Я всегда считала, что это из-за развода. Он прошел тяжело для всех нас, но, как только мы с Джайлзом наконец согласились, что наш брак развалился, в моей жизни появилось место для чего-то еще, кроме гнева и разочарования. И наша дочь это видела.
– Наверное, я думала, что тебе будет слишком тяжело видеть меня с кем-то, кроме твоего отца.
Она обняла меня сзади, пока я сидела за кухонной стойкой, глядя на висящие передо мной чертежи моего следующего проекта.
– Что тяжело, так это видеть тебя одинокой и несчастной, – сказала она. – Ты слишком горячая штучка, чтобы сидеть дома в одиночестве и ночь за ночью поглощать всю библиотеку романов в Kindle.
– Не всю библиотеку…
Она рассмеялась и чмокнула меня в щеку. За окном к тротуару подкатил пустой автомобиль.
– Моя машина приехала.
– Хорошего дня в «Демо».
– Непременно, – ответила она, махнув рукой. – И тебе. Иди.
Я рассмеялась.
– Ну хорошо, хорошо. Может быть, я схожу за кофе и посмотрю, что будет.
– О-ох, кофе. Круто. – Она послала мне воздушный поцелуй и вышла.
Через окно я наблюдала, как она идет по дорожке перед домом. Дверца электромобиля скользнула вверх, и дочь забралась внутрь. Машина заскользила прочь, уносясь в Демонстрационный комплекс № 387, где школьники должны были показать на практике, чему научились за неделю теории.
Я собрала телефонную конференцию со своей командой архитекторов, и на экране передо мной появились их лица. Мы вместе обсудили планы постройки нового центра переработки отходов. Он был самым большим в истории, но его все равно было недостаточно. После того как восемьдесят лет назад сильное цунами смыло Лос-Анджелес в океан, человечество наконец осознало, что у нас серьезные проблемы. Заводы по переработке отходов начали появляться по всему миру. Некоторые говорили, что уже слишком поздно, но я в это не верила. Я верила во второй шанс.
Может быть, даже для себя.